Тусовочка

Объявление

Нашему форуму в августе исполнилось 13 лет..Так ПобедимЪ!
Добро пожаловать в Тусовочку !

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тусовочка » Мысли вслух » Военные Хроники.


Военные Хроники.

Сообщений 61 страница 90 из 111

61

Легендарный командир армии ДНР Гиви: Меня учили воевать Чапаев и Украина
http://s4.stc.all.kpcdn.net/f/12/image/85/43/8434385.jpg
Давно хотела познакомиться и поговорить с ним. Легендарный донецкий ополченец Гиви. Командир не менее легендарного подразделения "Сомали".

Но как-то все мимо: то его нет в Донецке, то ведет группу журналистов в аэропорт, а я в Ростове. И вот однажды, когда я, как обычно, опаздывала на работу, увидела, как Гиви покупает бутылку минералки в ларьке. Я сначала подумала, что ошиблась – просто похожий. Напрягла все близорукие рецепторы – вроде он, а вроде не он. Ничего умнее не придумала, чем подойти и спросить:

- Простите, вы Гиви?

- Гиви, - кивнул он и сверкнул бархатными глазами.

Так и познакомились. Пока мы разговаривали, к нему подходили прохожие, говорили «Спасибо», жали руку, просили разрешения сфотографироваться.

О девушках и "Сомали"

- Вопрос номер один, который мне в личке написали практические все незамужние дончанки – у вас есть девушка?

- Нет. Хотя обо мне пишут, что у меня и жена, и дети есть – все это неправда.

- Почему вы Гиви?

- В честь прадедушки. Был великий воин, командовал одним из направлений в Кавказской войне. Я его знаю только по рассказам бабушки.

- А почему ваше подразделение «Сомали»?

- (смеется) Имя «Сомали» мы получили с Иловайска. Тогда в подразделении было 70 человек и одна колесная пушка. Ко мне на помощь пришел «Моторола» (другой легендарный командир ополчения Донецка - прим. ред.). Идти пришлось по единственной обстреливаемой дороге, которую так и не заняли ВСУ (Вооруженные силы Украины - прим. ред.). Его тоже хорошо обстреляли. И когда он добрался и увидел, по какой дороге ехал – пули прямо над дорогой свистят, он сказал: "Да у тебя тут Сомали целое!"

А еще это же август был, погода жаркая, люди были кто в чем: кто в футболке, кто в тельнике, кто в майке, кто в камуфляже, кто в бриджах, в банданах. «Моторола» посмотрел и снова изрек историческое: "Ну натурально пираты у тебя тут бегают! Точно Сомали!"

Потом, когда начали создавать отдельный батальон, встал вопрос с названием. И за пять минут совещания в штабе все сошлись на «Сомали». Пираты - они по жизни отчаянные люди. Такие у меня и служат. Но их отчаянность каждый раз добавляет мне седых волос. Каждая проводимая операция – зачистка, штурм, работа танков – это очень большие переживания.

- А в мирное время?

- А в мирное - день у них расписан по минутам: есть учения, есть боевая подготовка, есть военные действия. Мы постоянно чем-то заняты.

http://s5.stc.all.kpcdn.net/f/4/image/71/26/942671.jpg

- Вы с каждым днем набираете популярность и в ютубе, про вас уже есть анекдоты. И еще в одной донецкой школе в кабинете завуча висит ваш портрет. Как вы к этому относитесь?

- Да никак. У каждого человека есть свои любимчики, идеалы. У меня в штабе висят любительские фото, на которых мои ребята. У каждого свои идеалы.

Хорошая школа

- Где вы научились вести боевые действия?

- Я хорошую школу прошел, вы не поверите, в вооруженных силах Украины. Два года года срочной службы я с большим удовольствием занимался этим делом. Хотел остаться на контрактную службу в 2000-м году, но не прошел из-за своего дефекта речи. Потом очень увлекся великими полководцами, изучал действия Суворова, Кутузова, Наполеона, Чапаева, - да много еще кого.

- А знаете, как бывает: закончишь ВУЗ, приходишь на работу, и первое, что слышишь «Забудьте все, чему вас учили в институте».

- Вы поймите, по книжкам воевать нельзя. Мы воюем в реальности, на реальной местности. Например, возьмите того же Чапаева. Одни говорят, что как военоначальник, он вообще не заслуживает внимания, другие – что он был одним из самых успешных командиров. Если бы его не предали – кто его знает, что было бы дальше. Возьмите того же Колчака, которого тоже предали. Несмотря на оторванность этих книг от нашей местности и нашего времени, там все равно можно почерпнуть много, что можно применить на практике.

Но вы же сами понимаете, я, мои знания, умения – ничего без людей, которые со мной. Был бы я плохим командиром – они бы просто не выполняли моих приказов. А если они четко выполняют приказы, если люди просятся и просятся ко мне в батальон – ну, значит, верят и уверены во мне.

- То есть, ваши приказы не обсуждаются?

- Нет. Не обсуждаются. Если в чем-то сомневаюсь – советуюсь. Я же живой человек, могу что-то не увидеть, могу что-то прозевать, скрывать этого не буду. Но рядом со мной есть более опытные товарищи, в разговоре с которыми находится решение. Есть люди, с которыми я еще в Славянске воевал, когда мы были просто в ополчении, мои друзья. Я тогда был наводчиком БМД-2. На «Ноне» воевал…

- Скажите, а был день, когда вам было особенно страшно?

- ... Страшно? ...Да, было, когда будучи просто солдатом, попал в окружение в Ямполе. Когда нас, 200 человек, атаковал… ну, наверное, целый полк. Мы без техники, а они с техникой, с танками, с БТРами. Да, окружили, там оставалась одна тропа, мы по ней ушли. Когда вышли – меня сутки пацаны не трогали. Когда пришли в себя, успокоились, поняли, что надо продолжать начатое дело.

Чего не хватает на передовой

- Скажите, а на передовой есть какой-то распорядок дня?

- Нет. На передовой есть выполнение боевой задачи любыми путями. Наша задача на данный момент не отдать противнику ни одного клочка земли. Потому что попытки не прекращаются.

- Не отдаете?

- Не отдаем. И будем держаться до конца.

- Какая основная проблема на передовой?

- Я там бываю каждый день (смеется). На передовой одна проблема – не хватает сигарет. Это проблема реальная. Вот только сигареты им подавай. Если не БК (боекомплект - прим.ред.), то сигарет.

- А чем кормят на передовой?

- У меня отличные повара, отличная столовая. Людям обязательно что-то пекут, мясо готовят. То есть, первое-второе-третье, компот и пирожки.

- А вы умеете готовить?

- Конечно. Больше всего люблю готовить мясо. Самое простое – утренняя яичница.

- Сами себе готовите?

- Да. А кто мне будет готовить.

"Скучаю по футболу"

- О чем вы больше всего скучаете из мирной жизни?

- О футболе.

- Вы играете или болеете?

- И играл, и болел за «Шахтер». Очень тяжело переживал их неудачи. Вы знаете, я когда смотрел на Рината Леонидовича (Ахметова - местный олигарх, владелец футбольной команды - прим. ред.) на вип-трибуне, как он переживал, если «Шахтер» проигрывал, то очень хорошо его понимал, потому что сам чувствовал примерно то же самое. Сразу пропадает настроение и не хочется признавать, что мой «Шахтер» проиграл.

- Как вы думаете, Ринату Ахметову найдется место в ДНР?

- Я не знаю. Мне обидно, что он не понял нашу политику. Когда начался майдан, он должен был понять, что происходит на самом деле. И его советники ему не подсказали. Понимаете, я всегда его уважал, а сейчас – не уважаю. Но и не ненавижу. Он столько сделал для этого города, вы сами прекрасно видите, один стадион чего стоит! О таком стадионе мечтает весь мир. Но он сделал свой выбор.

http://s1.stc.all.kpcdn.net/f/4/image/80/26/942680.jpg

- Представим, вдруг если завтра Киев объявит, что оставляет Донбасс в покое, что вы сделаете первое?

- Первым делом дам салют в честь ДНР, в честь главы государства, в честь министра обороны. Если предложат и дальше служить ДНР, я соглашусь. Я хочу это делать, я умею это делать. Буду подготавливать ребят, чтоб могли защищать границы нашей республики.

Украине надо успокоиться

- Как вы думаете что было бы правильней – отдельные ДНР и ЛНР или объединенная Новороссия?

- Я думаю, что сначала надо освободить территории экс-Донецкой и экс-Луганской областей. И вот когда мы освободим, тогда уже можно вести диалог между республиками. А вообще – это должны решить жители ЛНР и ДНР.

- Перемирие для ДНР – это плюс или минус?

- Это плюс для обеих сторон. Украине надо успокоиться и оставить республики в покое. Неужели непонятно, что ничего у Киева не получится. Мне понравилось высказывание президента Чехии, если не ошибаюсь, который сказал, что Украина больная на голову, если думает, что нужна Европе. И я больше, чем уверен – они никому не нужны. Я понимаю, что Порошенко нужна война, потому что вложенные деньги нужно отрабатывать, а отработать можно только войной.

- Но тогда ему нужна только победа.

- Ему до победы, как до Киева рачком. Поверьте моим словам – победа будет только за нами.

- Есть ли для вас авторитеты в ДНР?

- Да есть. Кононов (министр обороны ДНР - прим. ред.), Захарченко (глава ДНР). С Кононовым мы воюем со Славянска, с Захарченко я познакомился в Шахтерске. Когда под Иловайском я подошел к Кононову с просьбой, что мне нужен хотя бы еще один ствол артиллерии, он направил меня к Захарченко. Я подошел. Он сразу: «Что нужно, Миш?». Я говорю – так и так, очень нужна артиллерия. На следующее утро у меня уже было орудие. Поверьте моим словам, это человек, который не только говорит красиво на публике, но и реально делает. Захарченко вечно чего-то сам добивается, объясняет, пытается. И никогда не прячется. Есть победы, есть поражения, на войне без поражений не бывает, но он никогда не прячется: всегда на виду и говорит, как есть. То же самое министр обороны.

- А из исторических фигур кто для вас авторитет?

- Чапаев Василий Иванович и еще Суворов – великий стратег был. Очень великий. Если брать нынешние события, то Кононов. Почему? Потому что это он создал Иловайский котел и сделал его умно.

"Мирными жителями никогда не прикрывались!"

- Есть что-то, что вам не нравится в нынешнем, условно-мирном Донецке?

- Отношение к нам некоторых горожан. Негативное. Честно говоря, я не очень понимаю, почему? Мой батальон в числе других, стоял в Ханжонково, брал Нижнюю Крынку. Благодаря им на Ханжонково упало всего с десяток снарядов. Мои люди сутками не спали, чтобы Ханжонково и Макеевка спали спокойно. А сейчас на нас смотрят обвиняющее. Сначала думал, что кажется, но оказалось, что другие тоже заметили. Быстро все забывается. А ребята стараются, поверьте, воют самоотверженно. Я все понимаю, в семье не без урода. Если кто-то в форме ведет себя аморально – вызывайте военную комендатуру, пусть его арестовывает. Но из-за одного урода осуждать всю армию… Некоторые до сих пор верят в чушь, что мы стреляем по жилым районам или из жилых районов. Таких было очень много, когда мы пришли из Славянска. Но потом, когда ВСУ начали обстреливать Донецк, окраины, центр города – вот тогда поняли, что это не мы. Ни одного снаряда с нашей стороны никогда не летело по мирным жителям и никогда не полетит.

- Многие считают, что ополченцы бьют из жилых кварталов и потом по этим точкам начинается «ответка»...

- ... ни «грады», ни артиллерия не могут работать в городе! Вы видели, какая у них отдача? И мне очень хочется зайти в Авдеевку, чтобы мирные жители рассказали, откуда бьют украинские военные. А я вам расскажу – из-за девятиэтажек. Выезжают сбоку, отстреляют и прячутся. В доме от исходящих - ни одного целого стекла. А им все равно. Мы для них не люди. Вот и воюют, прикрываясь мирными жителями.

- Чего нам не хватает для установления окончательного мира?

- Чтобы все мужское население Донбасса поднялось… Донбасс всегда славился самыми смелыми и сильными мужчинами в мире.

- А как вы решили идти воевать?

- Когда увидел, что происходило на майдане. Знаете, как это было противно? Невыносимо неприятно. Янукович вам был плохой? У Януковича была целая страна, у Януковича мы получали зарплату, мы работали. Пусть не миллиарды зарабатывали, но были обеспеченными людьми. И тут пришли майдановцы... А наши люди единственные восстали против майдана. Знаете, как я долго этого ждал? Чтобы хоть кто-нибудь встал против этого дерьма. И первого мая я был уже в Славянске.

"Скучные люди"

- Какой ваш любимый праздник?

- Новый год. Этот новый год отмечал в двух местах – в батальоне и на передовой. В 23-00 поздравили людей в батальоне и поехали на передовую. Давали салют над аэропортом, чтоб ВСУ с нами порадовались, что мы встречаем новый год на час раньше, чем они. Но они почему-то испугались.

- А они потом, через час, салютовали?

- Не-а. Скучные люди.

- Вы общались с пленными, с командирами ВСУ. Не на камеру, а уже потом. Что они за люди? Что говорят?

- У них у всех один ответ «Я не стрелял, я только снаряды подавал, я вообще сидел просто». Они все говорят одно и то же. Вот сколько я беру пленных – в Илловайске¸в аэропорту, они все говорят одно и то же: «Я не стрелял, я ничего не делал». А так могу сказать – скучные люди, не могут быть мужчинами до конца. Вот меня как-то спросили – что вы будете делать, если попадете в плен. Я сказал, что такого не будет. Лучше взять гранату, выдернуть чеку, чтоб еще прихватить с собой парочку. Я знаю, что меня на куски разорвут. Вся Украина меня ненавидит.

- Вас это расстраивает?

- Скорей радует. Читать о себе прикольно «банда ДНР», "банда «Сомали», "самозванцы", "террористы" - вариантов масса, как они нас называют.

- На вас покушались?

- Было дело. Честно говоря, я так и не понял – покушение это было, или чья-то пьяная дурь. Да, стреляли по моей машине, по этой кстати, вот пуля прошила, вот тут еще. Я выпрыгнул. После чего министр обороны сказал, что если я буду ездить без охраны – он сам меня пристрелит. Пришлось обзавестись.

От 17 до 64

- Кем вы были в мирной жизни?

- Образование у меня среднее техническое, работал водителем дизельного погрузчика на канатном заводе в Харцызске...

- Чем планируете заниматься, когда все закончится?

- Я подполковник вооруженных сил Донецкой Народной Республики. Я хочу быть офицером своей страны, и я буду им… Ну если только меня не убьют.

- Где ваши родители?

- Я родом из Иловайска. Когда там началось, я вывез семью в Россию.

- А как соседи ваши относятся к тому, что вы такой герой?

- Не знаю, это у них надо спросить. Когда я приезжаю, у них один вопрос: «Что будет дальше?». Я обычно отвечаю: «Следующая гуманитарка придет саперными лопатками – окопы копать». Этот вопрос поднадоел порядком. Что будет? Да все хорошо будет! Мы готовы, мы пойдем дальше. Одно из двух – или Украина уйдет отсюда сама, или их отсюда выбьем, других вариантов нет. Никакие польские наемники, никакие американцы с хаммерами им не помогут, поверьте.

- Откуда у вас такая уверенность?

- Я верю в нашу армию, верю в министра обороны, верю в главнокомандующего. И в своих людей верю...

- Сейчас идут в добровольцы?

- Да идут. Желающих много, но их же надо обучить. Предпочтение отдается добровольцам с опытом. Но все равно нужно обучение. Есть пацаны, которые в войнушку не наигрались, не понимают, что тут все по-настоящему. Смотрим, рассматриваем кандидатуру каждого. Поверьте, если у мужчины есть хоть какая-то мало-мальски военная жилка – она сработает. Остается только выяснить, что ему по душе – кто-то хороший корректировщик, кто-то пехотинец, кто-то водитель. Поверьте, хороший водитель – немалую роль играет в военных действиях. Водители – люди отчаянные. Выехать на передовую, вывезти БК и чтоб быстро и без царапины! Тут смелость нужна, и соображение. Да, он не может держать автомат, но разве его работа не заслуживает уважения? Заслуживает.

- К вам приходят молодые пацаны?

- Да. Был у меня семнадцатилетний пацан. Сейчас ему восемнадцать. С Иловайска. Он меня замахал – я не хотел его брать, он ходил за мной по пятам. Взял измором. Говорит: "Ну возьмите меня хотя бы наблюдательный пункт охранять. Я на передовую проситься не буду". Ну взял его. Охраняет. А вот недавно подошел, говорит: "Мне восемнадцать исполнилось – я могу идти на передовую". Я ему говорю: "Сиди! Когда вырастешь – тогда пойдешь!"

- А пожилые?

- Да, есть. 64 года. Позывной «Якут» служил у Моторолы. Но возраст уже не позволяет ему бегать, как в молодости. Он пришел ко мне с Моторолой, говорит: "Товарищ командир, возьмите меня к себе, я хочу умереть в танке". Я говорю: "Да ты что! Что за такие шуточки дурацкие"? Моторолла объяснил: "Да возьми ты его, он и меня замучил, физподготовка не позволяет,ну а в танке механиком будет". Ну вот так и остался. И считай за неделю всему научился. И у него есть еще один минус – он одноглазый, у него повязка на левом глазу. Ничего, справляется.

- Прямо-таки пират...

- Ну так не даром же мы "Сомали"...

О друзьях-товарищах

- Сколько у вас наград?

- Звезда героя ДНР – это самая высшая награда и самая трогательная. Все хотят ее заработать. Хотя я бы ее дал всем, кто сейчас воюет за Донбасс. И тем, кто уже погиб. Два креста у меня за Славянск, два креста за Илловайск, за Ханжонково, одна медаль за оборону Славянска. Есть от союза десантников награда... А - еще! Меня с «Моторолой» нашли словаки и вручили свои награды. Но все это не только мои заслуги, это заслуги моих ребят.

- С «Моторолой» дружите?

- Куда ж мы без «Моторолы»? (смеется). Мы с Иловайска дружим. Знакомы с Семеновки – там мы приезжали им на помощь. Что называется – поняли друг друга. У нас схожие взгляды на тактику и ведение боевых действий. Только он больше с пехотой, он бывший морской пехотинец, а у меня механизированный батальон – это танки, пехота, артиллерия, реактивные установки. Подразделение «Спарта» - это лучшее разведподразделение ДНР. И как мы друг друга уважаем, так и наши бойцы друг к другу с уважением.

- Приходилось терять друзей?

- Приходилось. Был у меня друг Саша «Партизан». Дружили с Иловайска. Погиб – потому что не услышал мою команду надеть броник. Всех погибших помню по именам... Регулярно езжу на могилы...

- У вас в подразделении есть иностранцы?

- Нет, я против этого. Родную землю должны защищать люди, которые тут родились, у которых тут родители, дети, могилы предков. Которые знают, за что воюют. Мои люди воюют не за деньги.

- Но зарплату вам платят?

- Да, у нас есть зарплата – мы армия, у нас должно быть содержание. Но это совсем небольшие деньги. Я получаю примерно столько же, сколько и на заводе в мирной жизни получал. Поверьте, это не та сфера, где можно разбогатеть. Глава республики делает упор на пенсии и соцвыплаты, чтоб гражданским и пенсионерам полегче было. Армия что? Главное, чтоб был боекомплект, было чем воевать, одеты-обуты и накормлены.

- И сигареты..

- Ну куда ж без них...

P.S: На прощание Гиви попросил:

- Вы про девушку напишите обязательно, что нет у меня никого. Пусть отстанут.

- Вы же понимаете, что это возымеет обратный эффект?

- Все равно напишите, пусть больше не сочиняют.

Ольга ЖУКОВА

http://www.e-news.su/v-novorossii/57789 … raina.html
http://www.msk.kp.ru/daily/26373/3256783/

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

62

Вадим «Сват» Савенко: «В «Азов» вступали, чтобы «мародерить»
Интервью с депутатом Одесского областного совета от партии «Родина», который с прошлого года воюет в армии ДНР-Новороссии, о том, как он топил украинские военные катера и брал в плен националистов из добровольческих батальонов
http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624282_1013075108.jpg

- Вы с друзьями-одесситами приехали в Донбасс к Бесу (Игорю Безлеру — авт.) в Горловку… Правильно ли я понимаю, что ты договорился сражаться у него в отряде?

— Мы приехали туда вчетвером. Все люди были, как говорится, с определенным опытом и подготовкой…

- Ты же офицер?

— Да. Все мы, четверо, офицеры. Среди нас любителей нет. Все профессионалы. Мы можем выполнять специальные задания.

- У вас как бы сложилась диверсионно-разведывательная группа? Кстати, а опыт пребывания в горячих точках у тебя был до этого?

— Нет, но я всю жизнь прослужил в войсках специального назначения. Я — спецназовец.

- Начали вы вчетвером, а какое количество бойцов в итоге у тебя в отряде стало?

— Несколько сотен. Когда мы воевали в Луганске и Горловке.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624231_1013075136.jpg

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624247_1013075122.jpg

- А почему у тебя такой позывной «Сват»?

— Это сокращение от «Савенко Вадима Анатольевича, террориста» (смеётся — авт.).

- Как вместе с Бесом воевать было? Он нормальный командир?

— Грамотный командир, хороший организатор, человек с определенной харизмой, поэтому его уважали и в Горловке, и бойцы его уважали.

- А почему так получилось, что, по-моему, в июле 2014 года его уже в Горловке не было, а вместо него командовал «Боцман»?

— Меня уже тогда не было в Горловке.

- Почему из Горловки вы передислоцировались в Луганск?

— Потому что на луганском направлении было сложно. Это был как раз тот момент, когда «укропами» было взято Счастье. Металлист также был на грани взятия. Мы были вынуждены перебазироваться туда, где тяжелее.

- Твой первый бой был в Горловке?

— Да.

- Стрелок уже к тому моменту ушел из Славянска?

— Нет, он был еще там. Первый бой у меня был прямо на подступах к Горловке. Мы устроили засаду. Ждали колонну противника. Она была небольшая. Уничтожили четыре автомобиля.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624216_1013075034.jpg
фото © РИА Новости. Михаил Воскресенский

- Помнишь своих первых пленных? Разговоры с ними?

— Конечно. Они были из моего родного полка спецназа. Я, если так можно выразиться, оградил их от посягательства на их честь и достоинство.

- Их что, могли пристрелить?

— Да. Но их, в конце концов, обменяли на своих.

- На тот момент какой был потенциал у украинской армии? Они умели сражаться?

— Они и до сих пор не умеют.

- Так, а какая разница между вами? Ты бывший украинский офицер, и они украинские офицеры.

— Дело не в офицерстве. Боеготовность же состоит из нескольких составляющих, в том числе определенного набора знаний и навыков, а Украина все 23 года своей независимости только и делала то, что уничтожала свою армию. Я же это хорошо помню. Чем занимались? Красили бордюры, порядок в тумбочках наводили. Топлива нет, поэтому боевой подготовки никто не проводит. Были даже времена, когда за прыжки с парашютом офицеры платили свои собственные деньги.

Власти Украины пытаются все свалить на Януковича. Мол, это он всю армию развалил. Да ее разваливали еще задолго до него.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624266_1013075049.jpg
фото © РИА Новости. Михаил Воскресенский

- Давай вернемся к летним боям. Когда Стрелок (Стрелков) отошел, то многие города в ЛНР пришлось тоже оставить.

— Тактически это было сделано правильно. Если бы не отошли, то был бы тот же самый Дебальцевский или Иловайский котел, но только мы бы туда попали. Война — это ведь не только наступление. Есть и маневренная оборона, есть и плановый отход.

- В ЛНР ты в чьем подразделении воевал?

— Мы были уже самостоятельны. Основная наша задача была в выявлении и уничтожении радиолокационных станций, которые использовались артиллерийской разведкой. Их поставляли американцы. Они засекали наши комплексы, а потом «укропская» артиллерия била туда.

- Потери были?

— У меня, слава Богу, нет ни одного двухсотого за 9 месяцев боев. Раненные, конечно, были.

- А когда вы под Новоазовск перебазировались?

— Когда началось наше наступление на юг, к Азовскому морю. Нам же, как нормальному государству, был необходим выход к морю. Вот мы этот выход и пробили. Мы проделали марш на танках. Была у нас и мобильная техника. Определенные артиллерийские системы. Заняли Щербак, первое село, севернее Новоазовска. Это ближе к границе с Россией. Разгромили пограничную заставу. Там, по-моему, стояла Тернопольская территориальная оборона (батальон — ред.). Взяли большие трофеи: 50 автоматов, снайперские винтовки, кучу боеприпасов. Сожгли БТРы и автобус. Пленных не брали. Укропы разбежались по кукурузным полям.

После Щербака быстро взяли Новоазовск. Народ нас встречал с цветами. Просто укропы там сильно беспредельничали. Вся тамошняя милиция за исключением руководителей перешла на сторону ополчения. Порядка 30 пограничников перешли на сторону ДНР. Они так и остались потом пограничной стражей.

- А расскажи подробности о том ставшем уже легендарным случае, когда вы затопили украинские катера. После этого случая ты стал известен всему Русскому миру и СБУ.

— Нам тогда сообщили, что уже как сутки в тот район, в территориальные воды Новороссии, заходят боевые корабли. Два катера. Первый день заходили, второй, третий. Спрашиваю: какая до них дальность? Отвечают: три километра. Средства поражения, имевшиеся у нас на тот момент, позволяли нам уничтожить катера противника.

Мы зашли на побережье, развернули два расчета ПТРК и из них расстреляли два эти катера.

- А почему тогда так и не взяли Мариуполь, ведь город покинули и военные, и «правосеки»?

— Я могу только догадываться об этом. Мы реально начали наступление на Мариуполь, но получили команду «стоп», остановившись на рубеже Широкино-Ленинское-Дзержинское, где и проходит фронт. Слухи тогда ходили разные. Например, о том, что там заминирован завод «Азовсталь» и при взрыве будет большая экологическая катастрофа, которая повлечет за собой огромные жертвы среди мирного населения. Мы остановили наступление 3 сентября, а 5 сентября было заключено перемирие.

И насколько я понимаю, мы узкой полосой выдвинулись в сторону Мариуполя, поэтому точно также могли быть легко отсечены от своих, и тогда не было бы подвоза боеприпасов и оружия

В итоге, мы бы все погибли, героически защищая Мариуполь.

- А почему украинская армия так всегда быстро оказывалась в котлах — в июне на границе с Россией, в августе — в Иловайском котле, в январе — в Дебальцевском?

— Я это могу объяснить только шапкозакидательством украинских военных. Сейчас они зарываются в землю. Делают укрепрайоны как в Дебальцево. Оборудуют по науке опорные пункты. А изначально, сужу по Зеленополью, они выставляли по периметру базового лагеря технику, внутри ставили палатки, ставили также артиллерийские системы, из которых безнаказанно обстреливали ополчение и мирные города Донбасса.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624228_1013075064.jpg

Потом в случае наших ответов они оттаскивали подбитую технику и завозили новую. После того, как мы уже взяли достаточное количество трофейных артиллеристских систем, мы стали их много и часто обстреливать. В Зеленополье и около Изварино они из-за этого понесли первые серьезные боевые потери. То же самое получилось и под Иловайском. Когда они вошли в город, получился выступ. Тактически им надо было остановиться или выровнять фланги, но они решили, что и так сойдет. А мы их в итоге окружили.

В настоящий момент уровень обученности ополчения ДНР и ЛНР приобрел армейские параметры. Нам не надо помощи российской армии. Это я к тому, что, помнишь, как тем летом все хотели, чтобы в Новороссию вошла российская армия и помогла нам. На самом же деле, воевали шахтеры и простые рабочие.

Кстати, командир украинского полка спецназа, военнослужащие которого были нами пленены, это мой бывший подчиненный. Мы с ним встречались на блокпосту между Металлистом и Счастьем. Я ему говорю: «Виталик, я вот здесь стою. Позади меня мой город, где я родился и закончил школу. Там похоронена моя мама. Вот в этом городе до сих пор живут мои родственники. Как ты думаешь, как я буду со всеми вами поступать? А вот ты-то зачем сюда приехал?».

- А он тебе что ответил?

— Ну, я военный, я выполнил команду. Я ему сделал предложение: давайте вместе объединимся и пойдем на Киев…

Ты понимаешь, среди даже среднего звена украинских офицеров война стала своего рода бизнесом. Ведь ни для кого не секрет, что отделения «Новой почты» переправляют награбленное ими. Они снимают газовые котлы, которым по 10-15 лет, в разрушенных домах пенсионеров и отправляют домой. Ты же знаешь, как эти семидесятилетние бабушки собирают по копеечке, по гривне из своих скудных пенсий на эти котлы. Доходит до того, что они уже вырывают подоконники в домах.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624251_1013075079.jpg
фото © РИА Новости. Евгений Котенко

К тому же у украинской армии нет поддержки у местного населения. У бойцов низкие морально-боевые качества. Мобилизованные не готовы с нами воевать. А добровольческие батальоны — это первые мародеры. Они ведь используются как заградотряды.

- Ополчение Новороссии часто упрекали тем летом в том, что среди бойцов процветала махновщина и бандитизм. Ты сам с этими явлениями сталкивался?

— Под видом ополчения объединялся криминалитет и занимался всеми этими недостойными делами. Сейчас такого нет. Вот ко мне в апреле приехал из Луганска знакомый. Говорит, что там уже нет преступности. Просто порядок навели. Очень жестко сейчас пресекается преступный элемент. Мародерствовать нельзя, воровать нельзя, грабить людей нельзя.

- Как ты оцениваешь победу Новороссии под Дебальцево. Некоторые говорят: да, это была победа, но она досталась большим количеством крови. Ты согласен с этим?

— Смотрите, если сравнить с Иловайском, то там, в Иловайске, был маленький котельчик. А вот в Дебальцево была определенная наступательная операция, которую проводила армия Новороссии. Наступление всегда предусматривает потери большие, чем в обороне. К тому же там был хорошо по науке выстроен укрепрайон. Под Дебальцево ведь соотношение было один к одному.

- Говорят, что у вас было десятикратное превосходство по артиллерии. Это правда?

— Не в курсе. Больше меньше, не знаю. Знаю только, что у ополчения-то украинская артиллерия. Вот их артиллерией мы их и утюжили.

- Потери у Новороссии большие?

— Меня всегда смешат «укропские» отчеты. Типа «Азов» сжег 100 танков при подходе к Новоазовску. Да у меня их было всего шесть.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1431624244_1013075094.jpg
фото © РИА Новости. Александр Максименко

- А как тебе бойцы «Азова»?

— Был у меня пленный майор из «Азова». Не помню уже, как его зовут. Он был ранен в ногу и сильно боялся, что его расстреляют. Мы ему оказали первую медицинскую помощь, накормили, привели в чувство. Говорю ему: ты мне тут не нужен, я тебя поменяю на десятерых рядовых ополченцев. Он мне дает телефон их командира Белецкого. Я ему звоню, сообщаю о майоре и о своей готовности обменять его на десятерых ополченцев. Он мне: позвони в пять. Потом позвони в десять. А после выключил мобилку и больше не включается. Пришлось майора отправить в Донецк. Не знаю, каковой его судьба была в дальнейшем. Думаю, его обменяли. Так что, видишь, они сами не захотели даже своего обменять.

- А что этот майор рассказывал тебе об «Азове»?

— Я с ним разговаривал больше с военной точки зрения. Помню, 22-летнего спортивного парня. Спрашиваю, что тебя побудило пойти в «Азов». Ты что, такой убежденный бандеровец? Националист? Отвечает: нет, мне понравилась, что там выдают красивую форму и можно «мародерить».

Он мне рассказывал, что Мариуполь был поделен по зонам. Вот эта, например, рота может «мародерить» вот в этом районе, а вот здесь «мародерить» нельзя, потому что тут другая рота «мародерит». И еще рассказал, хочешь верь, хочешь нет, что они, как настоящие спартанцы, чтобы стать друг другу побратимами, мужик с мужиком… ну, в общем, ты понял. Нормальный же мужчина таким заниматься не будет. Ему это не нужно, чтобы иметь побратимов.нужно, чтобы иметь побратимов.

- Ты веришь в Минские договоренности?

— Я считаю, что не надо заниматься шапкозакидательством. Мол, мы бы их после Дебальцево громили бы и дальше. Надо понимать, что за Украиной стоит потенциал 30 миллионов населения. Все-таки Украина имеет регулярные вооруженные силы. Перемирие нужно Новороссии, чтобы качественно улучшить состояние вооруженных сил. К тому же надо чтобы и мирное население отдохнуло. Надо заняться налаживание мирной гражданской жизни.

- Как чувствуешь, война по новой будет?

— Такие предчувствия есть.

Беседовал Александр Чаленко

http://www.e-news.su/v-novorossii/58731 … derit.html
http://ukraina.ru/interview/20150514/1013074268.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

63

«Беги отсюда, беги!»

http://expert.ru/data/public/493945/493950/016_rr013.jpg
Что значит попасть в плен в XXI веке

Все равно что мертвые

Лилия Родионова — член комиссии по делам военнопленных ДНР. Я прихожу к ней со списком фамилий украинских военнослужащих-контрактников, пропавших в августе. «Таких не было» — ответы, полученные в казачьей части в Свердловске, где, по информации матерей, могли находиться солдаты, в СБУ Донецка и других подразделениях ДНР и ЛНР звучат одинаково. Матери пропавших утверждают, что их детей вывезли на территорию России сотрудники ФСБ. Каждый раз я передаю им: из моих поисков ничего не вышло, а они спрашивают: «Почему мы не можем найти наших детей?»

— Ременюк… — Лилия читает фамилии из списка. — Ременюк — «двухсотый». Уже и мама его об этом знает. Они просто смириться не могут. И ДНК совпадения есть. Но родители все равно не верят. Ну, вот я каждый день разговариваю с одним отцом — пятнадцать лет его сын проработал в Москве, приехал в отпуск домой, буквально сутки побыл, в шесть утра пришли, мобилизовали. У него были берцы какие-то особенные. Отцу предложили опознать по берцам, но он не согласился. Ему сказали: «Не хочешь забирать этого, бери того». А есть у меня история, где три раза сошлась ДНК, но мать не согласилась с результатами. Мама же знает своего сына. Если у взрослого человека не было зуба, то он и не вырастет. А ей отдают тело с зубом. «Позвольте… зуб не вырастет… Не возьму». «Как не возьмешь? ДНК совпала. Забирай».

— Вы хотите сказать, что это подтасованные результаты совпадений по ДНК?

— Я не знаю. Мне трудно судить, что там происходит. Но я сталкиваюсь с тем, что люди не верят в смерть своих детей, даже если есть совпадение ДНК. А с матери Ременюка мошенники уже порядка 50–60 тысяч гривен содрали. Обещали, что они его привезут. С чего все началось? Якобы их российские солдаты взяли в плен. У меня был список — сорок человек. И Ременюк в нем, и Карпов, и Олег Чиж. Матери утверждали, что якобы они находятся в Лефортове. Подождите… «Твой сын кто?» — «Слесарь». — «Твой сын кто?» — «Учитель». — «Твой сын кто?» — «Водитель». Кому они нужны в Лефортове? Они рядовые — кому-то интересны? Никому. Их там, конечно же, нет. Были единичные случаи, когда раненых из Иловайского котла вывозили на Россию. Сюда до Донецка везти — 80–90 километров, и еще обстрелы. Ближе было в Россию, в ростовский госпиталь. Были случаи, когда мы вывозили сюда семьи ребят, попавших в плен, а отсюда отправляли на Россию, чтобы парень больше не шел воевать. Потому что он этого не хотел. Но чтобы насильно держали в России — это чушь. Потом появилась версия, что они проданы в рабство чеченцам. Все экстрасенсы как будто сговорились, утверждали, что видят, как ребята работают в тяжелых условиях на кирпичных заводах, а рядом вода. Потом начали появляться другие версии: работают они в копанках, в шахтах. Да какие копанки?! Тут они уже все развалились. Тут самим шахтерам работать негде. Чушь! Теперь другая версия: они чуть ли не на Северном Ледовитом океане лед рубят, не знаю, для чего. Потом: что в Крыму на виноградниках работают. И еще… Есть списки небезызвестного Рубана. (Украинский генерал-полковник Владимир Рубан известен своей посреднической деятельностью при обмене военнопленными. — «РР».) Без вести пропавшие у него числятся в плену.

— Почему?

— Я не знаю.

— А без вести пропавшие — это все равно что мертвые?

— В 90 процентах случаев. Есть еще места, где, возможно, находятся захоронения. И мы до сих пор их поиск не прекращаем. Мы и вчера собирали останки… В Луганске судмедэксперт мне рассказал: он живет в Хрящеватой, и как раз когда там все эти бои шли, пришли к нему представители ВСУ и попросили бензина. «Зачем?» — «Тела надо сжечь». — «Подождите! Что ж вы делаете? Жечь нельзя. Потом ДНК нельзя будет взять». — «А трупный яд?» В общем, рассказали ему эти мифические истории о том, что все заразятся трупным ядом и умрут. «Закопайте! Жечь нельзя! То, что в земле, и семьдесят лет пролежит, а ДНК все равно извлечь можно будет». А из того, что сожгли, уже не извлечешь.
Кто узнает обгоревшего

— На той стороне людям сложно представить, что когда взрывается боекомплект, от танка ничего не остается. Металл раскаляется докрасна и плавится, течет, как смола. Какое там тело? Все спекается до вот такого вот кусочка, — показывает кулак, — и из него материала не получишь. Там можно только экипаж к номеру танка привязать. По-другому — нет. У меня тут одна женщина требовала и требовала «повернути сина»: «Де ж він є? Серед пленних немає, серед загиблих немає». А где он? Ну, где он?! Старобешевский район. Там на проводах и на деревьях куски тел висели. Разрывало тела на части. Вчера в Углегорске были. Выкопали фрагменты. Ребята с украинской стороны забрали, а выехать не смогли, потому что обстрел. Здесь переночевали, а сегодня утром мы их уже туда отправили. Они вчера, конечно, шок от обстрела получили… Ну, и лисы с собаками в оврагах все растащили. А еще мы сталкиваемся с тем, что украинская сторона забирает только то, что хочет, а чего не хочет, то бросает.

— А чего не хотят?

— А вот в Новогригорьевке ребят собрали и в окопах прикопали. Приехал офицерский корпус. Чангар — позывной этой женщины. Что можно будет узнать, она забрала, а обгоревшее — фрагменты, руки, ноги — они там бросили. Кому нужен обгоревший? Кто его узнает?

— А вы зачем их взяли?

— Чтобы отправить на Украину.

— То есть вы берете сгнившие куски тел, загружаете в машину и отправляете?

— Конечно. В Чернухино, когда люди начали возвращаться в разбитые дома, находили там просто кусочки черепа. Мы складывали в пакетик и отправляли.
Обращайтесь в военкомат

— Чиж Олег… С его сестрой мы долго перезванивались. У этой девочки был только брат, больше никого. И она одной из первых начала: «Чиж Олег! Пропал Чиж Олег!» Мы начали спрашивать: «Кто видел Олега Чижа?» И один из пленных назвал себя этим именем. Но на той стороне выяснилось, что это обман. А когда его спросили, почему он так сделал, ответил: «Я слышал, что его все ищут, и подумал, если я скажу, что это я, то быстрее домой попаду». Этот пленный врал, а мы считали, что Олег Чиж жив. В поисках Олега Чижа мы прошли все этапы: Лефортово, Чечня. А уже было совпадение ДНК стопроцентное.

— Извлеченное из останков?

— Да. Он где-то то ли на Саур-Могиле погиб, то ли в Степановке. И жетон его нашелся, и крестик индивидуальной работы. Но сестру долго на той стороне уверяли, что он в плену там-то и там-то. Думаю, что скорее всего они так пытаются скрыть потери. У нас был пленный Николай Сурменко из Херсона. Мы долго общались с его мамой. Он чернобыльский ребенок, весь больной, у него сахарный диабет, он вот такой вот, — показывает рукой расстояние от пола в метра полтора.

— А почему он пошел воевать с такими проблемами?

— А там не спрашивают. Там есть мобилизованные без пальцев рук. Есть с инфарктами… Да, Ярослав, — отвечает на звонок. — Сейчас занята, давайте через полчаса… Это с украинской стороны звонят, — поясняет Лилия. — Союз «Народная память». Мы с ними по пленными работаем… Так вот у матери Сурменко сердце болело за то, что ее сын здесь, но она боялась и того, что его повторно мобилизуют. А все село смеялось над ней: не верили, что ее сын на войне. Говорили: «Да ты спрятала его где-то». А когда он вернулся из плена домой, собрали 5 тысяч гривен ему на лечение… А был у меня случай, когда женщина из какой-то глухой деревни Западной Украины, которая не знает, что такое мобильный телефон, нашла где-то списки пленных Рубана. В них ее сын числился двести каким-то. Она отсчитывала по ним количество уже освобожденных. Кто-то ей дал телефон, набрал мой номер, и вона каже: «Будь ласочка, видпусти мого синочка до дома». — «А почему мы его должны отпустить?» — «А у нього завтра день народження. Дев’ятнадцать рочкив ему буде». — «У нас его не было и нет». — «Як же так? Вин же в списках Рубана». И она понять не могла, что ее сына нет. Его совсем нет. Понимаете? Я им всегда говорю: обращайтесь в свой военкомат. Ведь это же они пришли и забрали вашего сына. Они за него отвечают. Может, они какой-то запрос сделают. Но знаете, как к матерям относятся там, на Украине… Один только командир из Иловайского котла каждый день звонил мне: «Как там мои ребята? Этот? А этот?» Он не требовал: «Отдайте!» Он просто про каждого спрашивал, и я вместе с ним уже выучила все их фамилии. Это был единственный командир, который интересовался судьбой своих ребят. Единственный!

— Сейчас у вас есть пленные?

— Есть. Мало, но есть. На обмен пойдут. Я сама к пленным часто захожу. У них есть телефоны, они звонят своим родственникам. Там есть медпункт, оказывается любая помощь. Но раненых мы стараемся сразу отдавать. У нас был парень из Дебальцево. Он ехал на такой машинке с маленьким кузовом — раненых они вывозили. А холодно ж было. Попали под обстрел на трассе Артемовск-Дебальцево. Те, кто в состоянии был ходить, они… бросили раненых. А с этого парня сняли обувь и часы: «Тебе больше не пригодятся». Раненые еще стонали, но к вечеру все утихло. Он сидел с лейтенантом в кабине. Лейтенанту двадцать два года. Тоже раненый. Лейтенант ему говорит: «Прижимайся ко мне, пока не замерзли». Потом лейтенант умер, и он грелся об него, пока тот не остыл. Трое суток он вылезал из кабины и лизал снег, но потом уже не смог залезть обратно, так и остался на снегу. Когда пришли ополченцы и подняли его, он подумал, что это ангелы.

— Как они поняли, что он живой?

— Стонал. Они его сюда привезли обмороженного. А я вам не сказала, что он сам медик, хирург. Давление у него уже по нулям было, тело окоченело. Мы быстро с той стороной связались: «Готовьте самых лучших докторов!» Хотели сохранить ему руки. Но правую он потерял.
Политика на зоне

— У вас есть информация о том, как обращаются с пленными ополченцами?

— Плохо, но мы не мстим. Мы просто хотим, чтобы там нас услышали и поняли: мы люди, и мы хотим по-людски. У кого есть разум, до того дойдет.

— Вы не мстите, потому что против насилия или только для того, чтобы вас услышали?

— Чтобы не причинять насилия никому! Они должны нас услышать: нельзя поступать так! Так звери не поступают! Правда, гражданские после плена берут в руки оружие. У нас тут был один вор в законе, огромную зону держал. Он сам из Дебальцево. После обстрела вышел посмотреть, цел ли дом, его сразу повязали как сепаратиста. Потом нам его всунули — на обмен. И он, освободившись, сразу же пошел в ополчение, хотя у них на зоне действовал принцип: мы ни за красных, ни за белых, зона — вне политики. Хотя сейчас уже и зона в политике. Когда наших людей осуждают за сепаратизм и бросают на зону, там над ними очень жестоко издеваются зеки.

— А им-то что?

— Но они же зеки с той стороны. Не знаю, что им, но это вот так. Хотя и другой случай вам расскажу. Гражданские попали в плен под Снежным. Их держали на Краматорском аэродроме в ямах с трупами, и один из этих мальчиков после попал в Полтаву на зону к зекам. Это тоже у них такая воспитательная работа — кидают к зекам. Этого мальчика там жестоко били, а когда туда же кинули второго, Алексея Жукова, тому уже выбили все зубы. А у него сахарный диабет. Так вот у него сахар повысился, он начал в кому впадать. Тут смотрящий узнал об этих двух осужденных за сепаратизм, и издевательства моментально прекратились. Дошло даже до того, что зеки ему еду пережевывали. Всего очень много разного происходит.
Плен возле дома

— Я и сама в плену на той стороне побывала. В июле 2014 года. Я начала ездить в Славянск, вывозить оттуда и раненых, и гражданских с инфарктами и инсультами. Брала всех, кого только можно было запихнуть в скорую. Потом начала ездить в Снежное. Ехала в Мариновку забрать украинского раненого и привезти его сюда, в Донецк.

— Почему вы решили из-за украинского раненого рисковать жизнью?

— А какая мне разница? Мы целый день вывозили раненых из Снежного. И потом вот этот один остался. Его надо было перевезти в больницу. А уже темно было, и мы заехали на украинский блок-пост. Откуда он только там взялся? Скорую расстреляли. Как мы живы остались, непонятно. Мы позалезали в такие ниши… не знаю, как мы в них вместились.

— А кто стоял на блок-посту?

— Пограничники, я так полагаю.

— Но украинские пограничники вроде не бьют и не обижают?

— Они нас и не били. Они даже колебались, что с нами делать. Может, отпустить? Я когда вылезла из скорой в медицинском костюме, они матом: «Медики!» — «Да, медики. Было бы странно, если бы в скорой ехали не медики». Машина ехала с мигалками, нас издалека было видно. Но они стреляли от страха, думали, что мы диверсионная группа. Наконец после долгих колебаний они решили нас по этапу отправить. Привезли в Успенку, оттуда — в Солнцево Старобешевского района. Там уже начали применять силу. Оттуда на вертолете отправили на краматорский аэродром.

— Применять силу — это что значит?

— Били прикладом. До сих пор плечо болит. Раздевали догола. Правда, не знаю зачем. Ползти заставляли по земле от вертолета к стенке, имитировали расстрел.

— Вы ползли?

— Я не ползла, остальные ползли с мешками на голове. А меня вели. Нас били прикладами.

— Что вы чувствовали, когда вас раздели? Стыд?

— Ничего. У меня мешок на голове был. Полное опустошение. Меня потом спрашивали: «А ты молилась?» Я говорю: «Да. Господи, помоги. Больше ничего». Ну, им почему-то нравилось это делать. Мне тяжело было раздеться. Конечно. Но потом я подумала: если вам это нравится, если вам этого хочется, то наслаждайтесь. Потом разрешили одеться. А мешок не снимали.

— Значит, вы их не видели?

— Не видела. Я только кроссовки у одного в Солнцево видела, больше ничего. Только голоса их слышала. Потом отвезли нас в Изюм. Там милиционеры были, и они тоже: «Вы ж медики, вас-то за что?» Воды нам принесли, потом хлеба с чаем и в камере закрыли. Оттуда отправили на Харьков в СБУ. Там мы в машине долго ждали, и завязался с охранявшими разговор. Хотя разговаривать было запрещено. Но один из них сказал: «Я сам родом из России. Я на Майдане в “Беркуте” был». — «В “Беркуте” был? А что ж ты тут делаешь?» — «А я остался верен присяге». — «А кому ты присягу давал?» — «Народу». — «Ну, вот я — народ. Вот я сижу перед тобой с наручниками и мешком на голове. Я ж народ». — «Но ты ж сепаратистка». — «А ты знаешь, почему я сепаратистка? Потому что когда Майдан стоял, я каждый день работала. Вечером бежала домой с работы, включала телевизор, чтобы узнать, что происходит. И вот когда вас начали цепями бить, когда вас начали жечь, я вышла на митинг и кричала… Нет, я не кричала «Хочу в Россию!», я кричала «Слава “Беркуту”!» Мы не знали, как еще вам помочь. Мы просто кричали, чтобы вы знали, что мы — с вами. А теперь ты как хочешь, так с этим и живи!» И когда меня уводили, он взял и по руке меня погладил, потом поймал мою руку в наручнике и дважды ее пожал. Все.

— Это рукопожатие вошло в копилку ценных для вас жестов?

— Пусть это в его копилку входит! Если он живой остался, пусть сам думает! Российский МИД сделал о нас запрос в Харьковское управление СБУ. Ему ответили, что нас там нет. Мы ведь там нелегально находились, без документов. Мне приписывали, что мои отпечатки пальцев, которых у меня никто не брал, найдены на четырех гранатометах. А потом пошли разговоры: «Их уже ищут». Вот это радость была — нас ищут. Тогда уже перестали бить так откровенно. В Солнцево моя мама живет. От того места, куда нас привезли, до дома, в котором я родилась, — десять километров через поле.
Существо без ничего

— Тогда мы подарили амулет одному украинскому офицеру. Не знаю, жив ли он, в Старобешево потом было очень жестко.

— Зачем вы ему подарили амулет?

— А если бы не он, нас бы убили. Там еще какой-то батальон стоял. Они все говорили по-украински. И когда вот этого офицера забрали на обед, они к нам подошли, размовляли на такой западенской мове. Вот эти уже начали пинать: «Ты, фашистка, пришла на мою землю». — «У меня тут мама живет! А ты тут откуда?!» Офицер вернулся, увидел это, всех разогнал и поставил свою охрану, запрещал подходить к нам и вступать в разговор. А так кто знает, чем бы это кончилось. Запросто могли изнасиловать и покалечить. Без вариантов. Они злые были. Это происходило с 23 на 24 июля, а с 21 по 22 там они сами себя постреляли. Получилось как — у них там большая часть стояла в Каштах. Этого населенного пункта даже на карте нет, а сейчас многие мне звонят — их дети в Каштах и пропали. Им обед и ужин на вертолетах привозили. А в Солнцево, — Лилия рисует схему на листке, — тут вот высотки стоят, тут речушка маленькая, а дальше — уже село. И вот они оттуда почему-то начали по этой части стрелять. А эти стали туда стрелять. И перестрелялись до такой степени, что землю выжженную только оставили. Я знаю потому, что нас кинули в воронку, я там рукой трогала. Там раньше клубника росла — я же местная, я знаю. А теперь только зола оставалась.

— А зачем они в своих стреляли?

— Ну, такое у них часто происходит. Раньше это было нечаянно, потому что у страха глаза велики. Кто-то где-то выстрелил — и начинается. В Краматорске так же потрепали тогда 95-ю аэромобильную бригаду. Нам говорили: «Мы вас отдадим 95-й. Они сейчас злые. Они с вами расправятся». Текст — дословный. Вы спрашивали, представляла ли я себе их. Да, одного представляла. Высоким, с таким вот носом, — показывает загнутую линию.

— Вы сейчас рисуете образ какого-то Мефистофеля.

— Он был очень жестокий. Очень. И размовлял на чистой западенской мове. Но когда мы сидели в машине, подошел к нам такой, судя по голосу, молоденький-молоденький паренек. Начал совать мне кусочек шоколадки в руку: «Їсте… Їсте…» Шепотом говорил, боялся, что услышат. «Їсте… Їсте…»

— Вы чувствовали себя жертвой?

— Да.

— Вы чувствовали себя униженной?

— Да. Я чувствовала бессилие. Чувствовала себя существом без прав, без ничего.
Уже не враг

— Вы пожалели о своей деятельности?

— Нет. Нет, конечно. Я ездила в Северск, вывозила раненых из больницы. Приехала, а электричества нет, по-темному на-шли эту больницу. Медсестричка оттуда звонила, просила забрать раненых. А когда мы уже оттуда выехали, она снова позвонила и сказала, что через полчаса за-шли туда нацики (бойцы Национальной гвардии. — «РР») искать раненых. Мы когда их сюда в Донецк везли, они не верили, что кто-то мог за ними приехать. А потом через два месяца позвонил отец одного из них и спросил: «Такого-то помните?» — «Да, помню». — «Он погиб». Как я могу о чем-то жалеть? Да, до всех этих событий у меня была хорошая работа, кошка, собаки.

— Где они теперь?

— Мой дом долго был на оккупированной территории. 7 августа в ночь, а тогда еще и электричества не было, я заехала домой. Была я там ровно семь минут. Меня встретила мама. Я погладила собак, погладила кошку. И уехала. Собаки после этого отказались есть. За ними — кошка. Все они умерли. И нет у меня теперь ни собак, ни кошки… Раньше у нас в семье ужин был в семь часов, скатерть на столе, цветы. Я не знала, что смогу спать в палатках, есть из чего попало и что попало. Жить без денег. Обходиться без косметики. Без всего того, что раньше казалось мне нужным.

— За год находящиеся тут стали свидетелями ужасающих событий. Таких, которые не могут происходить даже в самом страшном кино. Почему все это случилось?

— Мы в Донбассе — все равно что микробы, блохи. Кому мы нужны? Тут другие силы задействованы, они огромны. Все случается тогда, когда этому надо случиться. Я все-таки думаю, что Советский Союз — это было хорошо. Людям тут не нужна никакая Новороссия, никакая Россия. Люди хотят вернуться в Союз.

— Чтобы обрести если не равенство и справедливость, то хотя бы идею о них?

— Я акушерка. Я принимаю роды с 1985 года. Я помню, что о многом плохом мы узнали после распада Союза. У меня было много-много родов. Прошло время, и я начала принимать роды у тех, кого принимала в родах.

— И что вы чувствуете, когда сейчас собираете кусочки от тех, кого, возможно, принимали в родах?

— Я видела много убитых… Даже когда я вижу незнакомого, мне тяжело… Вот был случай у нас. Позвонила мама Харитонюка. У нее пропал сын. А через два-три дня я поехала в Логвиново, там холмы такие, линия высоковольтных передач. И танк разбитый стоит. Мальчик-ополченец показал мне захоронение. Он в воронке украинского солдата похоронил. А я смотрю, на табличке написано: «Харитонюк». — «Ой, а его мама искала». Он спрашивает: «А сколько ему лет?» — «Не помню. А тебе сколько?» — «Двадцать один. Я его похоронил». То есть во время боя он похоронил его в воронке. Холмик сделал, нашел палки, связал крестик, еще и табличку потом подписал, шлем сверху надел. «Вот он — враг. А ты так сделал. Зачем?» — «Не-е-ет, он мне уже не враг. А вы скажете когда-нибудь, сколько ему лет?» — «Скажу». А тут мама опять на связь выходит. Девятнадцать лет ему было — танкисту этому.

— Люди не хотят убивать друг друга?

— Нет, конечно. Мы пленных недавно на обмен повезли, — рассказывает Лилия новую историю, — и «двухсотых» отдать тоже. Там окопы такие узкие на украинском блок-посту. Я вышла из машины. Темно. Чуть на голову одному солдату, сидевшему в окопе, не наступила. Они: «Мы не в курсе про обмен». — «Сейчас я свяжусь». А связи нет. А из окопов уже человек двадцать вылезло, и все возле меня крутились — им интересно было. Один мальчик подходит ко мне: «А скажите, это правда, что у вас там дети раненые?» — «Конечно. И раненые, и без ножек, без ручек, без глазок остались». — «А вы не обманываете? Это правда?» — «Правда». Тут приезжают с нашими. Я-то четверых привезла. А тех оказалось восемь. И они: «Нет, тогда отдадим только четверых». Так вот, когда меня к стенке расстреливать ставили, у меня руки так не тряслись. Хорошо, было темно, и они этого не видели. Я не понимала… Вот они передо мной со связанными руками, с мешками на головах. Мне можно только четверых забрать, а остальные? И я там блефовала вовсю.

— Как?

— Где-то шутила, где-то кого-то обняла. «Я ж вам троих везла, а четвертого — в подарок. И вы мне подарок сделайте». Когда всех отдали, я, чтобы быстрее оттуда уехать, пока не передумали, сама схватила эти мешки с «двухсотыми» и перекидывала их в другую машину. Потом пошла возвращать фонарик, который они мне одолжили, и тот же мальчик ко мне тянется из темноты: «Скажите, а что мне теперь делать?» — «У-уходи! Убегай, пока ты живешь. Беги отсюда, беги!» Вот этот мальчик — в моей копилке. Его я буду помнить… А что будет с нашими людьми с той и с этой стороны после войны… Они же как собаки, попробовавшие кровь. Потом с такой собакой очень тяжело совладать. А с людьми еще труднее. Особенно с женщинами. Если она пошла с оружием убивать, то стала крайне жестокой и опасной. Для нее война как алкоголизм. Я видела таких женщин. Меня спрашивают: «А если бы у тебя тогда было в руках оружие?» Я не знаю, как повела бы себя я, но мне кажется, я не могу убить. Ну не смогу я убить. А мне еще говорят: ты должна их ненавидеть. Подождите… Почему я должна кого-то ненавидеть? Я всегда пытаюсь понять человека и найти ему оправдание. Ведь он все равно чем-то руководствовался и право выбора имел. Может, где-то он чего-то не понял, а может, где-то чего-то не понимаю я… Но я не ненавижу.

Марина Ахмедова

http://cont.ws/post/90695

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

64

Воевавший на Украине калининградец: они мочат нас, мы их. Кто выжил, тот прав
Корреспондент «Нового Калининграда.Ru» пообщался с вернувшимся с Украины калининградцем, который воевал в Луганске и Донецке. Сапер с позывным «Заяц» рассказал о том, что происходит на линии фронта, почему ополченцы не носят георгиевские ленты, чем живет мирное население и какие они — боевые будни.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1432929607_a3f0c6718e81ba2f9d4ec9c351891bdf.jpg

«Там жесточайшее насилие в отношении мирного населения»

— Расскажи, как ты попал на Украину? Почему поехал туда?

— У меня там родня в Луганске по маминой линии. Они, когда началась война, пропали. Что, как, куда — неизвестно было. Вот и поехал искать родню. Ребята знакомые уже воевали. У них поначалу и остановился. Оказалось, что служат они в разведвзводе. Пока первый месяц искал родственников, с ними общался. Толку с меня там, конечно, не было никакого. Из меня стрелок никакой, солдат никакой. Но посмотрел на все ужасы, что переживает мирное население. Через месяц с родней встретился, пообщались. И понял, что там есть за что воевать. И начал этому ремеслу просто учиться.

— А родственники уехали?

— Там остались. Они в очень тяжелом психологическом состоянии, конечно. Они не хотят покидать свой дом, это их дом, их земля. Но они очень сильно переживают из-за происходящего.

— Сколько времени ты провел на Украине?

— Официально я в ополчении с пятого ноября.

— А неофициально?

— Это не имеет значения.

— В каком подразделении воевал?

— В подразделении «Викинг», о нем много роликов в сети. Служил в РДГ — разведывательно-диверсионной группе. Сначала был в Луганске. Потом нас перебросили в Донецк под Марьинку. Это самая западная точка всей линии обороны. Там была наша передовая. Считалось, что это Трудовской район Донецка, «Трудяги» говорят еще. Место очень интересное, на самом деле. Там и в мирное-то время люди с центра Донецка не хотели туда ездить.

— Почему?

— Это был бандитский райончик. Мы в течение 1,5 месяцев даже «Водоканал» не могли вызвать для того, чтобы нам воду подключили, но, думаю, не из-за его прошлой славы. Туда отказывались ехать. Это же «передуха» (передовая — прим. «Нового Калининграда.Ru»), там бомбят вообще трандец, и мы 1,5 месяца мы пили воду, которую нам на пожарных машинах привозили. Там в озерках ближайших набирали, привозили, заливали в цистерну — и мы это пили. Помню, привкус у неё странный был.

— Как тебя готовили к бою?

— Сначала люди, с которыми я воевал, делали из меня стрелка, который может идти в бой. Потом, когда в Донецк нас перебросили, я обучился на сапера. Стал сапером нашего разведвзвода.

— Сколько длилось обучение?

— Ну как обучение… учишься ты в процессе работы. То есть меня направили в саперный взвод, который уже работал. Где-то месяц там был. Пока командир взвода Гиря не погиб. 27 лет парню было. Погиб странно как-то, всего не расскажешь. Очень опытный и талантливый сапер был. Потом, когда это произошло, притормозили работу саперного взвода, поставили другого в командиры, и я вернулся обратно к «Викингам». Начал работать как сапер разведдиверсионной группы. Моя задача была — проход, отход группы обеспечивать и подрыв на местах. Вот мы выходили к «укропам» (украинские патриоты — прим. «Нового Калининграда.Ru»). Я любые мины, растяжки собирал. В случае засады группа обеспечивает мой отход. А там по ситуации решаем. Либо мы выходим к точке, отрабатываем, группа отходит, я за нами все минирую. Чтобы, если за нами пойдет хвост, обязательно он там и остался. Либо мы выходим на точку, и я взрываю что-нибудь. И вот весь хер до копейки — вот и вся работа.

— Где вы проводили операции?

— Сначала в ЛНР работали. Когда я приехал, там, на самом деле, работы было ни шатко ни валко. Но это очень хорошо было. Потому что приехал к войне неприспособленный вообще никак. А потом нас когда в ДНР перебросили, мы начали очень серьезно работать. У нас почти каждый день боевые. Без выходных. Редко когда день-два у нас тупо был на передышку. Там работы очень много, по большому счету. Получалось как: только мы переставали работать, там начинали работать их ДРГ-шники (диверсионно-разведывательная группа). Они долбили нас, мы долбили их. Так вся жизнь и была.

— С объявлением перемирия изменилось что-то?

— Перемирие? Ну да, мы по телевизору о нем как-то слышали. Единственное, что на нашем участке фронта поменялось — «укропы» стали меньше жилые районы бомбить. Ребята у нас воевали с Горловки, звонили домой, говорят, что там бомбежка даже не уменьшилась. Ну и то, что мы больше не могли применять артиллерию и технику. А они могли. Да никто его соблюдать в полном объеме не будет. *****-копать, ребята, да перемирия не будет никогда! Вот ты долбишь, долбишь, тебе говорят — вам перемирие. Ни с одной, ни с другой стороны люди на то не настроены… Нас, добровольцев, было около 10% от общей массы. 90% — местное население. И они настроены очень категорично: у них одна задача. Они говорили, что хотят просто победить. Они к нынешнему правительству Украины относятся очень плохо. Многие при этом на чистой мове разговаривали. Но именно к правительству отношение — воевать с ними только до победы, без вариантов.

— Настолько непримиримая позиция у местного населения?

— Надо понять, с чего все началось. У нас в подразделении, например, даже женщины были. И они пошли воевать. Они сказали, что их поставили перед условием: либо мы забываем свое прошлое, отказываемся от русского языка, сносим памятники свои и так далее, либо мы воюем с ними. Еще когда майданы прыгали, они выходили, становились перед памятниками и отстаивали свою землю. Там люди — работяги. Они жесткие и бескомпромиссные. Им плевать на мнение каких-то «майдаунов». Когда к ним в город «майдауны» приехали, они вышли и сказали: «Ребята, а вы не офигели ли?». И им не объяснишь, что это новая политика партии. Там люди другой формации. Еще советской заточки, скажем так. И они воюют за то, что считают правильным. За свою землю, свое мировосприятие. И они не собираются отступать. Они готовы воевать до конца. И когда перемирие объявили. Я, может, еще чего-то не понимал. Спрашивал ребят, как они к этому относятся. Они говорят — плохо. Воевать нужно до конца, до победы. Они говорят: «Мы их раздавим». Им отвечают: «Но их же больше». Они отвечают: «Да плевать. Это наша земля». Они планируют освобождать землю Донецкой и Луганской области до границы и только потом вернуться домой.

— Ты говоришь, что были добровольцы и местные, а наемники были?

— Я не знаю. Да и кого наёмником назовешь? Довольствие всем обещали, честно говоря, нам тоже довольствие обещали, но так и не заплатили.

— Какую сумму?

— Да довольствие для солдата, чтобы он штаны купил, — 8000 гривен в месяц (около 16 тысяч рублей). Это на «передке» (передовая — прим. «Нового Калининграда.Ru»). Но это не заработок, это на носки, трусы, конфетки. А наемников, кто на войне деньги делает, честно говоря, не встречал.

— А на той стороне?

— Ой, ну были донесения, конечно, что там наемники. Против нас, допустим, в Марьинке (город в Марьинском районе. Во время военных действий оказался на линии фронта — прим. «Нового Калининграда.Ru»), как передавали, стояло около 600 наемников. Под Дебальцево взяли около 1,5 тысяч наемников из военных кампаний. Сборная солянка со всего мира. Это ребята рассказывали, которые из-под Дебали (Дебальцево — прим. «Нового Калининграда.Ru») к нам под Марьинку приезжали. Вот они говорили, что очень много наемников брали. Это не афишируют. Не знаю, почему, на самом деле. Но по какой-то причине это не нужно. Но это очень опытные солдаты, профи. Они реально умеют воевать, с ними очень тяжело. Мне, как мирному человеку, против таких очень тяжело было. И у них снабжение значительно лучше. Например, если у нас патроны в основном обычные, они используют исключительно бронебойные и бронебойно-зажигательные. То есть, чтобы их валить, нам нужен лучший навык, наглость и везение, безумное везение.

— Наглость какого рода?

— Резко, быстро работать, давить, тупо давить. То есть, допустим, мы работаем против группы большой сразу. Вот даже украинские СМИ сообщали, что сепаратисты под Старомихайловкой колонну с применением тяжелой техники и артиллерии разбомбили. А на самом деле нас там 8 человек было. Точнее, нас 9 было, но один не в счет, у него автомат в самом начале заклинило. И вот у нас было 2 пулемета и 6 автоматов, и мы их раздолбили где-то минут за 6, что ли. Внагляка. Три часа боекомплект в горящих машинах рвался. На следующий день мы отсыпались, нас ребята позвали — про это сюжет показывали. И «укропы» кричали, что мы применили тяжелую артиллерию, танки вывели. Мы смеялись, как умалишенные.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1432929766_0bd5ece9d330ea24923194acd7479388.jpg

— А вообще новости смотрели? Было у вас информационное сообщение?

— У нас в располаге (расположении — прим. «Нового Калининграда.Ru») был телевизор, я его смотрел раз 5. Новости, честно говоря, смотрели как юмореску. Ржали — трандец. Притом то, что рассказывают в СМИ, честно говоря, даже не описывает всего того, что было. Допустим, Трудовской район в новостях вообще не вспоминали. Вот, например, когда бомбанули из тяжелой артиллерии в Донецке по «Яме» — конечная станция автобусов, — кипиш был большой по этому поводу. Чуть позже лупили в «Трудягах» (разговорное название Трудовского района — прим. «Нового Калининграда.Ru») откровенно по остановкам. Причем с утра обрабатывали, когда люди собирались на работу. И хер бы кто что сказал. По одной банальной причине — потому что на «передуху» ехать выяснять обстановку никто не хотел.

Все эти новости, то, что показывают, — то, что ближе к центру. На «передуху» журналисты не едут почти. Потому что там откровенно бомбят, фигачат. И только появляются журналисты или кто-то еще, корректировщики дают координаты, и начинается обстрел. И по большому счету, даже десятой части того, что там творится, не описывают в СМИ. Туда не хотят ехать, потому что там стреляют. Да вы и сами репортажи посмотрите и всё поймёте, где и при каких условиях их снимают. За редким исключением, конечно. Есть и отважные журналисты. А вообще, не надо СМИ верить. Там вранья значительно больше, чем кажется. Ситуация другая. У нее другая окраска. Там жесточайшее насилие в отношении мирного населения. Тех, кто прилегает к передовой, долбят каждый день. Многие населенные пункты превратились в точку на карте. Там не существует домов уже. Просто руины, и ни одного человека не живет. По факту все просто перестало существовать.

На самом деле, когда глядишь новости — в них детская наивность. Вот диктор говорит трагичным голосом: «Украинские войска не соблюдают перемирие...». А ты слышишь только, как снаряды летят, и думаешь: «Ну трандец, ребята, они не то что не соблюдают, а моментом пользуются в полный рост». Это мы по ТВ слушали в день перемирия, до того, как подстанцию разбили. Как раз 15-го ее в день перемирия разбомбили. Но вообще, электрики — ребята отважные, район бомбят, а они едут линии электроснабжения восстанавливать. Потому что знали, что на улице холода, а электрообогреватели для многих людей — единственный способ согреться, вымрут же, как динозавры. Железные люди. Да и вообще, много людей с горслужб молодцы. Поддерживают жизнь в жилых районах.

— Хочешь сказать, что перемирие и не соблюдали?

— В день перемирия лупили так, что, честно говоря, за все время не было такого. Там жестоко было, крошили тупо. И самое страшное — вот мы сидим на позициях, а за нами жилой район в полукилометре. Они видят нашу позицию, знают ее абсолютно точно. Как и мы знали их позиции. Потому что всегда есть предатели, корректировщики и так далее. Да и видно, откуда стреляют: когда залп артиллерии идет, идет вспышка. Мы это видим, даем отмашку, что там, с такой стороны стоит — и херачим в ответку. Но когда идет зарево, вжимаешься очень сильно и думаешь: «***, сейчас прилетит». И только слышишь, что над тобой они проходят и по жилым кварталам пошло. Хотя наши позиции были впереди, мы ближе.

— То есть специально бомбили жилые районы?

— Абсолютно верно. Когда ребятам знакомым рассказывал, они говорят: «Тебе там мозги промыли». Но я это видел своими глазами. Это ужасно. Они тупо уничтожают мирное население. И в такие моменты ты жалеешь, что это было не по тебе. Мы бы в окопах ужались бы как-нибудь. Может быть, кто-то и погиб бы, но мы люди с оружием в руках. А там откровенно по жилым кварталам вот так. Ребята с Дебальцевского котла рассказывали, как на их глазах пятиэтажки обстреливали, и они падали, как в фильмах ужасов. Для чего? Зачем? Непонятно. Лично у меня есть такие мысли, что там, на той стороне, есть те, для кого эта война нужна. Просто по факту, чтобы была война.

«Они даже вид не делали, что соблюдают перемирие»

— Откуда оружие поступало?

— На самом деле это не пропаганда, это то, что есть. 80% нашего оружия мы взяли в бою.

— А оставшиеся 20%?

— 20% нам выдал батальон. Когда он формировался только, оружия не хватало. Что называется, автомат на двоих. На троих даже. Сказали — ребята, ждите. А чего ждать? Пока поставят? Бои же идут постоянно. И в бою брали. Даже технику у них воровали. Тупо с «передухи». Когда угоняли нашу будущую оперативную машину, один из бойцов получил ранение.

— Раненых много, потери больше?

— У нас очень хорошие показатели были по потерям. Тупо на роту у нас три двухсотых (груз 200 — погибшие — прим. «Нового Калининграда.Ru»), два тяжелораненых. А легких у нас никто не считает. Йодиком помазали — и нормально, сам выздоровеет. Даже легкораненый все равно боевая единица, все равно работает и не просит к себе особого отношения. Да и тяжелые старались поскорее с койки госпиталя встать и обратно в подразделение. По потерям смежных рот мы старались не интересоваться.

— Наше оружие вам давали? Российское?

— Ну вот положат тебе два автомата рядом. Как ты определишь, российский один из них или нет? Или оба откуда? Я так скажу: перед нами никто никогда не положил оружие и не сказал: «Это российское оружие». По большому счету, даже 20% — это капля в море. Российское, не российское. Про это только говорят много. Вот говорят, что там есть российские войска. Но я лично их там не видел. Вот наш батальон там была солянка. Добровольцы из России и местные. Если теоретически и были где-то российские войска, мы их никогда не видели. Хотя у нас была очень тяжелая ситуация.

— Периодически в СМИ появляются заявления украинских военных, в которых те заявляют, что взяли в плен российских военных…

Чем они могут это доказать? Документы? Показания? Вот я возьму вашего фотографа на полчаса, ну ладно, на час. И он скажет, что он убил Кеннеди, и что он российский военный, и вообще — он сотрудник ФСБ и никуда не денется. «Тапик» (полевой телефонный аппарат — прим.«Нового Калининграда.Ru») к яйцам подцеплю, ручку вызова покручу немножко, и скажет все, что угодно, оговорит себя и всю родню.
А документы… Вот если даже там теоретически есть российские военные, что они — свои документы возьмут? А то, что они предоставляют — это же полный дебилизм. Вот их новости. Там взяли якобы сотрудника ФСБ. У него были документы ФСБ, удостоверение ФСБ и флажок ФСБ. Чтобы махать над головой, наверно. Ну это же бред сумасшедшего. Полнейший. Никто не может этого доказать, но все категорически в этом уверены… Я не видел. Честно. Там, где я был, были только мы.

— Ты упоминал, что там были еще ребята из Калининграда?

— Да, вместе воевали с пацанами. Пулеметчик наш из Калининграда, он на неделю раньше меня вернулся. Он тоже поехал добровольцем. Отлично воевал. Честно воевал. Хорошо, что он воевал. Без него тяжелее было бы. А вот я когда вернулся, общался с пацанами местными, сказали, что только с Озерска, которого на карте мизинцем закрыть, только оттуда 25 человек набрали воевать добровольцами в Украинскую армию. За деньги. За сколько — не знаю. И сейчас в области работают и провокаторы, и всяческие пропагандисты. Да мы за то не сильно переживаем. В общем, здесь на батальон наберется людей, которые уже прошли через эту войну на стороне Новороссии, а то и на полк. Будут тут бунтовать — обстрелянных бойцов, чтобы дать жесткий отпор, хватит.

— Ты сказал «честно воевал» — это как?

— Дело в чем… Хороший солдат чем отличается? Он никогда не ноет и стоически воспринимает все происходящее, четко исполняет задачи. К врагу относится без ненависти. Это просто враг, и систематически его надо уничтожать. Охотник же не ненавидит ту дичь, что стреляет.

— А нечестные методы ведения войны есть?

— Нет, допустим, украинская компания связи есть, по ней очень хорошо корректируют артиллерию. Поэтому нам в приказном порядке сказали отказаться от нее. Но они молодцы, что это использовали. Это правильно — с их стороны, с точки зрения боя. Так же, как и запрещенные виды оружия.

— То есть ты считаешь, что запрещенные виды оружия — это приемлемо?

— Когда начинается нытье на камеру солдат «вооооот, против нас используют запрещенные виды оружия» — *****, да, по большому счету, всем плевать на это. Мы это воспринимали так: против нас используют эффективное оружие. Жаль, что у нас такого нет… Противопехотные мины? Значит, надо резко принимать меры. Кассетные заряды? Ну молодцы. Фосфорные бомбы… справимся. Кстати, это очень красиво. С одной из наших позиций был виден Донецкий аэропорт. Я до сих пор помню, как по нему фосфором ложили. Красиво до безумия. И мы никак к этому не относимся. Это в СМИ кричат, что применяют запрещенное оружие. Только когда было перемирие так называемое, единственное, о чем мы начали сожалеть, — о том, что они по нам долбят из миномета, а мы им в ответку ничего дать не можем.

— Почему?

— Потому что договоренностей придерживались. Это и было самым обидным. Да там минометы больше часа работали. А они никогда не клали час до перемирия с одной точки: фиксируется точка, с которой был удар, и по ней идет ответка. Поэтому обычно секунд 30 дают залпы с позиции и сваливают, потому что потом то место кроет. А когда началось перемирие, они могли этого уже не делать. Они могли час стоять с точки и тупо долбить. Они даже вид не делали, что соблюдают перемирие.

— А как же инспекторы из Европы? Были у вас?

— ОБСЕ-шников не видел ни разу, и даже не слышал о них. Ощущение, будто их там и не было. Нет, теоретически они были. Где-то там. Где-то. Наверно. Нам даже командиры сказали, что если они приедут, то сообщите хотя бы, что они были. Но у нас их не было.

«Меньше знаешь — меньше при пытках скажешь. Мы старались меньше знать»

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1432929931_84d91ff20d60c6a1f557fb26d3c960d0.jpg

— В каких условиях жили там?

— В бывших производственных помещениях. Мы когда туда заехали, кроме плиточного пола и голых стен там ничего не было. Это в Донецке уже. В Луганске вообще много где скитались. Но это не расскажешь. А в Донецке — в производственных помещениях. Когда заехали, холод, ветер гуляет. Жили как на улице. Ни матрасов, ни одеял не было. Потом обустроились как-то. Заделали тряпками дырки в стенах, повырывали из стен соседнего технического строения листы пенополистерола, чтобы было на чем спать, нашли какие то тэны и понаделали что-то по типу обогревателей, нашли мешки с ветошью, которой укрывались. А потом уже понавезли с разбомблённого склада стеллажи и сделали подобие шконок в три этажа, да и как-то даже стало по-домашнему уютно. В Донецке местные уже не помогали. Им самим бы помочь. Тяжко там, там люди нищие. Они выживают просто.

— Чем питались?

— Были поставки, каша была. Крупы привозили всяческие, мясо иногда. Редко. Тушенка обычно была. Понемножку ее добавляли в кашу. Украинская тушенка была хорошая. Там тонкий слой жира, а остальное — мясо. Тот же завод выпускал для местных тушенку. Она была намного хуже. Та, что на передовую шла, значительно лучше.

— Как ваш обычный день проходил?

— Утром побудка. Если есть задачи — по будильнику. Если ситуация «Подразделение, боевая тревога», то как тревогу объявят. Вскакиваешь, напяливаешь куртку, разгрузку, хватаешь «калашмат» (автомат Калашникова — прим. «Нового Калининграда.Ru»), прыгаешь на броню и алга («вперед», — татарск. прим. «Нового Калининграда.Ru»). Если все тихо — с утра побудка. Мы поднимаемся, собираемся, перекусим на скорую, проходим по краям свои границы, нарезаем спектр задач. Может, постреляемся. Вернулись, подготовили оружие, покушали и легли спать. Вечером собираемся, идем на работу и там задачи выполняем всю ночь. Обратно — перекусили, оружие подготовили и спать. В принципе, когда перемирие объявили, вся боевая жизнь стала ночной. Появилось время для тренировок, работы с личным составом. Они работают по нам, мы работаем по ним. И так изо дня в день. Точнее, из ночи в ночь.

— Лечили там как?

— Там очень большая нехватка медикаментов. Мне наскоблили, когда лечили в больнице, но тяжело с этим. В больнице два дня за десять дней кормили немножко: гречки на донышке, сверху вода, в которой ее варили, хлеб и кипяток, чай уже соседи по палате дали. Меня тогда местные подкармливали. Они очень хорошо относятся к ополченцам. К добровольцам вообще шикарнейшее отношение. Честно, я столько слов благодарности не слышал никогда в своей жизни, если ее всю собрать, как там. Когда в госпиталь попал и мне на второй день принесли тарелочку с больничным питанием, меня спросили, почему никто ко мне не приходит. И когда узнали, что я ополченец, трое из палаты на 5 человек позвонили родным, чтобы те мне, «парню из России», принесли еды. И они меня кормили.

— Ты в больницу попал — тебя ранили?

— Воспаление легких подхватил. Насморк с тех пор не отпускает, хронический. Ну и суставы болят от лежания на мёрзлой земле. Ранений у меня не было. Контузило только, когда мы приехали в Донецк. И вот там была позиция, которую серьезно долбили. И нас туда отправили. С утра следующего дня меня контузило. Я линию связи проверял, которую перебило. Услышал только, как снаряд летит. Он когда к тебе летит, его слышно очень хорошо. Не как в фильмах показывают — свист такой, а аж ревет, кричащий звук. Удары, взрыв, поплыло у меня, вскакиваю, и второй рядом. И тут очень сильно повело. Но потом вышел и работал. И думал, что головные боли от непрекращающихся простудных, а свист в ушах — от стрельбы.

— Много мирного населения осталось?

Мирных осталось навскидку процентов 80 от общего числа. Пустующих домов очень мало. И люди живут почти на передовой. Они, конечно, до странного состояния дошли. Начался как-то обстрел, а человек едет на велосипеде. Он даже не скрывается. И люди идут по дороге, а недалеко снаряды рвутся. А у них апатия полнейшая. Они даже не хотят прятаться. Кричим им «ложииись», а они говорят: «Да здесь нам до дома близко».

— На что мирное население живет?

— Они на «передухе» живут на гуманитарку. На линии распиливают заводы на металл. Смех смехом. Честно говоря, мы их за это даже не трогали. Нам говорили, что мародеров надо было задерживать. Но рука не поднимается. Если дедок приезжает на задрипанной шестерке и начинает вырезать кусок металла — там завод был разбитый — что, в него стрелять? Закрывали глаза. Человек просто выживает как умеет. Работы почти нет. Очень много шахт и заводов закрыли. Металлоприемники работают очень активно. Люди продолжают жить, пытаются работать. Кто-то для похорон ямки копает. Благо магазины стараются оставаться открытыми. Да, там цены немножко дороже, на несколько гривен, чем в Донецке, но они почти на передовой работают. Больницы, школы, детсады работают ближе к центру Донецка. На окраине мало. Но пытаются работать. Уважаю их за это.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1432929995_ad2f6bd55a3fef93aa011b850aa82928.jpg

— Какие там деньги?

— Рубли и гривны. Сначала были гривны, потом ближе к весне, говорят, стали рубли вводить. Я не помню, потому что у нас вообще денег не было.

— Не было вообще?

— У нас батальонное командование 4-го БТРГ, мать его так, республиканская ***** гвардия через *** кинула. Через 2,5 месяца боев на «передке» нам говорят: «Ребята, у вас был испытательный срок». В строю стоял гомерический хохот: «Для нас что, пули другие? Деревянные?». В соседних батальонах такого не было. Они нормально получали довольствие. У нас один такой был батальон. Его даже прозвали 624-й штрафбат. С комбатом не повезло. Он фактически подорвал боеспособность нашего батальона. Заглушил работу разведвзвода. Он был уличен в воровстве довольствия. Вот пять пар берц нам поставили на всю роту за три месяца боев. Эта гнида тупо загнала нас в ***. Он присвоил наши деньги. При том о похожих случаях до этого я даже не слышал.

В нашей роте так было. Пацаны погибли когда, никто вопросов не задавал, почему мы за свой счёт их хороним, родные командиры в долги влезли. В один день у нас погибло три человека. Один человека дня повоевал. Он с Дальнего Востока был. У него жена и двое детей. Второй — он вместе с отцом воевал. Третий… Его сестра у нас поваром работала. Все еще думали, что они встречались, потому что постоянно вместе сидели в обнимку. А после смерти оказалось, что сестра она ему. И вот когда отец сына похоронил, то пошел в штаб, чтобы получить довольствие за сына. Потому что они денег заняли, чтобы похоронить пацана. А ему сказали, что сын уволился накануне гибели и все довольствие получил. Поэтому я считаю, что этот комбат предатель. Говорят, сейчас его уже арестовали, правда.

— Ты уже говорил выше, что тебе не заплатили довольствие.

— Ни рубля. Когда я уезжал, мне ребята из области собрали деньги на телефон, потому что мой разбился. И денег на дорогу домой у меня не было. Я пересек границу «Новороссия — Россия» с 200 гривнами в кармане. Это около 400 рублей. Ребята с ополчения скинули, когда уезжал, на дорогу 300 гривен, и то последнее отдали. На 100 доехал. На границе 200 осталось. Пересек границу, остановился у знакомых. А потом ребята здесь на дорогу собрали.

— В других ротах была похожая финансовая ситуация?

— Мы с соседними ротами очень слабо общались. Но насколько я знаю — нет. Вроде даже стабильно. Да и мы не сильно в их жизнь лезли, сколько платят и т.п., по одной простой причине: меньше знаешь — меньше при пытках скажешь. Мы старались меньше знать. И старались не узнавать то, что нас не касается. Потому что, если в плен попадешь, пытки все равно будут. Сто процентов. Здесь даже вопроса не стояло. И лучше меньше знать.

— А вы сами пленных брали?

— Нас командир напрягал, но живого никогда не взяли. Так складывалось. Из наших в плен никто не попадал. С нашего подразделения было понятно, что если человек попадает в плен, то лучше смерть.

— То есть рассматривался вариант, что можно было ему… помочь?

— Помочь? Добить? Вынести — да, а добьет, если что, он себя сам, чтобы братьям потом груз не нести. Мы знали… Тут как…

Об этом не говорят в СМИ. Но наших пленных зверски пытали. У нас были борттехник и оператор-наводчик с БМП. Они приехали из-под Дебальцево. Они там в момент обмена пленными были. «Укропы» тогда толпу бомжей пригнали для массы. Еще разведчиков туда засовывали, которые должны были с этой стороны выяснять обстановку. И то, что в СМИ не говорят. Парни стеснялись. Но многих, кто в плен попал, тупо кастрировали. Из тех, кто вернулся, военнопленные — они в мясо были переломаны. Не инвалидом никто не вернулся. Чем такой плен — лучше граната на груди.

— У вас такие случаи были?

— В плен из наших никто не попадал. Мы своих не бросали. Даже если подстреливали, мы тела забирали. К ротному и взводному поэтому было прекрасное отношение. Пацаны за 50 метров до «укропов» погибли. Ротный и взводный шли первыми забирать тела. На себе несли, мы своих не бросали.

— А на противоположной стороне?

— Легенд по этому поводу ходит очень много. Лично мне рассказывали, что под Изварино тем же самым порядка четырёх тысяч погибших украинских солдат просто сровняли с землей, бульдозерами в овражек стащили вместе с техникой. По мусоркам много тел валяется. Под Марьинкой, к примеру, задержали машину. Дядька возил продукты. Машину остановили, а он говорит, что его с той стороны взяли, машину нагрузили телами и сказали выбросить в ставок на нашей стороне. Они скрывают потери.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1432930054_3e9bcf39c1e0c586309204c6653b36ad.jpg

«Георгиевские ленты не носили. Они в приборах ночного видения бликуют»

— Как вы там отдыхали?

— Просто отсыпались, оружие чистили и пристреливали. Взрывали не разорвавшиеся снаряды. По хозяйству там что-нибудь делали, проводку починяли, к примеру. Учились пользоваться новыми видами оружия. Да чем там еще займешься. Мы жили этим. Ничего другого у нас просто не было. Всё личное имущество — курительная трубка да телефон. Вот и развлекайся с ними как хочешь. Где телефон с интернетом — был обычно ходил по рукам, письма домой писали.

Животные единственный антидепрессант был. В Луганске у нас жил кот, которого звали Трофей. Он единственный, кто выжил в Луганском аэропорту. Под снарядами прятался. В Донецке была кошка Марта. Много было животных. Люди уезжают, а животных многих побросали. В располагу много котов приходило. Три собаки было. Приживались, выбора у них нету. Были коты, которые на позиции в окопах жили. К ним очень хорошо относились, подкармливали.

— Праздники отмечали?

— Я 30-летие там отмечал. Командир шутил — давай в эфире скажем, что у тебя 30 лет. Они тебе фейерверк организуют. Шансов, что ты до следующего дня доживешь, практически никаких: будут лупить со всего, что есть. Но если выживешь — на всю жизнь запомнишь. На Новый год елку ставили. Нашли где-то гирлянду, пару игрушек повесили. Если честно, все праздники проходили прекрасно. Даже в детстве у меня не было таких праздников. Каждый настолько искренен. По большому счету, если там еще и не праздновать — крыша съедет. Работа очень напряженная, очень тяжелая. Без отдыха там не выжить. И в праздники, и в будни пить было запрещено категорически. Выпил на позиции — расстрел. Никто и не рисковал. Так, один раз в располаге кто-то выпил. За что был наказан страшнейшим унижением. Его на две недели в подвал посадили. Потом исправительные работы. Ему на шею повесили бутылку на веревке, и вот он по территории с веничком ходил. Для солдата это страшнейшее унижение.

— А за другие проступки как наказывали?

— За мародерство сразу расстрел. За алкоголь на передовой расстрел. За любое насилие в отношении местного населения — это тоже пуля без суда и следствия. Все это понимали. У нас случаев не было.

— Но если ты оружие взял в бою, это не мародерство?

— Нет, конечно. То, что взял в бою — трофей. Все, что убил — все твое.

— Что тебя там пугало?

— Смерть и, наверное, неизвестность. Очень сильно. Никогда не думал, что люди могут так сильно бояться, что есть такие оттенки страха. Поначалу, до первых обстрелов, было очень страшно. Начинаешь за все переживать, за всё подряд. Говорят, это нормально. Любой солдат это переживает. Потом значительно легче. Под конец вообще перестаешь об этом задумываться и перестаешь чего-то бояться. Человек не может чего-то так долго и постоянно бояться. Чувство страха атрофируется. Случается, после первого боя или обстрела уходят. Молодняк по нервяку срывался. Когда были первые погибшие, пятнадцать человек рапорта написали. Тупо молодняк 18–20 лет. Самые хорошие солдаты — от 30 до 45 лет. Они уже спокойные, стойкие. С ними воевать одно удовольствие. Но нам с командиром жуть как повезло. Мы знали, что он нас откровенно на убой не отправит, эта мысль, конечно, радовала. С командиром нам реально повезло. Отважный и умный человек.

— Тебе не было страшно, что ты в людей стреляешь и можешь их убить?

— Нет. Иначе зачем в руки оружие брать? Если ты с оружием в руках, ты понимаешь, что будешь убивать. И тебя будут убивать.

— И ты убивал?

— Конечно.

— Считал, скольких?

— Пойди там разбери, сколько на мине подорвалось. Кто их считал. Вот работает группа, и неизвестно, кто от чьей пули лег. Как говорил наш пулеметчик: «Если мы вдвоем вычисляем и ложим снайпера, что нам, каждому по полчеловека считать, что ли?». Отношение к тому, что происходит, было пофигистическое. Мы идем к ним, они идут к нам. Они мочат нас, мы их. Кто выжил, тот и прав.

— Когда ты в бою, ты начинаешь верить в Бога, в высшие силы?

— По большому счету, да. Нас так часто вытаскивали, по таким краям выходили... Разные ситуации у нашего подразделения были. И ты думаешь: «Господи, вытащи, пожалуйста, твоего Зайца, просто вытащи его. Жизнь пересмотрю, постараюсь». И вытаскивал. У нас в подразделении два человека открыто молились перед боем и не смущались никого. Некоторые там крещение принимали. А в батальоне у нас были люди всех вероисповеданий, кажется. Были и мусульмане несколько. Язычники были. И даже атеисты при ближнем рассмотрении уже не атеисты были. Когда мы уходили на боевые, замкомандира — позывной «Ведьма» — Одину хвалу возносила. И потерь больших у нас не было. Видимо, потому что нас берегли.

— Основные принципы жизни там?

Все просто. Есть возможность поесть — ешь. Воду пить — пей. Спать — спи. Неизвестно, когда это будет. Больше боеприпасов — дольше сможешь вести бой. Одевайся не модно, а удобно. Следи за оружием. Ну и сдаваться не надо. И как можно меньше общайся с мирным населением. Они все равно должны быть в стороне. И, по большому счету, тяжело с ними общаться. Они сильно переживают. С ними пообщаешься — начинаешь сам загоняться. Они просто загнанные люди. Задрюченные, безумно загнанные люди.

Мы с ними старались поменьше контактировать. Это неприятный момент, когда к тебе приходят со слезами на глазах спрашивают, когда все это кончится. У людей реально глаза загнанных животных. Вот и все. Люди к нам относились очень хорошо. Потому что знали, откуда их бомбят, кто их бомбит. Но вопрос все равно к нам был о том, когда кончится все это. А херачили их на чем свет стоит. Реально, бесчеловечно их херачили.

Еще на войне грустить нельзя. Не надо ни о ком жалеть. Люди сражались. Это естественно. Да, гибель каждого солдата для семьи трагедия. Но, по факту, в общей массе это такая ерунда. Это естественная ситуация. О солдате можно попереживать ровно пять минут. Дальше нельзя грузиться. Мы, когда мертвых товарищей везли, ехали в машине, шутили. Смеялись. Кто-то из молодых сказал: как вы так можете, у нас же боевые друзья погибли. А как иначе? Вдруг боевая начнется, а мы сопли распускаем. По-другому никак. И не надо прятаться, шугаться. Если твоя пуля отлита — ты никуда от нее не денешься. Никогда не заморачивайся. Если ты заморочишься на смерть — пуля тебя найдет.

— Почему решил домой вернуться?

— Устал. Я вообще думал на три месяца там остаться. Ну, как обычная боевая командировка раньше в Афганистан была, например. Но потом три месяца прошли, а ребята на передовой. А у меня специальность нужная, без нее никак. Сейчас их перевели. Да и я устал. Всему бывает предел. За полгода не было у меня ни одной увольнительной. Идешь на боевые. А перед глазами, как во сне, дом мерещится. Устал. Там десять дней — за год. Я даже в самом-то Донецке был всего два раза. Один раз — когда за документами ездил, уже увольнялся. Другой — когда ребята денежки перевели через Первый республиканский банк, чтобы телефон себе купил. И это красивейший мегаполис. Ощущение — как попал на другую планету. До этого четыре месяца, кроме грязи, крови и говна, ничего не видел. Только стрельба и это месиво.

И вот пришел в штаб за документами. А там комендантские стоят. В новой форме, как по телевизору показывают. Их, кстати, любят по ТВ показывать. Ребят с передовой там не снимают. Форма красивая, новая. Разгрузочки нулевые. Моя разгрузка штопалась четыре раза. Я был четвертым человеком, который ее носил. Переходящая. Сейчас с ней пятый кто-то ходит. И вот у него автомат шикарный, шлем кевларовый, бронежилет. Ленточками обвешан, как елка. И первое желание — отобрать снарягу у него и дать по люлям. Нам же это там нужнее. А потом на передок никто все равно не поедет оружие забирать. Там же и лечь можно. Но там очень сильно обижались, когда ребята с передовой тиранили комендантских. О том мне ребята с других подразделений рассказывали. Но правда очень хотелось. У нас такого не было.

— И были случаи?

— Уже по возвращении ребята знакомые с Луганска рассказывали что такое однажды даже их боец сотворил.

— Это расследовали?

— Говорят, у них свои же по щам сильно дают за такие вещи . Один передовой понавтыкал комендантскому, забрал у него автомат и поехал с ним воевать. Автомат вернули, безобразника сами жестоко попинали, тему замяли. А на передовой комендантских не любят. Ну. к ним не относятся как к равным. К ним никак не относятся. За редким исключением. Есть комендатура одна. И там ребята на «передке» посменно — естественно, к ним отношение другое, им уважуха, ребята боевые. А многие просто отсиживаются. Ходят там, следят типа за порядком.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-05/1432930146_f1f67ccb047a23a5008d77b847263525.jpg

— А вы георгиевские ленты носили?

— Не носили. Они в приборах ночного видения сильно бликуют. Иногда их на плечи цепляли как сержантские ленты. Но крайне редко. Да и знаки отличия у нас не особо носили. То, что у меня есть, — это перед отъездом нашили. Когда сказал, что на «передуху» больше не пойду. Знаки отличия у нас были, когда группы уходили только. Вот уходят ребята, надевают, например, бинт на плечо и бинт на ногу. И все знают, что правая нога-левое плечо. Это свои. Знаки регулярно меняли. Например, две ноги или только запястья. У «укропов» свои обозначения, желтым скотчем или так же бинтами.

— По возвращении знаки отличия носишь?

— Нет. Только на 9 Мая надевал мышку (летучая мышь, отличительный знак тех, кто служил в разведке — прим «Нового Калининграда.Ru»). И то на гражданку. Военная разведка. Вроде как понтанулся.

— К 9 Мая ты уже вернулся в Калининград. Праздновали?

— С утра сходил на 1200. На мероприятия не ходил. Мне это не нравится. Наигранностью какой-то попахивает. Люди как-то наигранно ко всему относятся. Я не осуждаю. Может, в чем-то радуюсь, что они не видели войны. И хорошо, что не видели. Хотя я, может, просто загоняюсь. Сам с трудом понимаю, как и к чему я отношусь.

— Как здесь тебе сейчас?

— Хреново, честно говоря.

Крыло в первые дни. Ночами не могу спать. Если мне на войне всегда снился дом, то здесь снится постоянно война. Ночами сплю по два–три часа, больше не могу. Когда у меня совсем крышу рвало, ребята приезжали и оставались со мной. Мы, когда приехали, с нашим пулеметчиком разговаривали. Он на неделю раньше меня приехал. Сидели, вспоминали. А ощущение, будто фильм про чужую жизнь смотрели. Не верили, что это все смогли пройти.

— Самое неприятное — это ощущение, будто предыдущая жизнь, которая до отъезда была, она очень-очень далекая. Как будто другого человека. Не помню многого. Меня девушка не дождалась с войны, обещала. А мы четыре года вместе были. Может, еще и это сказалось. Там было еще что хорошо. Люди во многом прямые, откровенные. Искренние. Там вроде как ты нужен. А когда я приехал… Без рубля в кармане… И если бы ребята знакомые мне тупо поесть не приносили, с которыми там воевали. Было так, что по нескольку дней не ел. По возвращении оказалось, что с работой здесь стало тяжелее. А приехал без работы, без всего, никому не нужный.

— Какой себе ребята там жизнь представляют, когда война кончится?

— Все просто. Просто работать. Просто жить. Я вот мечтал, что, когда вернусь, буду трудиться, семью заведу, и жить этим. И у большинства такая мечта. Другого ничего людям там и не надо. О чем еще может человек мечтать, когда жизнь, вот она, к концу подходит. Там же много таких моментов. И ты в последний момент мечтаешь вернуться и просто жить. Когда по тревоге поднимали и мы на передовую бежали, в секунды эти думал обо всем, о чем можно. Кто-то молится, кто-то о близких вспоминает.

— Отношение к жизни как изменилось после войны?

— Я просто очень сильно начал ценить жизнь. Сам факт в жизни. Понял: что бы ни было, я счастлив всегда. Потому что завтра этого может не быть. И определился, что для меня важно. Это — семья. На войне два самых частых вопроса, которые тебе задают — откуда ты и есть ли у тебя дети. Очень обидно будет, если ты умрешь, а после тебя никого не останется.

— Думаешь, у них получится то, за что они воюют?

— Надеюсь. Они категорически настроены сражаться до конца. Вариант поражения никто просто не рассматривает. Они до последнего стоят. Было нас как-то на посту четверо. И я тогда только приехал и говорю: а если попрут в этом направлении? Мне отвечают: попрут — дадим отпор. А если десятки танков, артиллерия будет поддерживать? «Ну и что, нас же здесь четверо». Я был реально счастлив с ними воевать. Они стоят. Я видел людей, как мне рассказывали, вшестером держали направление в 600 метров фронта в течение месяца. Вшестером. И им не нужна пропаганда какая-то. Потому что и так все видно. И были моменты, когда мы именно там были счастливы.

— Не жалеешь, что поехал?

— У нас была одна шутка с пулеметчиком. Мы говорили еще в Луганске — а вот представь, что мы будем в такой ситуации, что у нас не будет патронов и, что говорится, кругом 500 и наших нет. И в Донецке у нас случилась такая ситуация. И сидим такие, и он мне говорит: «А помнишь, мы в Луганске об этом говорили? Что получится такая ситуация. Жалеешь?» — «Нет». Тогда мечтали, что еще будем в Калининграде сидеть, пиво пить, смотреть «Белое солнце пустыни» (плачет). И мы вернулись, и сидели, и пиво с таранькой пили, смотрели «Белое солнце».

— Что тебе родители сказали, когда ты вернулся?

— Они не знали, куда и зачем я поехал. Когда увидели по возвращении, все понятно стало, гражданских вещей-то, кроме трусов, никаких не осталось. Они два дня со мной не разговаривали. А потом мать уже сказала: «История повторяется — дед против фашистов воевал, и теперь ты воевал».

— Ты не думал о том, чтобы вернуться на Украину?

— Я бы не хотел об этом говорить. В МЧС бы пошел работать. Я ведь… людей убивал. Теперь и спасать надо.

Фото — Виталий Невар

Текст: Алёна Пятраускайте

http://www.e-news.su/v-novorossii/60578 … basse.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

65

Батькивщина не забудет. Уже забыла

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-06/1433372613_1433355615_63765070.jpg

Невзирая на все события, что стремительно захватили нас в свой бешеный водоворот в последние месяцы, потерю штаба отряда, первые жертвы и позорное бегство с мест дислокации наших подразделений, к войне мы оказались не готовы. Не готовы от слова «совершенно».

Чего греха таить, мы до последнего верили, что все это страшный сон и все мы вот-вот проснемся. Однако у войны были свои планы на нас.

После нашего драпа из Луганской области разрозненные и деморализованные остатки подразделений собрали под Харьковом, где из нас пытались сформировать сводный пограничный батальон. Затея, как и все прежние, провалилась с пылью и грохотом.

Как всегда, главной проблемой оказался человеческий фактор. После того, как под Харьковом нас – сбежавших из-под Луганска – сумели собрать в одном месте, появилось командование отряда. То самое, что бросило нас умирать под первыми пулями ополчения.

Снобизм и хамство панов стало поистине запредельным, ведь к тому моменту наша украинская пропаганда уже сделала из них героев обороны Луганска, а кое-кому уже успели навесить медалей. Обращались с нами, как со скотом.

Мало того, что в полях, где нас собрали, не было вообще ничего, и жили мы в машинах, на которых убегали из своих комендатур, в них же питались и мылись, так еще к нам на постоянной основе прикрепили идеологически проверенных граждан из ПС, сплошь выходцев из майданных сотен.

В дополнение к тому, что наше же командование не считало нас за людей, всех нас без разбора стали вызывать на импровизированные проверки нашей лояльности и причастности к «сепаратистам». Если с нами, офицерами и выходцами из других регионов Украины, все ограничивалось длительными беседами и моральной «накачкой», то для всех наших прапорщиков и сержантов, а они на 90% были из Донбасса, начались черные времена.

Их отстранили от службы, в лицо называли «сепаратистами» и «москальскими предателями», многих по ночам выволакивали из машин и палаток, надевали на голову мешки и, пиная ногами, требовали признаться в «сепаратизме». Стоит ли удивляться, что буквально через две–три недели у нас остались лишь единицы таких военнослужащих?

Да и те, кто остался, были малолетними маргиналами без жен и детей, выходцами из самых проблемных слоев общества, теми, кому некуда и незачем возвращаться домой.

Качество тех, кого нам прислали в качестве усиления, также не выдерживало никакой критики. Во-первых, возраст этих, прости господи, солдат варьировался от 18 до 59. Во-вторых, это были почти сплошь выходцы из умирающих деревень со всей Украины, в которых военкомы вылавливали будущих героев чуть ли не с собаками. На войну отправили самую бессловесную и вымирающую часть населения.

Между собой мы называли их «аватарами». Не по причине невероятной преданности украинской Пандоре, а исключительно потому, что трезвыми они не бывали в принципе. Пьянство достигало таких масштабов, что однажды из соседнего села местная бабулька принесла на КПП завернутый в рушнык автомат, который наши «аватары» выменяли накануне на бутыль самогона.

При этом все сокрушалась, на что он ей. Сами же «аватары» рассказывали нам совершенно жуткие вещи о том, как проходила их подготовка перед убытием в Донбасс. К примеру, в киевской учебке «Десна», в которой они проходили подготовку, обучение расчетов автоматических минометов «Василёк» проходило без использования БК.

Опять же от слова «совершенно». Выглядело это так. Минометную батарею буксировали на полигон, где она занимала огневые позиции. Производилась рекогносцировка, распределение секторов огня, наведение. А потом кто-то из расчета громко орал: «Бабах!» – а другие начинали передавать данные «попадания» и, соответственно, вносили поправки в прицеливание.

При обучении расчетов ЗУ-23 курсантам разрешали стрелять только в присутствии проверяющих из Киева, на все остальные стрельбы БК предусмотрен не был. Из восьми расконсервированных Газ-66 на ходу были только два, да и те исключительно благодаря тому, что водители покупали все за свои деньги.

Из пяти купленных за границей 2С1 «Гвоздика» завести двигатель можно было только на двух. Только завести двигатель, потому что вся внутренняя начинка в них сгнила или была уничтожена мышами. Зампотех учебки даже не скрывал, что ему нужно, чтобы эти самоходные артиллерийские установки любым способом доехали до зоны «АТО», где их просто взорвут свои же, а потерю техники спишут на налет «сепаратистов».

То есть изначально их готовили на списание и распил денег, а не в помощь нам! Результаты такого подхода со стороны командования, руководства страны и всех, кто бил себя в грудь копытом в дальнем тылу, были соответствующими.

Нас перебросили назад под Станицу Луганскую, расположив наш разношерстный отряд непосредственно «на нуле». По факту наше участие в войне свелось к наблюдению за тем, как через границу во все стороны гуляют непонятные отряды и ездит различная грузовая техника. Почему мы только наблюдали? Да очень просто.

С первых же дней нам дали недвусмысленно понять, что все наши попытки вернуть границу под свой контроль будут жестко пресекаться. При малейшей попытке выйти на перехват кого-либо на участок, занимаемый ополчением, по базе начинали молотить из минометов и «Градов», а сами наряды огнем вытесняли обратно.

При одной из таких попыток погиб мой знакомый из Харькова. Ночью наряды наблюдения доложили, что от границы в тыл движется группа пеших нарушителей границы. Наперерез им выдвинулся пограничный заслон, возглавляемый майором П. Они засели в посадке, которая шла перпендикулярно маршруту движения группы, и при их приближении открыли по ним огонь.

Самое поразительное для нас, тогда еще полных аматоров военного дела, было то, что группа слаженно развернулась и, не принимая огневого боя, ушла назад в сторону границы. А уже через пару минут посадку накрыли минометным огнем. Причем накрыли так точно, что у нас за пару минут погибли четверо, а восемь получили ранения.

Если говорить про другие места, в которых шли бои, то на оставленном нами КПП «Должанский» в районе Бирюково, куда ненадолго прорвались и закрепились части нацгвардии, в первый же день на своих же минах подорвался БТР. Результат – три трупа.

И таких случаев с каждым днем до нас доходило все больше. К примеру, для нас не было секретом, что батальон «Донбасс» был почти полностью уничтожен целых два раза. Слышать при этом бредни про то, что потерь нет, становилось просто дурным цирком.

Дальше – больше. В один из редких выходов меня ранило. Мы двигались офицерским нарядом вдоль границы. Я в головном дозоре, сзади два офицера нашей комендатуры. Спасло меня то, что расстояние между нами было достаточно большим. Я услышал только громкий взрыв, меня швырнуло вперед, больно ударив в спину.

Когда я пришел в себя, оказалось, что шедший в середине капитан наступил на мину. Меня ранило двумя осколками в спину, а замыкающему тяжело ранило обе ноги. Раньше я даже в кошмаре не мог себе такого представить. Вот ты сидишь со своим коллегой, просишь у него прикурить, потом вы делаете пару шагов – и все. Его нет, а то, что от него осталось, можно сгрузить в небольшой мешок.

Думаешь, нам сказали спасибо? Второго раненого увезли в Харьков в госпиталь, а я еще с одним легко раненным прапорщиком пошел к командиру. Да-да, тому самому. На нашу просьбу отправить нас в госпиталь на лечение этот боров посоветовал помазать места попадания осколков зеленкой!

Через девять месяцев пребывания в зоне «АТО» для нас стал возможен перевод в тыл. Заезжие киевские замполиты раздували на собраниях щеки, говорили много красивых слов о том, какие мы герои, и про то, что «Батькивщина не забудет».

Надо отдельно упомянуть, что к моменту завершения летней военной кампании почти у всех наших офицеров истекли контракты, и по закону тех, кто не подписал новые, должны были демобилизовать. Нам прямо заявили, чтобы об увольнении мы даже не думали. Его не будет ни для кого. А кто будет настаивать, того ждут разъяснительные беседы с активом «Правого сектора».

Мне и другим офицерам, «героям» войны, предложили написать рапорт на перевод в западные области Украины, где замполиты обещали всех нас направить для службы в теплые места. От подобной глупости меня уберегла отправка в киевский госпиталь на лечение после ранения и контузии.

Я просто не успел написать подобный рапорт. А двое моих друзей по старой комендатуре Свердловска написали и уехали в Луцкий отряд. По прибытии «героев» никто не встречал и не восторгался их девятимесячным подвигом.

В отделе кадров отряда им без обиняков сказали, что все теплые места давно заняты и на них не рассчитаны. В результате старшего лейтенанта назначили начальником поста, который расположен в мертвом селе, в котором не живет ни одного человека.

А капитана назначили заместителем начальника мобильной заставы, которая через пару месяцев должна убыть в зону «АТО»! На его крики, что он только с фронта и провел там без перерыва почти год, ему спокойно предложили заткнуться и сказали, что именно ему сам бог велел туда ехать, раз он уже такой опытный.

Мой собеседник выдыхает клуб дыма и тушит сигарету в переполненной до краев пепельнице. Отхлебывает давно остывший кофе. Молчим некоторое время, слушая пение ночных птиц за оградой дешевого кафе.

– Ну и что будешь делать дальше?

– Дальше? А ничего. Я свое отвоевал за глаза. На войну я больше ни ногой, да и не за кого там воевать. Если будут прессовать, то вон граница рядом, прыгну в машину – и пусть ловят «за нулем», я тут все тропы знаю.

http://www.e-news.su/in-ukraine/61270-b … abyla.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

66

С ГА:

Rom4eg Донецк

А еще у нас погиб (убит) четвероногий боец. Кстати,русский, из Питера.  Попросил подробности -к сожалению, информация пока, засекречена. Как я понял, пса убил снайпер ДРГ.

Из комментариев:

Тварюки блин, боятся гниды, что собака, наученая на поиск, захоронений их найдет , Ром, ну держитесь, это война, гибнут и люди и братья меньшие.

Подпись автора

Ты должна сделать добро из зла, потому что его больше не из чего делать. Р. П. Уоррен

Чему бы грабли не учили , а сердце верит в чудеса !

Если Вам кажется, что у меня опустились руки — вы ошибаетесь. Я наклонилась за монтировкой!

67

Моторола: Все уже забыли, как прошлым летом украинская армия сожгла людей в Николаевке

Командир батальона донецких ополченцев «Спарта» Моторола в интервью изданию «Украина.Ру» о том, почему мировое сообщество закрывает глаза на преступления Киева, смогут ли жители ДНР и ЛНР жить в составе Украины и почему Моторола лично участвует в этой войне

Ему 32 года, есть жена и дочь. Он сидит за столиком на открытой террасе кафе «Легенда» в компании троих бойцов из «Спарты». Они пьют кофе. Единственное, что отличает их от остальных посетителей — автоматы на коленях и камуфляж.

Его позывной «Моторола». Я сажусь напротив него. Он смотрит на меня, а я на автомат, крепко сжатый в его руке.

— Давно тебя не видно, не слышно… Чем занимаешься, какие планы?

— У меня нет цели постоянно существовать в информационном поле. Свою часть информационной войны я уже выполнил. Сейчас у нас ОРБ — отдельно разведывательный батальон — поясняет он, — так что снимать то, что мы делаем, как бы, не резон.

— Сейчас мы занимаемся производством — он указывает на стол, где лежит оловянный солдатик с гравировкой «Взвод Моторолы в бою», — а вообще, я сегодня утром понял, что меня продают и меня покупают — и его рыжая, как донецкое солнце, борода начинает смеяться вместе с ним. Это длится несколько секунд, но потом, как по команде, и он, и она моментально становятся серьезными, — только проценты не откидывают.

Я прошу рассказать о его видении конфликта в свете всех политических событий, происходящих в последнее время.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-06/1433805090_1013310018.jpg

— В самом начале войны еще в Славянске украинская армия потихоньку пробовала применять артиллерию — он особенно выделяет слово артиллерия, произнося его немного растянуто, — они поняли, что это остается безнаказанным. Сейчас они уже ничего не боятся, им без разницы.

— Все это мировое сообщество — все это болтология — все эти мирные переговоры. Тут нужны конкретные действия. Пока фашистов не остановим — ничего хорошего не предвидится.

— А почему они не боятся?

— Потому что никаких действий ответных по отношению к ним от мирового сообщества не поступает. Они (украинская армия — прим. авт.) спокойно и безнаказанно убивают мирных жителей, и с ними ничего не происходит, они не переживают.

— А ополчение переживает?

— Конечно, переживает. Переживает, потому что большая часть тех людей, которые находятся в народной армии Донбасса — это жители Луганской Народной республики, жители Донецкой Народной республики — то есть люди, которые находятся на оккупированной территории. Конечно, они переживают за свои земли, за свои дома.

— А лично ты за что переживаешь?

— Я переживаю за народ. Самое главное — я переживаю за народ. Я переживаю за то, что украинская армия безнаказанно уничтожает народ. Считает эту территорию своей. Но если она их, то естественно и народ их. Но они, тем не менее, уничтожают его. Это называется — геноцид. — в его голосе чувствуется раздражение. — Есть некоторые моменты, которые можно было выполнить, но… дабы сберечь народ, этого не стоит делать. Как-то мы стараемся ограничивать себя — говорит он про ополчение Донбасса.

— Ты можешь назвать эти моменты?

— Ну, моменты бывают разными. Вот если с нашей стороны поступит хоть какая-то провокация — пострадают мирные жители, которые вынуждены вернуться домой, дабы не бомжевать. Не бомжевать ни в России, ни в Украине. Они хотят вернуться к себе домой. Кто живет в частном секторе — у них там огороды, сады. Это ж все брошено. Кто живет в квартирах, у них брошены квартиры. Они с семьями возвращаются обратно, потому что у них нет желания быть беженцами, жить на чужой земле, существовать неизвестно за что. Просто выживать. Они хотят жить у себя дома и нормально работать. А сейчас получается так, что эти люди возвращаются, и малейшая провокация с нашей стороны может стать крахом для них. Они просто могут попасть под артиллеристский обстрел и так далее и тому подобное.

— Но ведь и ты можешь, — я спрашиваю о жене, как она смотрит на то, что ее муж каждый день идет на войну.

— Естественно, что она боится каждый раз, когда я выхожу из дома. Она за меня переживает. Потому что она не знает, чем все закончится. Вот я утром встал, вышел из дома и вернусь ли я вечером, она этого не знает. Она целый день переживает. — Его голос становится тише. Моторола опускает глаза, как будто чувствует некую вину.

— Но она мне не говорит «все хватит», она понимает, что я делаю, для чего я это делаю. Она сама родом из Славянска. Так что, в принципе, этим все и сказано.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-06/1433805093_1013310035.jpg

— Сейчас вокруг тебя каждый день рвутся снаряды, свистят пули, гибнут люди, уничтожаются целые районы. Я верю, что рано или поздно это закончится. И тогда какую жизнь ты видишь для себя, для своего ребенка?

— Мой ребенок будет жить на своей земле со своим народом. Не будет людей, которые будут его считать недочеловеком, как считают украинцы. — Его глаза блестят. Он верит. — Украинская власть считает людей родом с Донбасса недолюдьми и просто их уничтожает. Просто цель — их уничтожить. Чем больше людей они здесь уничтожат, тем больше людей они сюда заселят. Людей, которые поддерживают их политику, людей, которые поддерживают их мышление гнилое. Они заселят этих людей и будут выжимать отсюда все, что только можно.

— То есть им нужны не люди, им нужна земля?

— Здесь огромный угольный бассейн, который называется «Донбасс», — Моторола произносит слово «Донбасс» так, как могут произносить только коренные жители этого региона — с гордостью выделяя каждую букву. — В него входит много регионов. Часть Ростовской области, Луганская Народная республика, Донецкая Народная республика, Запорожье. Поэтому им люди не нужны. Этот геноцид доказан еще сначала Славянска — полная блокада, применение артиллерии для города, где живут мирные жители, отсутствие каких-то гуманитарных коридоров. Если вспомнить прошлое лето, люди, которые погибли под Степановкой, Дмитровкой, Мариновкой, Которые просто хотели семьями уехать в Россию, чтоб спрятаться от этих обстрелов, их просто сжигали по пути. Сотни машин с убитыми гражданскими стояли. Все уже про это забыли, сейчас уже какие-то локальные вспышки на линии фронта освещают очень сильно, но как бы никто не возвращается к прошлому году, когда людей просто убивали пачками. Просто гражданские семьями уезжали, а они (украинские военные — прим. авт.) в танке и в БМП играли наперегонки — кто больше разобьет машин — и стреляли по ним. Сжигали просто. По Дмитровке, Степановке, Мариновке. Все забыли про Славянск. Все забыли про Николаевку. Про Николаевку уже совсем ничего не говорится. Хотя она и находилась рядом, но боевых действий там практически не велось. А в один прекрасный момент там начали применять «Пионы», «Тюльпаны», «Грады», «Ураганы», «Смерчи» — выделяет он каждое слово. — В один день разнесли полгорода. Огромное количество людей погибло. Огромнейшее количество людей — уточняет Моторола. — Про это никто не вспоминает.

— Почему?

— Сейчас все зациклились: Марьинка, аэропорт, Широкино…

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-06/1433805159_1013310050.jpg

— Может, зациклились, поскольку обстрелы производятся на фоне действующего режима тишины, перемирия. Как ты смотришь на то, что Донбасс останется в составе Украины?

— Люди в составе Украины смогут жить принудительно, только если — закуривает сигарету, — если нашу армию доблестную уничтожат и всех людей, которые поддерживали нас. А та малая часть, поддерживающая режим — которая останется не репрессированная — они смогут жить. В Советском Союзе как было: с одного региона перекидывали в другой и решали такие вопросы регионально на местах. Никакого сопротивления, никакого повстанческого движения. Только так. Другого будущего (с Украиной — прим авт.) быть не может.

— Видишь ли ты со стороны Украины готовность к миру?

— Когда война только началась, можно было все решить миром, если бы украинская армия взяла бы власть под свой контроль. Но украинской армии было проще уничтожить людей, чем освободить весь народ Украины от фашистов, которые пришли незаконно к власти. Они (украинская армия, — прим. ред) сделали выбор встать на сторону власти. Хотя при Кучме, в 93 году, все совсем по-другому было. Армия перешла на сторону народа. Хотя могло то же самое начаться. Просто те, кто не согласен с властью, ну, грубо говоря, несколько сотен тысяч людей, решили за миллионы, как им существовать и дальше жить, на каком языке разговаривать, что есть, что пить, как говорить, куда можно ездить и куда нельзя, кто хороший, кто плохой.

— Я надеюсь на то, что конфликт все-таки удастся урегулировать политическим путем, и военные действия остановятся. Чем тогда ты планируешь заниматься? Уйдешь в политику, может, в бизнес, останешься в армии, что-то другое?

— О политике и бизнесе речи вообще не идет. Я — человек далекий и от того, и от другого. Я не бизнесмен и не политик.

— А кто ты?

— Я простой рабочий. Я просто работаю. Работать своими руками и зарабатывать деньги — вот моя стезя. Мне другого не надо, чтобы обеспечивать свою семью. Мне не нужно стремиться зарабатывать так, чтобы быть лучше, чем другие. Вот есть уровень обычного рабочего человека. Для меня он, я считаю, нормальный.

— Что для тебя деньги?

— Если человек хочет заработать деньги, чтобы содержать свою семью, он может это сделать. Не обязательно идти в политику или заниматься бизнесом. Каждому свое. Если кто-то может заниматься бизнесом или политикой, он этим занимается, если кто-то не может — он простой рабочий человек.

— Кем ты мечтал стать в детстве?

— Не помню, — отрезает он и как будто вжимается.

— А каким ты был?

— Не знаю, какой я был в детстве, потому что я не помню, — явно избегает этой темы. — Я вырос в 90-е и вообще сомневаюсь, что у меня хорошее детство было. Ну, или, наверное, как у всех детей.

Он отводит взгляд и за чем-то с интересом наблюдает. Я оборачиваюсь: «А дайте 2 гривны» — за моей спиной трое мальчишек лет по 12.

— Вот держите — протягивает им купюру в 20 гривен тот, что сидит справа от меня — только между собой поделите.

— Что сейчас происходит в рядах ополчения? Какое настроение?

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-06/1433805173_1013310065.jpg

— Не знаю, в моем батальоне нормальное настроение.

— Стабильно?

— Стабильно нормальное — смеется, — на счет остальных не знаю. То же не ополчение, то же армия. Армия Донецкой народной республики.

Он поправил автомат.

— Рожок-то полный?— спросила я, кивая на его оружие.

— Конечно, полный, с пустым я бы не ходил. Я ж не красоваться с ним хожу.

— А это что?— указываю на кобуру на правой ноге.

— Пистолет — отвечает кратко.

— А вообще это все тяжело таскать? Хотя сейчас, летом, наверное полегче…

— Зимой, летом — особой разницы не вижу.

***
— Поехали, поехали — Садятся в черный мерседес внедорожник, включают музыку и, не торопясь, покидают «Легенду».

Беседовала шеф-редактор издания «Украина.Ру» Дарина Евтушенко

http://www.e-news.su/v-novorossii/61893 … aevke.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

68

Инвалидизация всей Украины продолжается

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-06/1434185282_1434183874_897f9de57c9a63a415cf158063573f62.jpg
Любые боевые действия подразумевают, что в стране растет число инвалидов. Люди остаются без рук, без ног, слепыми, глухими...Со всех концов страны идет страшная статистика по росту числа инвалидов, и неудивительно, что власти скрывают эти факты.

Например, из Харькова поступило 40 человек-инвалидов из зоны боевых действий АТО. Деньги на их реабилитацию и протезирование государство не выделяет, то есть они станут никому не нужными, и их семьи фактически останутся без кормильцев.

Матери, задумайтесь, куда вы отправляете своих сыновей, ведь, вы отправляете их на войну как пушечное мясо. А кто же будет помогать вам?

Я знаю, что на все эти вопросы сегодняшняя циничная и безграмотная власть не даст вам ответы: где взять протезы, костыли, коляски, материальную помощь, пенсии, а также куда трудоустроится.

Вчера мне звонил один мой знакомый, Борис со Львова, который остался без ноги и без правой кисти. Оторвало осколком. Он нашел мой номер и позвонил мне с просьбой о помощи найти ему коляску и костыли: «Я тебя очень прошу, мне не к кому обратиться, жена от меня ушла, а брат не разговаривает, ты его знаешь, ты больше с ним дружил. Кстати, ты созванивался хоть раз с моим братом?».

Я ответил, что созванивался с ним не раз: «Я же говорил тебе, не иди на эту проклятую войну, потеряешь все, брат говорил тебе тоже. Чего ты добился? Брат твой в Санкт-Петербурге, забрал всю семью, разве он не говорил тебе об этом?». «Нет, мы с ним очень сильно повздорили и разошлись, он даже не общается со мной. Все это - долбанная политика. Я ненавижу этого Порошенко и эту власть».

Я на это ему ответил: «Думать надо было раньше. Я позвоню Косте, он передаст тебе костыли, это все, чем я смогу тебе помочь. Если бы я не знал твоего брата, я бы тебе и не помогал, так как за свои ошибки надо нести ответственность. Из-за таких как ты много мирных жителей погибли, многие стали инвалидами, особенно ни в чем не повинные дети. Сколько же их погибло из-за таких как вы? Вас развели как лохов, ни зарплаты, ни работы, ни безвизового режима, о котором вы так мечтали. Извини меня за жесткий ответ, но ты получил все, чего хотел, стал никому не нужным калекой. Ладно, я инвалид с детства, а ты как с этим будешь жить? Мало того инвалидом остался, да еще сколько жизней отправил на тот свет. Если я увижу твоего брата, я обязательно передам ему привет, но номер телефона дать не смогу до тех пор, пока он сам ни разрешит».

На этом наш разговор завершился.

Я и дальше готов приводить примеры и говорить только правду для того, чтобы вы понимали, что на самом деле происходит, и как вас обманывают. Вы не представляете себе, как я хочу мира, как я хочу, чтобы наша страна развивалась и жила с нашими соседями, такими как Россия. Все мы люди одинаковые, и ссоры между нами быть не должно.

Алексей Журавко

http://www.e-news.su/in-ukraine/62474-i … etsya.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

69

Киев: город зомби

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-06/1434606822_ckh08amybm8.jpg

Не правда, что люди не меняются. Очень даже меняются и быстро. Просто все эти изменения трудно заметить, когда они происходят на твоих глазах и вместе с тобой. Больше года я избегал поездок в центральную часть Киева. После так называемой «революции национального достоинства» что-то во мне оборвалось, и я уже не мог пройтись по Крещатику, сесть в уличном кафе и спокойно пить кофе. Для меня Крещатик стал местом преступлений, на котором каждое утро будут проявляться пятна крови убитых людей. Я не знаю, как с этим жить, я не знаю, куда мне отсюда уехать. Когда-то родное стало чужим.

На днях мне пришлось отправиться на киевский железнодорожный вокзал. 20 минут на автобусе и 20 минут на метро. Люди. Телефоны. Планшеты. Книг и газет никто не читает. Возможно, мне не повезло, все любители традиционной печати собрались в другом вагоне. Однако больше всего меня поразило то, как поменялись лица людей. Это не те киевляне, которых я помню с детства. Это даже не те, которые ещё существовали пару лет назад. Киевский интеллигент исчез как вид. Из людей куда-то выветрилась спокойная уверенность в себе. Они стали злыми, нервными и чужими друг для друга. Нет, кто-то ещё смеётся, но делает это натужно и не искренне…

Вагоны метро опустели. Рекламы почти нет. Дело не в традиционном летнем спаде деловой активности, дело в кризисе. Нет смысла рекламировать продукт, когда основным рыночным преимуществом стала цена. Народ нищает. По всему Киеву закрываются предприятия, магазинчики и увеселительные заведения. Тысячи киевлян остаются без работы. На ещё недавно преуспевающих заведениях висят замки и надписи «Продаётся». Малый бизнес скулит, как битый палкой пёс. Хотели в Европу, но попали в другое место. Возле Верховной Рады, здания правительства и администрации президента постоянно проходят митинги протеста, но выглядят они смешно. Народ требует вернуть «вчерашний день» и переиграть проигранную партию. Кто-то ещё себя утешает, что всё изменится. Когда? Меня всегда интересовала эта дата: когда на Украине будет «хорошо»?

Вспоминаю, как пару месяцев назад встретил на «массиве» своего бывшего коллегу. В глазах грусть, на языке оптимизм. Говорит о том, что всё хорошо, заказы есть, работает на Европу. Ненавидит «агрессивную» Россию и искренне убеждён в том, что скоро она развалится из-за санкций со стороны Запада. Он верит в то, что Запад зальёт Украину деньгами, чтобы назло Путину сделать из неё витрину процветания.

Всё, что происходит сейчас, ему очень не нравится, в том числе «наезды» налоговой инспекции. Странный вид гомо-сапиенса вывели на Украине, который хочет жить, как в Европе, но не хочет соблюдать закон по-европейски. Не хочется напоминать своему знакомому, что подобную чушь он нёс в 2005 году, после так называемой «оранжевой революции». Не хочется ему говорить, что о его коммерческих «успехах» я хорошо знаю от наших общих знакомых. У него не просто всё плохо, а совсем всё плохо. Бизнес его рухнул и шансов восстановить его нет.

Отчего-то на память приходит мой сосед. Бывший советский полковник, бывший секретарь парторганизации военного училища, бывший активист «Руха», бывший сторонник Ющенко и бывший поклонник «революции национального достоинства». Теперь он на чём свет клянёт Порошенко. Его опять обманули. Его опять кинули. В последнее время он всё чаще с ностальгией начал вспоминать советские времена, когда у него было огромная зарплата и ничтожно низкая квартплата. Я с ним не спорю. Напротив, я его утешаю. С наивным видом я пересказываю о том, что недавно пообещал президент Порошенко и о чём заявил премьер Яценюк. Грешен. Мне доставляет искреннее удовольствие видеть дикий ужас в глазах пожилого мужчины. Он не понимает, что я шучу, пересказывая сказки новых властей о скором превращении Украины в процветающую европейскую державу.

Станция «Вокзальная». Пора выходить. Вокзал кишит людьми в камуфляже. Быстро всё переменилось. Ещё полтора года назад военная форма была не в моде. Даже старшие командиры, майоры и полковники, предпочитали ходить на службу по гражданке. Впрочем, я, как бывший сержант Советской Армии, был шокирован абсолютной расхлябанностью защитников независимой Украины. Единой уставной формы одежды словно не существует. Воинство производит впечатление партизан и дезертиров. Кто во что горазд и ни одного патруля…

Пройдя по вокзалу, я обнаружил ещё один ограниченный контингент борцов за территориальную целостность Украины. На «Южном вокзале» стоит человек десять в камуфляже с грузинским флагом на рукаве. А наше правительство во весь голос зазывает ввести на Украину миротворческий контингент НАТО или ЕС. Зачем им официально вводить войска, если можно набрать «солдат удачи», которые за пригоршню долларов будут убивать украинцев?

Между тем, по громкоговорителю объявляется посадка на поезд «Киев-Москва». Таковы парадоксальные будни российско-украинской войны. Одни едут на «фронт», другие едут на заработки в страну-агрессора. По сути, это одни и те же люди. Не удивлюсь, если в проходившем транзитном поезде «Львов-Москва» сидят доблестные войны АТО, которые повоевав с российской армией, отправились на заработки в нищую Россию. По самым скромным подсчётам таких не менее 3 миллионов и не менее 3 млрд. долларов Украина получает переводов гастарбайтеров из России.

Удивительная война. Можно ли представить, чтобы во время Великой Отечественной войны миллионы советских граждан добровольно отправлялись на заработки в Германию и высылали на Родину денежные переводы? Можно ли себе представить, чтобы между воюющими странами курсировали поезда, ездили автобусы и летали самолёты? Действительно забавно, что во многих украинских магазинах товары помечены маркой «Сделано в России». Бизнес без границ. Хорошо бы ещё таким образом маркировать российский газ, чтобы каждая украинская домохозяйка помнила о своей личной поддержке страны-агрессора.

Когда какой-то российский либерал утверждает, что на Украине нет фашизма, то я готов с ним согласиться. Не потому, что фашизма нет, а потому что фашистом стал мой друг детства. В это трудно поверить, но тот, с кем я ходил в одну школу, с кем в детстве гонял в футбол во дворе… Он один из тех, кто по собственному желанию записался в один из добровольческих батальонов и воевал в районе населённого пункта Широкино. Комсомолец, дед которого погиб на той самой далёкой и близкой войне, теперь стал фашистом. На мой вопрос, видел ли он российскую армию, ответил утвердительно и посоветовал смотреть украинское телевидение. Я уточнил, так видел ли он российскую армию — он не смог ничего сказать…

Странная война. Для многих моих киевских знакомых фашистом и олицетворением всего зла в Мире является Владимир Путин. Именно он развязал войну в процветающей Украине. Именно он отправил российские войска на Донбасс. Всюду он, даже там где его нет и быть не может. А украинцы вообще ни при чём. Милые, добрые люди, которые защищают свою страну от… ну так выходит, от своих же сограждан. Просто эти сограждане не понимают своего счастья жить в Единой Украине.

Я ехал домой с родного и ставшего для меня чужим Киева. Когда-то он был другим. Когда-то не было бомжей, которые каждое утро переворачивают мусорные баки в поисках бумаги, бутылок и ещё чего-то. Не было кучи мусора, окурков сигарет и бутылок везде и всюду. Было трудно представить, чтобы на глазах у всех кто-то мог нагадить прямо на глазах у детей. Для меня это выглядит дико, а для моего ребёнка стало нормой. Мой ребенок не знает, что такое цивилизованный Киев. Мне трудно объяснить это чувство, но мне кажется, что в мой родной Киев вселился бес. Может быть не бес, но нечто чужое, то, что показывают в американских ужасов. Внешне — человек, а внутри ничего общего с человеком. Чудище. Чудовище. Зомби. Как с этим жить — не знаю.

Сергей Белов

Довелось и мне давеча побывать в Киеве... Н-дааа - рагулятник Это Если всё высказать одним словом. С утра по прибытию, я ожидал друзей на вокзале. За это время, примерно тридцати, сорока, минут возле входа в метро восемь человек, здоровых мужиков, хотело наняться ко мне на работу... Пять раз, опять таки здоровые лабуряки, пытались мне впарить жовтоблакытную ленточку, три раза её хотели привязать на ремешок к моей сумке. Повсюду шныряют собиральщики на "Ликы для воякыв". Подбегали человек семь. У каждого пачка каких то левых ксерокопий документов. И затёртый бэйджик. Но все в комуфляже... Уезжал я тем же днём, вечерним поездом. Сразу подбежали с ленточкой...пытались привязать...попросили денегЪ. Но в этот момент когда один из попрошаек стоял передо мною с коробком, за его спиной, разгружались из автобуса те самые воякы. Всё как водится... Старенький ПАЗик размалёваный типа под комуфляж... Надписи там всякие... Ну как обычно... Выгрузились, поорали свои речёвки, выгрузили клетчатые сумки "мечта мародёра" За внешний вид и форму я молчу...УЖОС... Ну пока я наблюдал весь тот сыр бор с разгрузкой, паренёк попрошайка продолжал стоять передо мной, что то там тараторя на ужасном львовском наречии - Про допомогу ликами для поранэных бийцив. И в этот самый момент один из этих "бийцив проходит у него за спиной, держа под мышками двух литровые баллоны пива, а руках, две литрухи водки... Я с ухмылочкой и говорю пареньку - О, гляди, они уже купили себе "ликы"!!!! Эх...Надо было видеть лицо того паренька... (С уважением Б.Х.)

http://www.e-news.su/in-ukraine/63061-k … zombi.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

70

Артём Гришанов - Враг у ворот / Enemy at the gates
Осторожно, тяжелые кадры, особо впечатлительным не рекомендуется (18+)

http://www.e-news.su/video/63466-artem- … gates.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

71

Руина пожирает своих детей
http://ic.pics.livejournal.com/gwinplane/33556898/1161298/1161298_original.jpg
Жила-была себе самая обыкновенная девушка в городе Дрогобыче (Львовская область) Ирина Иванюш. Как рассказывают одноклассники девушки, Ирина с детства сочиняла стихи и увлекалась литературой. После школы училась на филологическом факультете Дрогобычского государственного педагогического университета имени И. Франко. В 2014-м году она работала учителем в средней школе "Виноградник" в городе Боярка. Амбиций у девушки было много, но жизнь была серой и будничной, не было огонька. Но грянул Майдан, и она решила круто изменить свою жизнь, приняв в нем участие.

Ирина Иванюш решила стать врачом и поступила в медицинскую академию в Днепропетровске. Однако почти сразу учебу бросила и записалась в "Правый сектор", после чего добровольцем отправилась на фронт. В качестве санинструктора (при полностью отсутствующем образовании)  в 93-й механизированной бригаде. В зоне боевых действий ее называли "Лютик".

Кипучая энергия, жажда реализовать себя, адреналин и возможность получить новые ощущения – вот, что двигает подобными девушками. Ведь жизнь простого врача или преподавателя, кажется им скучной и пустой они считают, что могут и достойны большего.

http://antifashist.com/images/062015/ukraine-eat-own-kids-02.jpg
Хочется верить, что она была пусть и безграмотным, но санинструктором, а не обычной окопной проституткой, которая делала селфи с оружием или фотографии техники стреляющей по населенным пунктам. Хочется верить в лучшее. Но итог в любом случае печален. 
В ночь на 27 мая в Днепропетровскую областную больницу им. Мечникова из Авдеевки в состоянии комы, доставили на вертолете 25-летнего санинструктора Ирину Иванюш, которой пришлось ампутировать обе ноги. Ирине сделали несколько операций, в том числе и на раненном глазе, так как она получила проникающее ранение. В Авдеевке она подорвалась на своём же фугасе вместе с тремя бойцами.

Врачи  провели четыре операции, они вернули Ирину Иванюш к жизни и это хорошо. Студенты из Западной Украины, которых много в Днепропетровске, с удовольствием позировали на камеры, сдавая для нее кровь. Картинки на экранах телевизоров были самые патриотичные и многообещающие - она ведь потеряла всего лишь глаз и обе ноги...
http://antifashist.com/images/062015/ukraine-eat-own-kids-03.jpg
Когда война закончится, когда рухнет Хунта, когда на обломках Единой Украины мы будем строить новое государство, я бы хотел, чтобы соответствующие люди из соответствующих ведомств, проследили, чтобы у Ирины Иванюш все было хорошо, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но в обязательном порядке, чтобы она БЕСПРЕПЯТСТВЕННО могла перемещаться по стране на своей электрической коляске (фото выше), чтобы спереди был флаг Украины, а сзади флаг «Правого сектора» - она ведь туда записалась сама, её страна на фронт не направляла, она пошла добровольно и осознано.

Пусть весь мир, смотря на Ирину Иванюш помнит, о таком людоедском государстве, как Единая Украина, которая пожирала своих детей.

http://mikle1.livejournal.com/5330937.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

72

Ополченец "Таксист" - об удивительных случаях на поле боя. «Правда войны богаче любого вымысла».

Ополченец Таксист - об удивительных случаях на поле боя.
http://cont.ws/uploads/pic/2015/6/444373_600%5B1%5D.jpg
Вертолет с маркировкой ВСУ на борту кружил на малой высоте над позициями донецкого ополчения в Семеновке, пилот ухмылялся, глядя вниз на попытки стрельбы по кабине с земли из пистолета. Пока пилот закладывал вираж, где-то сбоку хлопнула ракетница, и белая ракета попала прямо в кабину. Машину начало болтать, из салона повалил дым, раздался взрыв, вертолет упал.

Рассказ начальника штаба одной из частей ВС ДНР, дислоцирующейся в пригороде Горловки, поражает обилием невероятных подробностей. Ополченец с позывным Таксист, с самого начала войны сражавшийся на передовой еще под Славянском, не балагурит и не преувеличивает. Заметив наше удивление, он спокойно поясняет:
«Правда войны богаче любого вымысла».

— Неужели за год службы произошло столько всяких чудес?

— Чудес на войне еще больше, чем в мирной жизни. Причем больше в разы. Может быть, потому, что в целом фронтовая жизнь насыщена событиями, когда в один миг спрессовываются и боевые действия, и поступки людей? Не знаю. События, о которых мы вам расскажем, официально задокументированы, зафиксированы на видео, а другие реальные истории подтверждены боевыми наградами. Никогда не забуду один бой против танка, когда ребята работали минометами против Т-64. Пан — это позывной командира одной из батарей — выверял, вымерял и дал команду открыть огонь. Мина пошла. А до этого украинский танк прямо по полю плясал, наглый такой, самоуверенный, туда-сюда снует, палит по нашим позициям. Ну, Пан прямо в люк ему и попал. Случайность, конечно, но впечатлило. И нас, и очевидцев с вражеской стороны.
http://cont.ws/uploads/pic/2015/6/444628_600%5B1%5D.jpg
— Кто самый результативный боец вашего подразделения?

— Есть у нас такой боец Леша. У меня Георгиевский крест номер 00422, а у него — 00023. Его еще в Славянске наградили, он просто гениальный сапер. Леха столько колонн и переправ на той стороне подорвал, что его результативность впору в военную книгу рекордов заносить. А с виду — скромный парень, слова из него не вытянешь. Или возьмем нашего товарища Барса, есть такой боец у Алькона, командира одного из подразделений. Так вот, Барс подкрадывался к украинскому БТР, запрыгивал на него с двумя «эфками» (граната Ф-1) и кричал в люк: «Ну что, укропы, едем с нами!» Те ехали, конечно, куда денешься? Ведь стоило Барсу бросить гранаты в люк, как в замкнутом пространстве весь экипаж превратился бы в фарш.

— А ваша награда получена при каких обстоятельствах? Мы знаем, что вы спасли несколько десятков человек, проявив выдержку и хладнокровие.

— Я не считаю, что совершил что-то экстраординарное. Возле Дзержинска наша колонна на выходе попала в засаду, мы все покинули технику, укрылись в кювете, начали отбиваться. Отстреляв боекомплект, подбежал к украинской машине, которая была укрыта с другой стороны дороги, смотрю — ключи в замке зажигания торчат. Это был микроавтобус Mercedes Vito. В общем, вывез 15 человек наших из-под шквального огня. Потом мы вчетвером — я, Мент, Саргас и Саша Ковалев — организовали вывоз остальных бойцов. В тот момент никто из нас не задумывался о риске или страхе, мы делали только то, что должны были делать — выручать своих из засады. Так нас командир всегда наставлял, когда мы еще были мобильной штурмовой группой, и нашими задачами было выйти в рейд, найти цель, уничтожить, отойти без потерь.

Может быть, это будет неприятно читать другим командирам, но когда поступал приказ наступать, бойцы соседних подразделений заявляли: «Вот когда Минер пойдет вперед, мы пойдем за ним». Потому что он идет и впереди себя метров на 500 огонь корректирует по вражеским позициям.

— Вызывает огонь на себя?

— Нет, на себя — это когда свои координаты дает. А он чуть вперед давал. Но все равно это очень рискованно было, потому что любая ошибка наших артиллеристов стоила бы жизни всей группе. С другой стороны, Минер рассчитывал все настолько четко, что эффективность огня была максимально высокой. Героизмом или безрассудством это назвать нельзя. Иногда нужно рисковать, когда этого требует оперативная обстановка.

— Встречались ли вы с иностранными наемниками кроме бандитов из батальона Джохара Дудаева?

— Наш боец с позывным Туркмен постоянно «встречался» с поляками. Причем для поляков эти столкновения заканчивались крайне неудачно, так как Туркмен регулярно их шапки-конфедератки с заданий приносил. Вообще, в наших краях наемники-иностранцы есть, но их не очень много. По радиоперехватам постоянно слышим то польскую, то английскую, то грузинскую речь. Хотя у нас как таковых средств радиоперехвата, собственно, и нет.

— А почему нет, не выделяют?

— Ну а где на все подразделения напасешься? Республика не такая богатая. А спонсоры устали, денег ни у кого нет. Но вообще для нас средства РЭБ — не главное. Мы — артиллерия, действуем по приказу. Все, что есть у нас, это родная советская техника типа радиостанции Р-159, которая весит 13 кг…

— Советская техника до сих пор в строю и работает?

— А почему бы ей не работать, ведь тогда все делали с многократным запасом прочности. Единственный минус, как я сказал, — вес. Японский аналог, например, весит граммов 300.

— А у противника такая же связь, тоже советская?

— Смотря у кого. У ВСУ все примерно то же, даже оставшиеся с советских времен блоки шифрования, такие как Т-240С. Территориальные батальоны, которые снабжаются волонтерами, экипированы не в пример лучше. Там есть и тепловизоры, и приборы ночного видения, и средства радиоперехвата. И те же японские трансиверы.

— В вашей части тепловизоры тоже имеются?

— А как же! Целая одна штука. Тепловизор даже не полученный, а переданный нам родственниками одного бойца, которые везли его через украинскую территорию, контрабандой.

— Как же тогда работает разведка?

— После реорганизации в артиллерию у нас осталась специфическая, артиллерийская разведка. Их задача — корректировать огонь, найти цель и указать ее точные координаты, а не что-то там взорвать, украсть карты из штаба или взять языка.

— Нынешнее перемирие оставляет вам свободное от службы время или нет?

— Не знаю, у кого как, а у меня постоянно желание просто отоспаться. Первый раз пошел в увольнение, когда в Горловке наши ребята погибли, Руха и Ковбой. Привезли их в подразделение отпевать. Панихида, помянули товарищей. Тогда и почувствовал — силы моральные на исходе. Подхожу к командиру, прошусь в увольнение. Он на меня посмотрел и говорит: «Иди». Поехал на съемную квартиру. Включил телевизор фоном, смотрю сюжеты о первом перемирии. Ага, 18-00, перемирие вступает в силу. В 18-15 — начались обстрелы. Нынешнее перемирие началось удачнее: противник хотя бы в первую ночь огонь реально прекратил, и люди выспаться смогли. Сейчас все уже и забыли ту тихую ночь. Украинцы срывают договоренности и постоянно открывают огонь.

— По данным разведки армии ДНР, ВСУ продолжают стягивать вооружения и технику к границам наших городов, вы это подтверждаете? Есть ли поставки вооружений западного образца украинской армии?

— В общем, да. Технику и личный состав почти каждый день гонят в нашу сторону, и много. Но насчет западного оружия, массово поставляемого сюда европейцами или американцами, я бы не стал утверждать однозначно. Мне известно только о захваченных в аэропорту нескольких AR-15. Причем, чьи именно были эти винтовки, до сих пор не выяснено. Скорее всего, эти винтовки были выпущены на Украине по лицензии. Еще в Дебальцево, в зоне ответственности батальона «Август» нашли мертвого комбатанта, при котором обнаружили израильский автомат «Тавор». Но и эта вещь тоже выпускается на Украине по лицензии. Я предпочитаю оперировать фактами, а не предположениями, насколько массово идут поставки западных образцов вооружения украинским вооруженным силам и есть ли они вообще.

— То есть вы считаете, что война будет продолжаться?

— Конечно. Все, что сейчас заявляет Украина — это ширма и прикрытие для накопления сил. Решается все не в Киеве, а в Вашингтоне. США выгодна эта война, и поэтому она не закончится быстро.
http://cont.ws/uploads/pic/2015/6/444803_600%5B1%5D.jpg
ИСТОЧНИК
http://kot-sapog.livejournal.com/1881106.html

http://cont.ws/post/96433

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

73

Приключения аватаров

http://topru.org/wp-content/uploads/2015/06/1174633_original-720x340.jpg

В ВСУ проблема бухача стоит настолько остро, что за синяками уже давненько закрепилось погоняло «аватары». Наверное потому, что синие… Вот и украинская фашистка свидомопатриотка Оксана Чорна пишет:

Первый раз видела, как выдергивается чека из гранаты. РГД. Но все равно страшно. Бухой, безумный аватар, в порыве пьяного угара бегал по штабу и искал справедливости. У него видите ли стресс от того, что он несколько дней назад помогал мне нести убитых бойцов с позиции и до машины. А еще он вспомнил что ему уже полтора месяца не платили зарплату и решил всех наказать.

Зачем я это пишу? Зачем оскверняю имя нашей армии? Почему эти вопросы не решаются по тихому? А все потому, что этих аватаров, этих безмозглых животных, дорвавшихся до оружия и власти, в воспитательных целях п#зд@т. Сильно. Сажают в клетки и ямы. Но это, как показывает практика, абсолютно не помогает.

Этот припадочный аватар с позывным Хомяк вчера так и не получил на орехи, и его так и не закрыли в клетке. А все потому, что комбат дал слово, что если он отдаст гранату и не будет никого взрывать то ему ничего не будет. А так как комбат слово держит, то это быдло продолжает безнаказанно лазить по штабу. Оно уже приходило к медикам с претензиями, что его плохо лечат.

И не надо мне тут о гуманности и работе психолога. Есть те кто действительно нуждается в помощи, те кто в состоянии адекватно реагировать, те у кого есть мозг. А есть просто алкаши, которые непонятным образом оказались на фронте и просто постоянно нажираются. Им плевать на окружающих, они будут всячески изощряться лишь бы достать бутылку, а война вокруг или что-то другое им плевать.

Основная проблема с аватарами в том, что их некуда деть. С передовой и вопов их отправляют в штаб. И комбат резонно заметил, что на передовой таким дебилам не место. Они могут положить целый взвод. В штабе они заняты на разных работах. Их проще контролировать. Но штаб то находится в 5 км от передовой. И иметь взвод безумных аватаров, которым ни при каких условиях нельзя давать оружие, несколько небезопасно. А механизма списания таких, не могу подыскать правильного слова, не существует.

Я бы предложила ломать колени. И списывать их как 300, но с пометкой «в следствии пьянки».

И вот не надо тут снова о гуманности. Знаете как выглядит 8-300 от взорванной в палатке гранаты. За что бросившему эту гранату ничего не было и его отправили снова служить. Где он постоянно бухал, буянил и про#быв@лся. А сейчас он в бегах, т.к. его спугнули когда он пытался изнасиловать восьмилетнюю девочку.

Это все я пишу к тому, чтобы вы не очень велись на слова солдат, которые пишут о том что их все бросили и они все такие герои, и эти постоянные сообщения в личку «Это правда что их из 40 человек осталось в живых 3. Они отступили к Курахово и геройски держат оборону». «Их все кинули. Нет воды и еды. Раненных не вывозят» Значат лишь то, что аватар все деньги пропил, аватара закрыли в клетке и периодически п#зд@т. За что аватар осерчал на побратимов и командира. Но если аватару добрые люди передадут еды, то аватар сможет эту еду поменять на водку.

На фото — аватаромобиль, на котором укробойцы ездили за водкой. «Дай машину на АТО — не убьем тебя зато» ™

http://topru.org/17968/priklyucheniya-avatarov/

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

74

Сгущёнка (рассказ молодого ополченца)

http://cont.ws/uploads/pic/2015/7/062%20(1).jpg
Сидим мы значит с Михалычем на полянке в лесопосадке и ждём наших из разведки.

Разожгли спиртовку, тихонько варим в котелке банку сгущёнки.

Наши вернутся голодные и усталые, а мы им: «Варёную сгущёнку хотите?», а они такие радостно: «Ну вы, блин, даёте! Конечно хотим!»

Михалыч хорошо умеет сгущёнку варить, он ещё в Советской Армии наловчился.

Сидим, беседуем негромко.

И вдруг на полянку вылетают украинские «хаммер» и «саксон».

Как у них водится – разрисованные всякими белыми полосами, надписями про ПТН-ПНХ и прочей народной наскальной живописью. С «саксона» упитанный чубатый хлопец целится в нас из пулемёта и улыбается золотым зубом. Нехорошо так улыбается.

Мы, конечно, офигели с таких раскладов.

Стали было пятиться назад, а сзади на полянку выбегают ещё трое нарядных украинских военных. Все в натовской «цифре», в канадских разгрузках, с хеклер-и-кохами, а один даже с «джавелином» на плече.

– Шо, ватники? – кричат радостно. – Бачите, яки гарные девайсы нам наши союзники подогнали?

Мы с Михалычем кивнули дружно, мол, бачим. А самими грустно – нет слов.

– Давай, что ли прощаться, Василий, – печально сказал мне Михалыч. – Хороший ты парень, хоть и студент.

– Прощай, Михалыч! – с комком в горле ответил я. – Ты тоже молодец и сгущёнку отлично варишь! То есть варил...

И вот тут она и взорвалась, наша банка сгущёнки. Переварилась, наверное.

Хлопец на «саксоне» заорал: «Засада!» и дал длинную очередь в нашу сторону.

В нас не попал, так как от пулемётной отдачи не самый устойчивый в мире британский броневик опрокинулся на стоящий рядом с ним «хаммер».

Их «хаммера» донёсся вопль: «Твою ж!» и послышался негромкий хруст.

Зато чубатый отличник пулемётной стрельбы успел срубить очередью ёлку.

Ёлка рухнула на тех трёх с «джавелином», но джавелинщик таки успел заджевелинить в нас ракетой и даже крикнуть: «Хероям слава!»

Умная ракета вылетела и, естественно, сразу навелась на самое тёплое, что было на полянке.  А так как наша спиртовка уже погасла, то самыми тёплыми на полянке оказались «хаммер» и лежащий на нём «саксон».

Рвануло так, что в Киеве наверняка услышали и подумали: «Кажется, дождь начинается…»

А потом тишина. И лишь поблёскввает из груды металлолома золотой зуб, да тихо падают на полянку клочки натовской «цифры», нашивки «Азов» и прочий мусор.

Мы с Михалычем стоим и молчим ошалело, в сгущёнке по самые брови.

Михалыч безуспешно пытается рот закрыть, а я в ногах дрожь унять.

Тут наши на шум прибежали. Глянули, присвистнули, и поинтересовались, что за мать её «бурю в пустыне» мы тут устроили, если приказ был тихо ждать и не отсвечивать?

А я им такой, дрожащим голосом: «Сгущёнка закончилась, но есть джавелин. Там, под ёлкой лежит. Хотите?»

А они такие радостно: «Ну вы, блин, даёте! Конечно хотим!»

А на сгущёнку я с тех пор даже смотреть не могу. Опасная это для здоровья штука, оказывается.

Green Tea

http://cont.ws/post/103876

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

75

Прощай Америка – интервью с солдатом ДНР из США

"Американская мечта – красивая картинка из бюджетных блокбастеров, пестрых комиксов и глянцевых журналов. Начиная с перестроечных времен, средства массовой информации кормят нас этой мечтой, активно навязывая американское мировоззрение. Нам внушают, что американцы живут правильней, чем мы, что они – высокоразвитая преуспевающая во всем нация, что уровень жизни там лучше, а возможностей больше. Здесь – суровая реальность и тяжкая борьба за выживание, там – сказка, неограниченная свобода и множество разных благ. Для многих наших соотечественников это утверждение стало аксиомой. Они мечтают либо иммигрировать в США, либо, что еще хуже, воссоздать Америку здесь.

http://nstarikov.ru/wp-content/uploads/2015/07/МИА51-750x362.jpg

Гражданин США сербского происхождения Зак Новак тоже долгое время верил в американскую мечту, поддерживая все шаги правительства. Однако, шли годы, и в нём росло сомнение, а вместе с ним – понимание того, что с Америкой что-то не так. Пытаясь разобраться в ситуации самостоятельно, Зак читал различную литературу, анализировал информацию, полученную из СМИ, беседовал с представителями оппозиционных организаций. Когда американские бомбы упали на землю Сербии, страны, откуда родом его семья, Зак окончательно понял, что правительство США, которому он когда-то искренне верил, на самом деле – банда убийц. Когда же проамериканская хунта развязала войну на Донбассе, Зак Новак понял, что больше не может оставаться в стороне. Бросив все, что было у него в Штатах, Зак в качестве добровольца приехал в ДНР. Более того, он сказал Америке «прощай» и больше не намерен туда возвращаться.

— Зак, расскажите немного о себе.

— Я прожил в Америке всю свою жизнь. Родился в Нью-Джерси, затем переехал в Нью-Йорк. Работал на правительство в аэропорте «Ла Гуардия». У меня была ответственная должность – инспектор. Вместе с коллегами я занимался полной проверкой аэропорта и прилегающих территорий. Мы следили за безопасностью. Останавливали машины, подвозящие к самолетам топливо и продукты питания, проверяли все документы, смотрели, нет ли там оружия и взрывчатых веществ. Кроме того проверяли персонал, смотрели записи с камер наблюдения. Также совместно с полицией мы досматривали людей, искали террористов и саботажников. Я работал в ночную смену. Знаю, не все любят работать по ночам, но мне нравилось. У нас был отличный, сплоченный коллектив. Именно на этой работе я познакомился со многими интересными людьми, которые впоследствии стали моими хорошими друзьями. Нам часто приходилось работать на улице под дождем или снегом. Но когда рядом друзья, трудностей не замечаешь. Всё сопровождалось шутками, интересными беседами. В общем, было весело.

http://nstarikov.ru/wp-content/uploads/2015/07/211221212sasdfsaf1212-178x3003.jpg

— Вам повезло с работой. Но ведь многие люди в США живут и работают в плохих условиях. Некоторые даже вынуждены жить в фургончиках вместо дома или отдельной квартиры.

— Да, это правда. Всё дело в том, что средний класс в Америке практически полностью исчез. Сегодня общество там поделено на бедных и богатых. Причём, это случилось не так давно. Когда мои родители приехали в Америку он ещё существовал. Многих тогда можно было причислить к среднему классу. Сегодня же его нет. Многие вынуждены работать не на одной, а на двух-трёх работах и не по восемь часов, а по двенадцать. Да мне нравилась моя работа. Хорошие условия, прекрасный коллектив. Однако я тоже работал по двенадцать часов, потом приходил домой, отсыпался и снова на работу. В рабочие дни я не виделся ни с друзьями, ни с родными. А развлечения и личную жизнь мог себе позволить лишь по выходным. Работать по двенадцать часов, чтобы выжить, это – не «американская мечта», это – рабство.

— Скажите, вы верили в «американскую мечту»?

— Раньше я был патриотом Америки. Радикальным патриотом, фанатиком, звездно-полосатым с ног до головы. Особенно во времена президентства Рейгана. Я полностью доверял правительству и одобрял абсолютно все его действия. Когда Америка при старшем Буше бомбила Ирак, я тоже кричал: «Правильно! Так и надо!». Я искренне любил свою страну и считал, что все войны, развязанные нами, ведутся исключительно ради благих целей. Конечно, я многого тогда не знал, многого не понимал.

— А когда вы поняли, что живете отнюдь не в сказке?

— Позже, остыв и повзрослев, я начал понимать, что американская реальность резко отличается от того идеала, в который я верил в молодости. Анализировал происходящее, общался с представителями различных оппозиционных организаций, пытался узнать правду о том, что представляет собой Америка на самом деле. Что же я увидел? Грязную политику, террор, фашизм и геноцид! У меня наконец-то открылись глаза. Но я не мог до конца поверить во все это. И тут Америка напала на Сербию – страну, откуда родом мои родители. Тогда я окончательно понял, что главный враг – американское правительство. Именно от него исходит реальная угроза. При этом я не считаю саму Америку злом. Это – прекрасная страна, с красивейшей природой и в ней живут, в большинстве своём, замечательные, добрые люди. Только вот руководят ей опасные, безжалостные убийцы. К примеру, сегодня правительство Обамы планомерно истребляет чернокожих.

— Обама истребляет чернокожих? Звучит, как парадокс…

— Да. Но как бы странно это не звучало, Обама действительно делает это. Он сам – афроамериканец, но это не мешает ему убивать братьев. Они погибают от рук полиции, ку-клукс-клана, неонацистов. Правительство же не мешает этому, а наоборот – способствует.Полицейские, убившие чернокожих, в большинстве своем остаются безнаказанными: их даже с работы не увольняют, не говоря о том, чтобы посадить кого-то в тюрьму. Многие афроамериканцы выступают против Обамы, ибо права чернокожих в Америке давно так не нарушались. Боясь за свою жизнь, они вооружаются, в свою очередь убивают полицейских и тем самым только усугубляют конфликт. Что, конечно же, на руку Обаме. И если подумать, то в ситуации этой нет ничего парадоксального – все вполне объяснимо. В США давно назревает революция. Обама же делает все возможное, чтобы ее избежать. Он действует по принципу «разделяй и властвуй». Он стремится расколоть американское общество, втянуть людей в межрасовые и межнациональные конфликты. Ведь, если народ Америки, отбросив все противоречия, объединится вокруг общей идеи, то режим Обамы падет.

— Много ли в США неонацистских организаций и группировок?

— Их – огромное количество. Самая крупная из этих организаций называется NSM(National Socialist Movement, «Национал — Социалистическое Движение»). У этой организации – целая сеть представительств по всему миру. Они устраивают масштабные шествия в нацистской униформе со свастиками на флагах. Зигуя, скандируют: «HeilHitler». Призывают уничтожать «цветных». А полиция им не мешает, потому, что это – «свобода слова и самовыражения». Вот такая у Обамы «демократия». В России есть закон, запрещающий подобные организации. Там полиция с этим борется. В Новороссии марширующих по улицам неонацистов вообще трудно представить. И это – прекрасно. Я считаю, что именно здесь – настоящая свобода. Здесь – правда и справедливость. Здесь нет ненависти. По жителям Новороссии стреляет киевская хунта при поддержке Америки и Германии. В них летят снаряды и бомбы. И при этом они не обозлились и не впустили ненависть в свои сердца. Вот почему я люблю эту землю и этих людей.

— У вас на куртке нашивка с надписью «S.H.A.R.P.».Что это значит?

Я состоял в антифашистском движении под названием «S.H.A.R.P.». Это объединение скинхедов, выступающих против расовых предрассудков. Нас еще в народе называют «шарпеями». «Шарпеи» выступают против нацизма и расизма во всех его проявлениях. При этом мы не являемся ни правыми, ни левыми. Мы отлавливали на улицах ребят с нацистской атрибутикой и били их. Защищали наших чернокожих братьев от различных расистских и неонацистских группировок. Разоблачали представителей власти, исповедующих фашистскую идеологию. «Шарпеи», конечно, действуют иногда очень жёстко, но с фашистами, как по мне, так и надо. Я не жалею о том, что состоял в этом движении, и более того – горжусь этим.

— Есть ли неонацисты в рядах американской полиции?

— Конечно. И очень много. Участники движения «S.H.A.R.P.» даже проводили свое расследование с целью выявить таковых. Мы следили за ними, взламывали их странички в социальных сетях и почтовые ящики. Как результат – целая коллекция весьма интересных фотографий. На них – сотрудники полиции и представители властей на пляжах или пикниках без верхней одежды. Там хорошо видны татуировки с нацистскими свастиками и надписями «Heil Hitler». Это те самые полицейские, которые безнаказанно стреляют в людей с другим цветом кожи, это те самые политики, которые принимают законы позволяющие полицейским убивать. Они выступают за чистоту белой расы совсем, как нацисты из гитлеровской Германии или как «Правый сектор».

— То есть, американские полицейские уже не защитники, а убийцы в униформе. Настоящие фашисты. А был ли у вас негативный опыт общения с полицией?

— Когда я был за рулем, меня остановила патрульная машина. Мне приказали выйти. А в руке у меня был сотовый телефон. Они закричали: «Бросьте оружие!» и нацелили на меня пистолеты. Одно неосторожное движение, и я бы с вами сейчас не разговаривал. Многих людей в Америке полицейские убили лишь потому, что приняли сотовый телефон за оружие. Я не знаю, кто и по каким методикам сегодня тренирует американских полицейских, но из них сделали настоящих убийц-психопатов. Раньше они себя так не вели. А если использовали оружие, то старались стрелять по ногам. Сегодня они стреляют в голову. Причем застрелить могут не только из-за сотового телефона, но абсолютно из-за любого предмета в вашей руке. Ложку могут принять за нож, чашку, за гранату, и вы упадете с пулей в голове. И хорошо ещё, если с одной. В вас могут выпустить двадцать пуль, пятьдесят пуль, сто пуль. Вот зачем они это делают? Необъяснимо. Чтобы обезвредить преступника достаточно одного меткого выстрела. Но зачем десять полицейских стреляют в человека с разных сторон, тратя на него по обойме? Это – ненормально, сумасшествие какое-то! Так что, повторюсь, я не знаю, кто их тренирует, но они стали очень опасны. Даже их внешний вид теперь пугает. Ведь ходят зачастую не в униформе, а в броне, как в какой-нибудь антиутопии. Как в романе Оруэлла «1984».

http://nstarikov.ru/wp-content/uploads/2015/07/sadfsadfweqrweqrsda123123-189x3003.jpg

— Раз уж разговор зашел об антиутопиях, скажите, могут ли в Америке арестовать человека за его политические убеждения?

— Конечно, я знаю немало таких случаев. Один мой знакомый выступал за свободу Палестины, расклеивал листовки, проводил акции, направленные против агрессивной политики Израиля. Так вот в один прекрасный день к нему в дверь постучались сотрудники ФБР и забрали его на допрос. За что? Только потому, что он выступал за свободу Палестины? Если вы не согласны с политикой правительства и активно заявляете об этом, вас тут же берут под наблюдение: следят за вами, прослушивают телефон, читают почту. Когда я со своими товарищами выходил на акции протеста, то видел, что нас снимают со всех сторон десятки камер, фиксируют наши лица. Их излюбленная методика – отснять лица лидеров, установить их личности, а затем подбросить в машину, сумку или квартиру взрывное устройство. И вот вы из оппозиционера превращаетесь в опасного террориста. При этом потребуется очень хороший адвокат, чтобы доказать обратное. И то не факт, что ему это удастся.

— Как отреагировали ваши друзья, когда узнали, что вы собираетесь поехать в Новороссию и вступить в ряды добровольцев?

— О своем намерении я рассказал только двум самым лучшим друзьям. Потому что был в них абсолютно уверен. Просто я боялся, что эта информация попадет в ФБР и меня задержат в аэропорту. Друзья поддержали меня. Потом, об этом узнали многие, и реакция была самой разной. Некоторые мне говорят: «Зак, зачем тебе это? Возвращайся домой». Я же им отвечаю: «Нет. Мой дом здесь».

— То есть вы не намерены возвращаться в Америку?

— В ближайшее время – нет. Приехав сюда, я пожертвовал многим. Я оставил в Америке работу, квартиру и машину, друзей и родственников в конце концов. Но я горжусь, что принял такое решение и делаю всё, что в моих силах, чтобы помочь народу Новороссии. Я зол на американские власти по многим причинам. Но главное – я не могу простить им Сербию и я никогда не прощу им Донбасс. Я собираюсь жить здесь, делать всё для того, чтобы Новороссия окончательно обрела независимость, и я хочу стать гражданином этой новой страны, которую я полюбил всем сердцем."

http://nstarikov.ru/wp-content/uploads/2015/07/МИА-1-750x531.jpg
http://nstarikov.ru/wp-content/uploads/2015/07/МИА-750x424.jpg
http://nstarikov.ru/wp-content/uploads/2015/07/МИА3.jpg

Николай Стариков

Источник: cont.ws.

http://oko-planet.su/politik/politiklis … -ssha.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

76

Игорь Безлер. Субъективное мнение
http://www.e-news.su/uploads/posts/2014-10/1413893231_1413882124_1413867817_igor_bezler_speech_on_camera.jpg
Здравствуйте друзья! Многие меня спрашивают в социальных сетях о моем отношении к одному из командиров ополчения, генерал-майору ДНР Игорю Николаевичу Безлеру.
Я напишу не много. Написанное будет носить субъективный характер и вы вправе с ним не согласиться.

Игоря Безлера (Беса) я знаю лично с 7 апреля 2014г. Видел я его и ранее, однако познакомились мы с ним после нашего штурма здания бывшего СБУ в Донецке. Мы не часто с ним после этого общались, но достаточно, чтобы у меня могло сложиться о нем мнение. Я даже успел по ошибке в подвале у него посидеть... Многие интересуются о моем отношении к Бесу, как к командиру. Об этом и напишу.

Я считаю Безлера очень хорошим командиром. Этот человек был реальным и непререкаемым авторитетом ополчения Горловки и весьма уважаемым многими ополченцами других подразделений. И он таковым, по большей части, остается и по сей день. Не смотря на то, что он вышел с Новороссии достаточно давно. Игорь Николаевич один их тех людей, которым звание генерал-майор было присвоенно заслуженно и справедливо. Это второй генерал-майор в ДНР по счету после Хмурого, если кто не помнит.

Мне очень запомнились два эпизода, которые я хочу поведать вам и которые помогут вам понять отношение Безлера к работе.

1. Игорь самым первым в ДНР (еще задолго до создания контролирующих органов) ввел финансовый мониторинг субъектов предпринимательства на предмет воровства ресурсов. Я был свидетелем того, как инспекторы доложили Безлеру о том, что обнаружено хищение средств руководством предприятия Артемуголь на несколько миллионов гривен. Расхититель был задержан и инспекторы доложили, что он предлагает за свою свободу лично Безлеру деньги. Озвученная сумма была весьма высокой... с шестью нулями. Знаете что сказал Бес? Он приказал приковать вора к электровозу и держать его там до тех пор, пока не вернет все украденное. Не знаю как вам, но после этого эпизода Безлер очень вырос в моих глазах.

2. К Бесу привели женщину, у которой в ларьке обнаружены сигареты, номер партии которых совпадал с партией, которая поступила в качестве гуманитарной помощи. После непродолжительной беседы дама сдала ополченцам схему хищений с гуманитарных складов.

Скажу так: Беса боялись даже некоторые воровитые министры ДНР и оказаться у него под подозрением означало заиметь длинные бессонные ночи в ожидании ареста.

Игорь многим не нравился, многие в нем чувствовали угрозу. Многие чувствуют и по сей день. Главным персонажем ночных кошмаров у воров и предателей после Стрелкова (упоминание о котором даже сейчас заставляет биться негодяев в припадках дикого ужаса) является Безлер. Считаю, что Бес был один из не многих командиров, в правильном понимании этого слова.

Отношения у нас были не плохими. Я знал, что при должной аргументации он мне никогда не откажет. И Николаевич всегда относился с пониманием и часто помогал. С его помощью вышло передать цистерну дизтоплива в Славянск. Это он дал камаз для того, чтоб доставить в Славянск несколько генераторов. Это он помог вооружить наш автопатруль, когда мне отказали все. Это Бес дал деньги для частичного довольствия раненным в госпитале, когда премьер-министр Саша Бородай в этом отказал.

Тот патруль, который Безлер помог вооружить, работал не плохо. И даже оброс боевыми трофеями. И когда у Беса случилась нехватка оружя, я лично повез ему несколько трофейных АК. Сдал их в оружейку, а один отнес Игорю. Сюрприза не вышло, в тот день погиб его товарищь с позывным Василич, было не до автоматов... И я увидел, как тяжело Игорь переживает гибель своих солдат. Весьма показательно. Бойцы чувствовали отношение к себе и выкладывались по полной.

Ну как-то так. Много чего могу написать. Но, думаю, написанного достаточно.

Вы можете сказать, мол не знаешь ты многого, и многого не видел. Да, я многого не знаю, много слышал слухов и обвинений в адрес Беса. В то же время что-то, да знаю. С некоторыми моментами его поведения и работы я тоже не совсем согласен. Но я же не зря написал, что эта статья и материал в ней субъективные. И я, опять же субъективно, считаю Безлера достойным командиром и воином.

Евгений Т.
Депутат Парламента Новороссии, ополченец

http://www.e-news.su/v-novorossii/68142 … nenie.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

77

ТАКОЕ МОЁ ДЕЛО. ВОЙНА ГЛАЗАМИ ДОБРОВОЛЬЦА

http://cont.ws/uploads/pic/2015/8/otvaga2004_dobrovolets_02%20(1).jpg

Почему люди добровольно идут на войну? Каждый это решает сам, и мотивы разные. Но то, что существует какая-то предопределенность, в этом я уверен.

В моей семье всегда считалось почетным служить в армии. Дед прошел финскую и Великую Отечественную, братья матери были офицерами, старший брат прослужил два года и, вернувшись из армии, все дразнил меня, что я еще салага и жизни не видел. Я и сам считал, что мужчина обязан узнать, что такое военная служба. И не просто хотел в армию, я туда рвался. Когда началась война в Приднестровье, я понял – это мой шанс. Туда ехали добровольцы. А им не нужны военкоматы и согласие родственников.

В первые же дни в Приднестровье я осознал, что побудительные мотивы, толкавшие меня на войну, навсегда остаются в прошлом. Энтузиазм, патриотизм и прочие высокие понятия выбивает первым же артобстрелом. После этого или начинаешь жить на войне, или надо уходить.

Помню один из ночных артобстрелов в Приднестровье. По нашим позициям бьют минометы румын. Недолет. Перелет. Бах – накрыло! Побежали смотреть, все ли живы. Обмениваемся впечатлениями. Стреляем в ответ. Короче, жизнь идет.

Пошел в блиндаж за патронами. А там сидит один боец, зажался в угол, трясется.

– Ты чего?

– Страшно, – отвечает.

– Так ты в темноте сидишь, вот тебе и страшно. А ты выйди на воздух, посмотри вокруг. С народом поговори. Веселее будет.

– Там убьют.

– Вот здесь тебя точно убьют. Потому что ты один и от страха трясешься.

Потом его фотографию опубликовали в журнале «Столица». Шинель мешком, каска съехала, из-под нее глаза, как у барашка на бойне. Называется «Недетское лицо войны». Увидел, даже передернуло. На позиции было полно настоящих мужиков, которым, если и было страшно, то виду не подавали. А сняли именно этого.

Азарт от опасной игры проходит быстро. Стоит увидеть первую смерть.

У нас ранило парня. Вчетвером понесли его на плащ-палатке к «скорой». Врач посмотрел и сказал: «Поздно. Он уже умирает».

Я не поверил: парень же только что был жив! Смотрю в его глаза, в них вспыхнул и стал меркнуть огонек. И вдруг я почувствовал, что не его, а мое тело наливается холодом… Словами это не передать. Длилось всего мгновение. Потом я будто из глубины вынырнул. Разом навалились звуки, запахи… «Это война. Здесь убивают», – вспыхнуло в сознании и осталось там навсегда.

На войне свой, особый юмор. Люди учатся смеяться, когда вокруг вовсе не до смеха. С наших позиций в рембат ушел БТР, и мы пошли в Тирасполь его искать. А в городе уже Лебедь с Бергманом, там свои порядки. Перебрались через мост.

Идем с автоматами и рюкзаками. От перекрестка к нам понеслись два УАЗика. Выскочили десантники, с пулеметами и в брониках.

– Все, приплыли. На войне не пристрелили, так сейчас свои добьют, – прокомментировал Валерка.

– Не-не-не трясись. До-до-говорим-ся. – Я был после контузии и сильно заикался.

– Куда идем? – спрашивают десантники.

– Бэ-эт-э-эр потеряли. Во-от ищем, – отвечаю.

– Как потеряли?

– На-а по-озиции пришел, а бэ-тэ-э-ра нет. Вот и и-ищем. – Чувствую, что они не въезжают, от этого волнуюсь и заикаюсь еще больше.

– А ты че заикаешься?

– А ко-огда тебя же-железякой по башке шлепнет, ты-ты еще не так го-о-о-ворить будешь.

Посмеялись и отпустили.

Меня контузило легко, но заикался месяца два. У ребят был лишний повод для смеха. Подхожу раз к штабной палатке. Новобранцы кружком сидят. Вижу, Вася идет.

– 3-здо-рово, брат! – Протягивает мне руку.

– При-и-ивет, – отвечаю.

– Ты-ы че, га-ад, дразнишься?

– Ва-ась, я не дра-азнюсь. Я тоже ко-онтуженный.

Все просто легли от хохота. Встретились два красноречивых и устроили бесплатный цирк.

В Приднестровье я убедился, что разница между солдатом срочной службы, ополченцем из местных жителей и добровольцем – колоссальная. Первый просто тянет лямку, второй оказался на войне волею судьбы, а третий попал на нее сознательно. Были случаи, когда сотня ополченцев снималась с позиции и бежала в тыл, едва заслышав стрельбу. И тогда их места занимали добровольцы. Пятнадцать человек держали оборону там, где должна была стоять сотня. Не потому, что мы супермены и нам не было страшно. Просто доброволец – внутренне другой человек. Он не бежал от войны, его туда не посылали. Он пришел на нее сам.

В Сербии была другая война. Но и там разница между добровольцами и местными ощущалась сразу. Когда мы приезжали на позиции, сербы выли: «Все, приехали русские, сейчас начнут войну в полный рост».

Мы всегда выходили на задание груженые, как верблюды. «Рожков» как можно больше, гранат, патроны россыпью – по всем карманам. Садимся в машину. Смотрим на сербов: один-два «рожка», пара гранат.

– Ребята, вы на войну или на пикник? – спрашиваем.

– На войну, – отвечают на полном серьезе.

– А что вы там с одним магазином делать собрались?

– Постреляем и вернемся назад.

Вот такое отношение к войне.

Или что такое засада по-сербски? По нашим понятиям, сел в засаду, дождался и врежь от души, чтобы никто не ушел. А они подпустят мусульман поближе, постреляют друг в друга, перебросятся парой гранат – и в разные стороны. Потом долго спорят, кто кого победил.

Это в разведке, а в обороне еще смешнее. Окопы сербы рыли на обратной стороне холма, чтобы мусульманам не было видно. А те со своей стороны также окапывались. Вот и сидели на разных склонах неделями. Ничего, что противника не видно, зато не убьют.

Или идет бой. Пробегаю мимо минометчиков. Сидят, пьют ракию.

– Что не стреляете, мужики?

– Мин нет.

– Хрен с вами!

Бегу назад. Опять сидят, пьют.

– Что не стреляете?!

– Мин нет.

– Так вон же мусульмане, под носом бегают. Стреляйте из автоматов.

– Нет, мы минометчики.

– Твою маму, тогда поезжай за минами! Вон машина стоит!

– Нельзя оставлять позицию. Бой идет.

– Ну так стреляй из автомата!

– Мы же минометчики.

Первое время удивлялся, как они бережно воюют. Мы в дом сначала гранату бросаем, потом очереди по углам. Раскрошим, что осталось, заминируем и уходим. А сербы аккуратно входят. Чтобы не повредить что-нибудь, вдруг в хозяйстве пригодится. И эта непонятная для войны бережливость чувствовалась во всем.

Я все спрашивал сербов, почему не взрываете мосты. Рванули бы пару, проблем было бы меньше. «Нельзя, – отвечают. – Нам тут потом жить».

В последний приезд, в девяносто пятом, убедился, что люди за четыре года войны отупели до крайности. Например, дают бойцу задание. Встает и идет выполнять. В полный рост. Смотришь на него и думаешь: «Дурак, тебя же сейчас срежут». А ему уже все равно. Убьют так убьют.

У меня тоже такое было. Идешь, а сил уже нет. Надоело все. Хочется лечь и не двигаться. Мысли появляются глупые: «Пусть убьют – упаду и отдохну». Несколько раз в обморок падал. Шли в гору, вдруг ноги стали ватными, в глазах темно. Словно провалился куда-то. Открываю глаза. Надо мной знакомые лица. «Ты чего?» – «Ничего». – «Тогда пошли». Но стоит показаться противнику, или что-то мелькнет между деревьями… Откуда только силы берутся! Потому что жить хочется.

http://cont.ws/uploads/pic/2015/8/otvaga2004_dobrovolets_01.jpg

К войне трудно привыкнуть. Еще труднее с нее вернуться. Сознание не выдерживает резкого перехода из одного мира в другой. Но я никогда не понимал этого ветеранского надрыва.

Уважаю воевавших ребят, сочувствую. Но как увижу, как кто-то рвет на груди тельник и орет: «Я воевал!» – меня аж передергивает. Деды наши четыре года на самой страшной войне пробыли. Видели то, что нам и не снилось. Спросите тех, кто в пехоте или в разведке воевал, много они фрицев завалили? Никогда не скажут. А я теперь знаю: и резать им приходилось, и в упор стрелять. Если уж ветераны той войны молчат, то что уж нам голосить.

Приднестровье, Сербия… Доброволец – он везде доброволец. У него другой психологический настрой. Он никого не винит за то, что оказался на войне. Иногда приходит мысль: «Что я тут делаю?» А потом продолжаешь делать свою работу. Ту, которую за тебя не сделает никто.

Александр Мухарев

Журнал «Солдат удачи» №4, 2000
Олег Светлый

http://cont.ws/post/107104

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

78

Жители Горловки: «Отгоните их от города, идите в наступление, что вы здесь сидите!» (ВИДЕО, ФОТО)
СТЕШИН Дмитрий
КОЦ Александр
--

Военкоры Александр КОЦ, и Дмитрий СТЕШИН провели сутки на одном из самых обстреливаемых участков обороны Горловки.

Инфобомба

В минувшее воскресенье Горловку в общей сложности обстреливали 16 часов подряд. Били по позициям ополчения. Но, как это бывает с «высокоточным» украинским оружием, разрывы звучали и в мирных кварталах. Отключилось электричество, перебило водопровод…

После обстрела карьера со спасающимися от страшной жары горожанами, терпение у ополченцев закончилась. Поначалу информация поступала страшная — множество погибших, полсотни раненых. Впрочем, в больницах города нас заверили, что массового наплыва раненых в тот день не было. Как и погибших. Зато были контуженные и до смерти перепуганные. Ведь к водоему приходят с детьми…

Сам по себе вероломный артналет по месту отдыха породил в Интернете бурю слухов, обросших небывалыми подробностями. Что, конечно, не оправдывает самого факта удара по городу, пусть и без жертв.

«Ответка», как называют здесь контрбатарейную борьбу, была жестокой и очень точной. В Майорске артиллерия ДНР накрыла склад боепитания и сами батареи, с которых в последние дни обстреливали город. То, что попали, видели даже жители Горловки.

http://s5.stc.all.kpcdn.net/f/4/image/87/52/985287.jpg

Следы обстрелов Горловки. Фото: Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН

Весь понедельник в многострадальном городе было тихо. К вечеру в легком и прохладном летнем сумраке на секунду показалось, что вернулась мирная жизнь. Барышни чуть ли не в купальниках прогуливаются важно, но в то же время, маняще. Толпы детей у подъездов, бабушки на лавочках. Мужчин мало, те, что изредка встречаются — в военной форме. И слишком мало в городе машин — можно переходить любую улицу, не глядя по сторонам.

Алкоголь перестают продавать с семи вечера. Тот, кто не понимает, пытается «выкружить» бутылку любыми путями или делает запасы, рано или поздно попадает на перевоспитание к ополчению. В одном из подразделений на оборонительных работах трудятся чуть ли не три десятка горловских алкоголиков, залетчиков и мелких крадунов. Кормят их из одного котла с солдатами, а физический труд на свежем воздухе творит чудеса.

Например, алкогольный загар быстро вытесняется загаром естественным. При нас, на одном из блоков команда деклассированных элементов очень бодро и сноровисто возводила стену из мешков с песком. В Горловке вообще порядки строже, чем в Донецке, где днем можно повстречать бредущих куда-то по жаре алкогольных зомби. Наверное, можно найти этим людям какие-то оправдания, сославшись на войну. Парадокс в том, что Горловка не выстояла бы год в полуокружении, если бы в ней не было порядка в том числе, и на улицах.

Мы дожидаемся у штаба окончательного, темно-синего сумрака и едем на передний край, к шахтным поселкам 4\5 и 6\7. Они в последнее время постоянно в сводках обстрелов. По дороге останавливаемся в каком-то темном квартале у магазина, который до комендантского часа торгует через амбразуру, прорезанную автогеном в стальном листе. Из темноты вдруг появляются десятки людей, они как мотыльки слетелись к свету. В квартале с утра нет электричества, а в магазине молотит генератор и светит желтая лампочка.

— Нет минералки холодненькой, — говорит нам продавщица, — не хватает электричества на все холодильники. Запитываем только те, что с мясом…

Сопровождающих нас ополченцев пропустили без очереди сами люди, по собственной инициативе.

Спрашиваем: «Что взять ребятам на позиции?». Обычно мы приезжаем, нагруженные лимонадом, сушками и сигаретами. Но нам отвечают: «Ничего не надо, все есть».

Ополчение стоит на территории какой-то строительной базы. Хозяева выгоняют свои автомобили, а наши машины заботливо ставят в укромное место — между забором и стеной склада. Такая вот форма гостеприимства высшей степени. Тут каждый метр исклеван осколками, каждый угол и каждая тропинка. «Давно стоим здесь, они хорошо пристрелялись», — объясняет нам ополченец.

Минная тропа

В офисе, где мы поселились, стекол нет, окна заставлены офисной мебелью — хоть какая-то призрачная защита от осколков. Над головой вдруг начинает лупить пулемет — стреляют по беспилотнику. Такое вот безобидное фронтовое развлечение. Правда, бывает, что после разведки прилетают снаряды.

В 23.00 все ждут начала артобстрела, но ночь проходит в какой то кромешной тишине. В пять утра мы отправляемся на один из передовых опорных пунктов и наш проводник объясняет эту тихую аномалию:

— Накрыли их вчера ночью хорошо, даже очень. Зарево было в полнеба, в рации они просто визжали. Думаю, раненых своих зализывают сейчас.

Мы шагаем по тропе между двух колоссальных рукотворных гор — терриконов. Вода проточила в склонах причудливые разноцветные складки и морщины. Похоже на Марс в голливудском исполнении. Но на нашей тропинке через каждые пять метров приземлялись минометные мины и выстрелы от СПГ. Поэтому шагать по ней очень неуютно. Из земли торчат хвосты от минометок, а вот дюралевых хвостов от СПГ нет. Ополченцы собирают их вместо грибов, за каждый хвост в скупке металлолома дают восемь рублей. Получается, что украинские эспэгэшники «спонсируют терроризм».

На вершине террикона свищет ветер. Парни быстро ломают деревянные упаковки от цинков, разжигают костер, ставят чайник. Два щенка, вне себя от радости, обнюхивают гостей. Хозяева объясняют:

— Был у нас пес, позывной Ермак, за минуту до выстрела из миномета начинал гавкать. Как? Почему? Мы так и не поняли. А потом он со стаей от нас ушел. Тут же люди поубегали, собак цепных оставили прорву. Так они тут такими бандами ходят!

С гребня террикона мы видим нейтралку — пологую долину перед грядой холмов. На ее вершине — многоэтажки Дзержинска, где стоят батареи, утюжащие Горловку.

В подзорную трубу нам показывает деда, который выводит корову. Ополченцы заключают — в ближайшее время обстрелов не будет. Верная примета — дед с коровой. Скорее всего кто-то из ВСУ предупреждает его перед началом очередного рубилова. Не все же там, в ВСУ — звери, чисто теоретически?

— Мы наблюдали, как градами мимо нас в сторону города пуляли, — возвращает нас в реальность ополченец Пит. — Два залпа было. А по нам регулярно пуляют — САУ, пушки Д-30, БМП, танки… Бывают и потери. Они там у себя нормально понастроили. Внаглую, пока перемирие, подвозили бетонные плиты, кранами разгружали, устанавливали. Только построились и начинают по нам долбить. Дней десять затишья за все перемирие и было.

Мы двигаемся дальше, в «номерные» шахтерские поселки, где по официальным данным осталось лишь 10% жителей. Скачем на разбитой буханке по такой же разбитой дороге. Автомат водителя лежит под рукой, на торпеде, дульным срезом вперед, в лобовое стекло. Кончик ствола держит сильный магнит — такой вот местный лайфхак. Мы проныриваем под трубами водовода, по нему снабжается Донецк, поэтому ВСУ постоянно обстреливает и сами могучие трубы, и насосные станции.

Нам рассказывают, что ОБСЕ попросили приехать и побыть вместе с ремонтной бригадой — в Горловке полностью подачу воды не восстановили, а жара хорошо за тридцать градусов. В прошлый раз, правда, заслышав первые залпы сотрудники миссии заскочили в свои джипы и сбежали, бросив работяг. Хотя должны были гарантировать им безопасность. Не получилось, не стали слушать европейцев потенциальные «европейцы».

Страшный парадокс

С очередных позиций на окраине поселка 6/7 видны укрепления противника. Ложимся на насыпи, до «зеленки» метров восемьсот. Рядом лежит молоденький ополченец, губы в молоке — пил из банки, минуту назад. Он объясняет нам диспозицию:

— Сами видите в непосредственной близости флаг украинских войск. Открытая местность, часто обстреливают. Прям с той зеленки выезжает танк. Стреляет по нашим ребятам, да и по мирному населению. Наши позиции им давно известны и пристреляны.

— А по городу тогда зачем они стреляют?

— Прикол, может, у них такой. Из-за Дзержинска гаубица по городу постоянно бьет, ее тут хорошо слышно.

— В поселке кто-то остался?

— Очень мало. Многие дома разбиты. Полтора месяца назад мужчина сгорел вместе с хатой — прямое попадание. Наши ребята его вытаскивали.

http://s1.stc.all.kpcdn.net/f/4/image/88/52/985288.jpg

В поселке 6/7 останавливаемся у памятника — кассета от реактивного снаряда от системы «Ураган» стоит вертикально на обочине. Ее основание укрепили кучей камней и осколков. Ополченец с позывным «Уж» перебирает осколки, как жемчуга, и комментирует:

— Это свеженький совсем — 120 мм минимум, это от минометок…

Впрочем, в пояснениях нет смысла — следы от этого «Урагана» и прочего добра на каждом доме. Если, конечно, он не выгорел дотла. Улица пуста до горизонта. Мы снимаем разрушения, пока из проулка на нас не выворачивает женщина в цветастом халате. В руках у нее банка с молоком. Чуть ли не хором спрашиваем:

— Как вы тут живете?!

— А вы сами не видите… — разводит руками Людмила. — Из 500 жителей человек 60 осталось.

http://s2.stc.all.kpcdn.net/f/4/image/89/52/985289.jpg

— Почему не уезжаете?

— А где и кому мы нужны в таком возрасте. Пока дома у оставшихся целы, никто никуда не собирается уезжать. Была перебита высоковольтная линия, ремонтники сделали. А по поселку уже наши мужчины чинили. Ремонтники здесь отказывались работать. Вода есть.

— Обстреливают часто?

— Ежедневно. С Дзержинска, с Майорска…

— А случись чего, «скорые» приезжают?

— У нас дом горел, пожарные приезжали со своими люстрами. Обстрел начался, еле выбрались. Больше не ездят. «Скорые» и подавно не поедут.

— Я им медсестру отправляю, когда необходимо, — говорит Уж. — И медикаменты им на всякий случай оставили…

— Медикаменты есть, — подтверждает Людмила, — в школе, там у нас и бомбоубежище есть, только идти очень далеко…

Когда общаешься без камеры с жителями города, постоянно подвергающимися смертельной опасности, все чаще шальной искрой выстреливает даже не просьба, а требование:

«Отгоните их от города, идите в наступление, что вы здесь сидите!».

Хотя все прекрасно понимают, что любое наступление — это потери. У каждого есть родня в ополчении, и никто, конечно, не знает, кому повезет в бою.

Страшный парадокс противостояния на Донбассе, когда ради мира нужна война.

http://rusnext.ru/recent_opinions/1439384425

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

79

НАУКА РУИНУ ЛЮБИТЬ
Aug. 23rd, 2015

http://ic.pics.livejournal.com/putnik1/11858460/2253554/2253554_600.png

http://ic.pics.livejournal.com/putnik1/11858460/2253257/2253257_600.png

Я пока что не могу заставить себя писать о глобальном. Все слишком очевидно, возможные варианты и вероятности их развития ясны, точных прогнозов не даст никто, толочь воду в ступе бессмысленно. Остается только ждать. А до тех пор писать, если не о прошлом, то о мелочах, которые бывают важнее чего-то масштабного.

Вот, например, пришло мне нынче письмо из Полтавы. Пишет ровесница моей дочери. Мы незнакомы, но изредка переписываемся уже год. Они с мужем не сказать, что политичны, но происходящее им не нравилось с самого начала, и они делились со мной впечатлениями, прося совета по конкретным вопросам. А потом мужа забрили.

И вот, сообщает: с неделю назад мужа привезли домой, на четверть живого. Не пуля, не мина, не осколок. Просто трепались солдатики и по ходу он, не сдержавшись, сказал кое-что из того, что думает. Даже не про фашистов или еще что политическое, а просто что власть врет, страну продают, а воюют они не с РА, которую никто не видел.

А потом, через пару дней, в часть приехали какие-то гражданские, поговорили с командиром, вызвали мужа, вывели во двор и на глазах у всех остальных избили. Били минут пять, но по-страшному, очень умело, отбив все, что можно; потом уехали,  а парня комиссовали, не поставив в документы пометку, что был на фронте.

Добавить нечего.

http://putnik1.livejournal.com/4486799.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

80

Доброволец «Вадим»: «Призрак» сражается против украинской и российской олигархии
Александр Чаленко побеседовал с бойцом бригады «Призрак», который добровольцем приехал из Испании

В настоящий момент он находится на отдыхе в России, а через некоторое время вновь отправится на войну в Донбасс.

- Почему вы решили отправиться на войну в Донбасс?

— Я решил поехать в Донбасс по многим причинам. Я следил по интернету за протестами на майдане почти с самого начала, и негодовал, отмечая ведущую роль нацистских группировок в движении. Позже, когда началась война, я, мучаясь от бессилия, видел, как украинская армия и нацистские батальоны жестоко расправлялись с мирными жителями Донбасса. После этого, обдумав и проанализировав ситуацию в своей собственной стране, я укрепился в идее пролетарского интернационализма и решил бросить все (учебу, друзей, семью, невесту) и уехать.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-08/1440704090_1014095167.jpg

- Вы поехали вместе со своими товарищами?

— Нет. Со мной никто не поехал. Я приехал на Донбасс один.

- Вы коммунист?

— В настоящее время я не являюсь членом никакой коммунистической организации. Но был им в прошлом.

- Почему решили вступить именно в бригаду «Призрак»?

— Потому что считаю, что «Призрак» — это бригада, которая лучше всего представляет интересы народа. Кроме того, это единственный независимый батальон, оставшийся в Луганской республике, и он сражается против олигархии как украинской, так и российской. Но главная причина в том, что в «Призраке» есть Добровольческий коммунистический отряд — формирование, которому я симпатизировал, будучи в своей стране, и к которому всегда мечтал примкнуть.

- Кстати, кто-либо из ваших бабушек или дедушек воевал против Франко?

— Нет. Никто из моих дедушек и бабушек не участвовал Гражданской войне в Испании.

- Собираетесь ли вы использовать военный опыт, полученный в Новороссии?

— Да. Когда наступит момент начинать революцию в Испании, я постараюсь готовить коммунистов, которые захотят в ней участвовать, чтобы они были готовы ко всему.

- Расскажите о боях, в которых вам приходилось участвовать.

— Я не могу рассказывать о боях или раскрывать подробности этих действий. Но, обобщая, могу сказать, что я был задействован в действиях оборонительного, а не наступательного характера.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-08/1440704130_1014095184.jpg

- Как вам Алчевск? Как вам тамошние люди?

— В Алчевск направляют на отдых по возвращении с передовой. Там я вел обычную жизнь. Мне нравилось общаться с местными жителями, было интересно, что они думают, что за люди живут в Донбассе. Я познакомился с одной старушкой, очень хорошим человеком, которая относилась ко мне, как к сыну. Мы часто навещали ее с двумя итальянскими товарищами из отряда. С ней мы подтянули наш русский, она помогала нам со стиркой, объясняла, как куда проехать по городу.

Однажды мы познакомились с очень странным мужчиной, и позже пришли к выводу, что это был шпион или просто работал на укров. Он пытался дать нам денег, чтобы мы вернулись к себе домой. Мы отказались, вырубили его и арестовали.

- Успели ли вы познакомиться с русскими националистами, которые воюют в Донбассе?

— К сожалению, да, я познакомился с парой русских националистов. И мне пришлось жить вместе с ними на одной базе. Но я старался избегать общения с ними. Хотя со временем я понял, что они представляют собой незначительное меньшинство и что на политическом уровне их влияние равно нулю, а, значит, они не представляют опасности ни для народной идеологии, главенствующей в бригаде «Призрак», ни для прогрессистских идей новых республик.

Также я должен сказать, что те националисты, которых я знал, не были похожи на нацистов, которых мы встречали в наших странах. Это были нормальные ребята, с немного путаными идеями, но целью которых было защищать то, что они считали своей Родиной, русскую землю. Вряд ли хоть один из бойцов «Призрака» назвал бы себя фашистом. Если бы это случилось, его выгнали бы его собственные товарищи. «Призрак» — это не только боевое формирование, это еще и социально-политическое движение. И, в основном, это, конечно, сила левого толка.

- Что вам понравилось во время вашего пребывания в Донбассе?

— Меньше всего мне понравилось и больше всего проблем доставило незнание языка. Естественно, еще по поездки я предполагал, что будет непросто. Я больше всего мне понравилось то, что я познакомился со всеми этими ребятами из «Призрака», особенно из отдела пропаганды, а также чувство товарищества и единства с моими товарищами из ДКО и с добровольцами-интернационалистами из Италии и Сирии.

Беседовал Александр Чаленко

http://www.e-news.su/v-novorossii/72142 … arhii.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

81

Под гнётом трудолюбивых террористов: Киевлянка о Донецке
Мысли о переезде из Киева в Донецк посещали меня уже давно. Наблюдая за «революцией гидности» во всей ее красе, и за тем, как менялась моя любимая столица, я высказывала свою точку зрения и писала блоги, критикующие новую украинскую власть.

Почти сразу после того, как Служба безопасности Украины задержала одного из моих единомышленников, мне также поступило предупреждение: либо я прекращаю писать, либо меня ждет та же участь.

Я должна была сделать выбор, пожалуй, самый сложный за всю свою жизнь. Оставить уже полюбившиеся проспекты красивейшего Киева, оставить возможность в любой момент посетить родную Одессу, в которой я родилась, да и, наконец, лишиться руководящей должности в элитной компании – конечно, это было непросто.

Но я понимала, что главное, всё же, не лишиться самоуважения и быть честной перед самой собой. Через несколько недель я уже летела в Ростов — для того, чтобы оттуда приехать в Донецк – город, в котором я могла, наконец, увидеть всё своими глазами и продолжить отстаивать свою позицию.

Так я оказалась в Донецке.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-09/1441284709_11794246_10207154736090332_5289582923511963194_o.jpg

Миф №1: «Грязный Донецк. Дончане алкоголики и бездельники. Город в упадке и под гнетом террористов»

Первое впечатление – шокирующие чистота и порядок. Поиски брошенного мимо урны мусора тщетны, чего не скажешь о поисках социальных работников, регулярно занимающихся уборкой улиц. Невозможно не обратить внимания на удивительно ухоженные газоны и клумбы с цветами. Складывается впечатление, что для ухода за ними в Донецке существует целая огромная команда. Ежедневно по утрам и вечерам вы обязательно увидите одну, или несколько машин, поливающих всю растительность вокруг, а также людей в специально форме, подрезающих цветущие кусты и скашивающих траву.

Кроме того, сами жители города очень ответственно подходят к вопросу чистоты улиц и своих жилищ. Бабушки, сажающие цветы, подростки в парках на субботниках – это всё привычная картина в непривычное военное время.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-09/1441284765_11731775_10206950416742476_3511858109935881429_o.jpg

В центральных районах города можно найти очень много домов – жилых и муниципальных зданий, которые подвергались обстрелам. Следы от осколков видны на фасаде. Однако разбитые окна и серьезные повреждения – сквозные отверстия в стенах, либо в крышах –можно увидеть только в первые дни после бомбежек. Максимально быстро производится ремонт, и здание вновь становится пригодным. Это же касается и попавших под удар участков дороги. Их достаточно быстро приводят в порядок.

Миф №2: «Плохая мобильная связь, плохой интернет. Сбои и проблемы».

Киев отключил в регионе оператора сотовой связи «Киевстар», и все свидомые СМИ решили, что неподконтрольная Украине часть Донбасса погрузилась в темный век без интернета и общения по мобильным телефонам. А вот и нет. Во-первых, в республике продолжают работать «МТС» и «Лайф». Во-вторых, при содействии Министерства связи был создан новый мобильный оператор «Феникс», которым уже пользуются граждане. Ну и, в-третьих, без сбоев функционирует «Первый республиканский интернет», который подключила себе и я сразу по приезду – качественно и недорого.

Миф №3: «Под запретом всё украинское. Дончане на дух не переносят «мову». С глаз долой всё, имеющее отношение к Украине»

Прогуливаясь по Донецку, можно обратить внимание на нисколько не тронутые за последние полтора года напоминания об Украине. Вот, например, на главной улице города Артема уютно разместился величественный памятник Тарасу Григорьевичу Шевченко. Известно, что инициативу сместить памятник, предложенную некоторыми приезжими из Киева активистами антимайдана, резко отклонили местные жители: «Мы же не варвары. Это часть истории. Пусть стоит». Хотя и бывших киевлян понять можно, чего только они не насмотрелись во время печально известных событий в столице всея Украины.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-09/1441284781_11994075_10207338099514303_815402724_o-1.jpg

А вот и красиво высеченный бюст Ивана Франко виднеется на фасаде громоздкого здания государственной библиотеки имени Крупской. Возможно, конечно, это и покажется удивительным некоторым украинцам, но с взрывчатками на него не бросаются, не заливают краской в цвета флага Новоросии, и даже помидорами его не закидывают.

Хотите услышать украинскую речь в самом центре Донецка? Поспешите в Львівську Майстерню Шоколаду – кофейню, в одном из самых живописных мест города – на бульваре Пушкина. Официанты с удовольствием ознакомят вас с меню, но только на украинском языке – это «фішка закладу» (особенность заведения), ответят они такой как я удивленной приезжей журналистке.

Вывески с названиями улиц, магазинов, салонов красоты и прочих заведений – 50/50 — как на русском, так и на украинском языках.

Если вдруг у вас будет возможность съездить в какой-нибудь другой город Донецкой или Луганской народных республик, вы увидите, что некоторые остановки и заборчики по-прежнему выкрашены в желто-голубой цвет.

Миф №4: «Работы нет. Предприятия не работают. Производство стоит».

Многие из заводов и шахт приостановили работу, учитывая полученные в результате обстрелов повреждения. Но ДНР ведет восстановление предприятий. В марте 2015 года был полностью восстановлен Енакиевский металлургический завод, который обеспечил 7000 рабочих мест. А в июне 2015 года была запущена новая лава на шахте «Прогресс» в городе Торез, что можно считать чудом, ведь еще полгода назад она была полностью затоплена. Это 200 новых рабочих мест.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-09/1441284848_11850752_10207165826327581_2625907513849615094_o.jpg

Миф №5: «В магазинах пустые полки. Цены постоянно растут. Голод повсюду».

В Донецке работает множество различных рынков, супермаркетов и маленьких магазинчиков, в которых вы всегда сможете приобрести всё, что душе угодно. Пустых полок замечено не было. Разнообразие продуктов также присутствует. Более того, в магазинах есть и покупатели, которые нередко собираются в длинные очереди – люди тут ходят за покупками также, как и в других городах и регионах Украины.

Конечно, существует проблема высоких цен. Но разве это удивительно, учитывая экономическую блокаду Донбасса?

В заключении хотелось бы отметить, что указанные выше мифы – лишь малая часть ложной информации, посредством которой обычных украинцев продолжают изо дня в день вводить в заблуждение те, кому это выгодно.

Пора бы стать менее доверчивыми и проверять всю информацию самостоятельно. Помните: мы – то, что мы едим. Не нужно есть ложь. Ведь в результате, она и сама съест вас изнутри.

http://www.e-news.su/uploads/posts/2015-09/1441284892_11667310_10206924665978723_6561424966171382907_n.jpg

Марина Русская

http://www.e-news.su/v-novorossii/73292 … necke.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

82

В плену у "Айдара": воспоминания заключенной

http://x-true.info/uploads/posts/2016-03/medium/1457577286_18727_800.png
Когда мне говорят про "голодающую" Савченко, я вспоминаю вот про эту женщину.

Ее зовут Оксана, она жительница Луганска. Летом 2014 года ее захватили боевики батальона "Айдар" (того самого, к которому примкнула Савченко) и содержали на своей базе в селе Половинкино.

Два месяца в каменном мешке.

Потом ее освободили. Ее интервьюировали мои коллеги. И я лично с ней разговаривал.

Сегодня я впервые публикую кусочек из интервью с Оксаной. Прочитайте, это важно.

– Вас кормили?

– Очень редко, я похудела там за два месяца в одиночке на 9 килограмм, кусок хлеба для меня был счастье, который я пыталась протянуть надолго, кусок хлеба, это было что-то.

– А пить давали?

– Воду давали, в туалет как-то выводили. В камере, если это можно назвать камерой, это был каменный мешок, 80 см на полтора, где я пробыла два месяца. Это не сесть, то есть, там на земле лежал матрас и тряпки, которыми я укрывалась. Думала о детях, чтобы только с ними все было хорошо... Через месяц после того, как я там просуществовала, не сойдя с ума, я просто просила, чтобы меня расстреляли. Неправда, что говорят, когда в плену, тебе хочется свободы, через месяц мне уже не хотелось. Вначале я думала, что нас быстро обменяют, что нас найдут. Никто нас не нашел, никто нас не менял. Я умоляла расстрелять меня, потому что я жила там с мышами, с опарышами, с сороконожками, немытая.

– Общение было какое-то?

– Нет. Одиночка. Я пела, разговаривала.

– Чтобы не сойти с ума?

– Да. Пыталась делать зарядку. Попадались хорошие охранники.

– Чего они от вас хотели?

– Просто издевались. Сломить, они думали, что мы сломаемся. У них в Половинкино учебная база. И всех новичков туда свозят, и вот эти новички над нами просто тренировались. Пытались заставить нас петь гимн Украины, чего я до сих пор не знаю. Я им в ответ начинала петь песни на итальянском языке, на английском, кричала, что я умею другие песни петь, за что получала прикладом.

– Как это завершилось?

– Это даже пленом не назовешь. Я вышла из преисподней. Завершилось тоже случайно. Троих ребят, которые были со мной, их обменяли. А меня, сказали, будут менять позже. Так как получилось, что у них была ротация. И как раз это был конец октября, были выборы у них там в Верховную Раду, и меня отпустили как показательное выступление. Меня выкинули на блок-пост в Половинкино, посадили в машину, которая едет в Луганск все, отправили.

– Вас отпустили?

– Да, акт, типа они благородно поступили, два месяца меня продержали, якобы наши не захотели меня быстро менять. А они вот такие благородные, поиздевались и отпустили. Я не знаю, что я чувствовала, пока я не доехала домой, я не верила, что я живая, что я передвигаюсь, что я живу. Пережив там лето войны, потом этот плен, я до сих пор не знаю, какие силы помогли мне спастись, помогли мне выжить. Какие-то силы неведомые. Пули свистели, вот они рядом, и я была в состоянии, уже страха даже не было. Когда они нас выкрали, привезли в Хрящеватое, там бомбили, и я даже не боялась, что нас накроет снарядом, я уже даже этого хотела. Потому что это был кошмар, видеть все это. Это нереально, психологически это очень тяжело, надо быть очень сильным, чтобы это все выдержать.

– Вам оказывали психологическую помощь?

– Нет, я не прибегала, никто не оказывал помощь, пытаюсь справится сама. Я достаточно здравомыслящий человек, читаю книги, как-то пытаюсь отвлечься, общаюсь с детьми. Справляюсь сама, хотя очень тяжело.

– Вы запомнили, кто они?

– Да, конечно. К сожалению они снятся чуть ли не каждый день. Сны я не могу убрать, ни один психолог не уберет из моей головы. Я думала, я стану зверем после этого. Но я благодарна Богу, что я не стала зверем, что я осталась человеком. Везде надо оставаться человеком, в какой бы ты ситуации ни оказался. Не терять человечность, не терять лицо. Иначе наши дети нас не простят, не поймут, ради чего мы живем. Только любовь.

– Какие еще последствия были?

– Да, у меня прикладом разбита скуловая кость, я оглохла на ухо, полностью онемевшая эта часть лица, почки там, придатки и все такое. Ну это… я жива. Ну что тут говорить, я жива.

Людей, которые прошли через ад незаконной тюрьмы батальона "Айдара", - множество. Только у нас записано более 15 человек.

И я верю, что однажды все, причастные к "Айдару", будут осуждены за военные преступления.

http://x-true.info/34020-v-plenu-u-ayda … ennoy.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

83

Вернувшись с ночного дежурства от 85-него деда (ну там, утку/воду подать) узнал, что у нас новая сиделка дневная. С Запорожья.
Отмечу, что за последний год лежания моего деда, моя бабка умудрилась "сожрать" их штук семь разных. Все они были с Молдавии или Украины. Однозначно плохо к России относилась только одна - с Одессы, но надо признать, что они была и самая профессиональная среди всех сиделок.
В общем, много я узнал за последний год, но такое как про последнюю сиделку...

Лев Рэмович, следите за руками - женщина с Запорожья. Приятная хохлушка, не русская. С офигением взирает на происходящие в своей стране в последние 2 года. Ездит в Россию на заработки, чтобы прокормить двух своих великовозростных детей. А теперь АХТУНГ:
Так вот сын служит в укроармии, которая стоит под Донецком и он реально находится на передовой, а дочка работает медсестрой в Луганске (пошла работать в больницу, как только ЛНР провозглосили и начались боевые действия)
Я постеснялся задавать этой женщине вопрос - как она в таком дуализме живёт...
tirion_lan_r

http://putnik1.livejournal.com/4968925.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

84

КРОВЬ ПРАВЕДНИКА СЕГО...
Apr. 24th, 2016

В Одесском следственном изоляторе вчера вечером умер один из лидеров местных пророссийских сил Игорь Астахов...
http://fakty.ua/216000-v-odesskom-izoly … or-astahov
Он верил.
Он верил до конца.
Что взять с психа?

Память и слава.

http://putnik1.livejournal.com/5027276.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

85

«Это была очень странная война. Всё происходящее было похоже на постановку». Жительница Славянска о событиях весны-лета 2014
http://x-true.info/uploads/posts/2016-05/medium/1462181508_c1bb4dc2444b23f019a147e4f676f6c4.jpg

Время несётся стремительно, события сменяют друг друга с калейдоскопической быстротой. С момента начала событий «Русской весны» в Славянске прошло два года. Всего два года. Но, иногда, кажется, что прошло уже полжизни. Мы постепенно начинаем забывать героев тех дней, тех людей, которые первыми поднялись на борьбу с киевскими националистами.

СМИ и официальные лица стараются как можно меньше говорить о городе-герое и его жителях. И это не удивительно. Ведь то, что выстроилось в ДНР в итоге, резко отличается от того, за что поднялись эти люди тогда, два года назад. «Антифашист» решил, что это не правильно. Мы разыскали этих людей и дали им слово. Первым нашим собеседником стал народный мэр Славянска Вячеслав Пономарёв.

Наша сегодняшняя собеседница – Ирина. Родилась и выросла в Славянске. До войны была госслужащей. Дом, семья, быт. Обычная жизнь обычной женщины в обычном городе. Пока не грянул роковой 2014-й, полностью перечеркнувший всю её прежнюю жизнь. Ирина примкнула к защитникам города, хотя семья очень неоднозначно восприняла её выбор. На собрании Территориальной общины Славянска (орган местного самоуправления, учреждённый горожанами), Ирину делегировали в Народный совет.

Ирина просит не фотографировать её, и не публиковать её фамилию. Во-первых, родные и близкие осталась там, в ныне оккупированном Украиной Славянске. А во-вторых, рассказывая правду о тех событиях, можно серьёзно пострадать – такая уж сложилась ныне ситуация. Мы выполняем её просьбу.

Как всё начиналось

«События в Славянске развивались параллельно событиям в Киеве. Мы видели, что в Киеве к власти рвётся коррумпированная оппозиция. Все эти события были похожи на «дворцовый переворот», а события на Майдане были призваны скрыть закулисную игру наших продажных политиков. Так мы думали тогда. Когда случился коллапс власти, власть стала полностью недееспособной, на местном уровне было принято решение создать органы самоорганизации. Я добровольно вступила в состав инициативной группы под руководством Вячеслава Пономарёва, которая взяла на себя полномочия по реформированию административного аппарата и прежде всего, создания нового альтернативного представительного органа – Территориальной общины. Однако, я даже представить себе не могла, что наши мирные акции протеста и собрания перейдут в масштабы вооруженного конфликта и наш маленький город станет отправной точкой для большой войны…

В отличие от киевской власти и руководства донецкого ополчения мы продолжали работать в правовом поле Украины, стараясь максимально следовать букве закона. У нас была проработана своя концепция и стратегия, отличная от всех. Прежде всего, мы отстаивали свои публично-политические права и свободы, гарантированные нам Конституцией Украины и международным договорами. Страха не было, была уверенность, что мы поступаем правильно. Нашими главными требованиями были: отставка нелегитимного правительства и проведение всенародного референдума. У нас было поистине народное движение, и мы шли по пути народовластия.

События развивались очень быстро, было огромное желание восстановить социальную справедливость. Вспоминаю слова Вячеслава Пономарёва: «Друзья, каждый из вас, жителей города, является неотъемлемой частичкой целостного организма, имя которому Славянск, и только от нас с вами сейчас зависит, будет этот организм здоровым и успешным или больным и загнивающим». На первом этапе нашей деятельности первостепенной задачей было возобновить и максимально улучшить работу гражданской администрации».

Как жил осажденный город под управлением народного мэра

«До событий 2014 года я не была знакома лично с Пономарёвым, но у нас были общие друзья, которые отзывались о нём довольно положительно. Первое наше знакомство состоялось в апреле 14-го в здании горисполкома. В этот день проходило первое собрание народного совета Территориальной общины, на котором Анатолий Хмелевой (авт. – глава местного отделения Компартии, помогавший горожанам изначально), представил Пономарёва как человека, который организовал народное ополчение Славянска (отряды самообороны) и нашего руководителя. В зал вошёл коренастый мужчина лет 45. Первое моё впечатление об этом человеке было двойственным… Лишь спустя некоторое время я осознала, насколько внешность бывает обманчива и что за маской грубости скрывается умный, добрый, отзывчивый, рассудительный и весьма харизматичный человек. Знаете, я недавно начала смотреть сериал «Последний мент» с Гошей Куценко. Так вот, в какой –то степени, Пономарёва можно сравнить с главным героем , только в нашем случае, Вячеслав – последний советский человек с обостренным чувством справедливости.

Когда Вячеслав был народным мэром - город жил, работали практически все городские службы и учреждения, он отлично справлялся со своими обязанностями. Некоторые сотрудники исполкома даже заявляли, что Вячеслав – лучший мэр за всю историю Славянска. И это в военное время! Не работал только суд, прокуратура, ГАИ и налоговая. Но и это было лишь вопросом времени. Умению Вячеслава находить со всеми общий язык, можно было только позавидовать. Когда мы оформляли его на должность председателя исполкома, мне в руки попала его трудовая книжка. Весь его опыт работы был именно на руководящих должностях. Двери его кабинета были открыты для всех, в любое время дня и ночи. Он лично отвечал на все звонки горожан, старался внимательно выслушать и помочь каждому, присутствовал на всех мероприятиях и собраниях. Мы удивлялись его выносливости, старались часть его работы взять на себя, чтобы дать ему хоть немного времени для сна и отдыха. Но, в отличие от нас, рабочий день его не прекращался, наверное, даже ночью, он жил в исполкоме, спал, как и все рядовые ополченцы, на полу, позже ему кто-то принес надувной матрас. С 8.00 и до позднего вечера у дверей его кабинета стояла огромная очередь, постоянно разрывался телефон.

За время его управления была снижена на 20% арендная плата на рынках; урегулированы тарифы служб такси (транспортным отделом исполкома была введена система обязательного лицензирования на право осуществления пассажирских перевозок), было запущено два бесплатных автобуса; открыты первые социальные столовые; шел процесс национализации ряда промышленных объектов путем реприватизации в коммунальную собственность города. Была раскрыта коррупционная схема в исполнительных и правоохранительных органах. Прекратилась торговля наркотиками. Однако потом, когда Пономарёв уже был отстранён от должности Стрелковым, продажа их возобновилась. Это произошло в середине июня, на микрорайоне Артема, по улице Парковой, дом 2. Об этом нам сообщили жильцы этого дома. Информация была передана ополченцам, но никаких мер не принималось, так как нам было озвучено, что «крышеванием» этой точки занимается… (авт. – Ирина назвала нам фамилию и имя этого человека, однако, он до сих пор является высокопоставленным военным, и мы намеренно не указываем его имени, чтобы не усугублять и без того напряжённые отношения во власти республики).

Вячеслав был первым мэром, который управлял городом в условиях войны и полной экономической блокады (казначейство прекратило свою работу, перестали выплачиваться все соцпособия и зарплаты). Власть была максимально прозрачной и открытой для каждого, и самое главное - работали все службы города. Решение важных вопросов не откладывалось в долгий ящик. Все возникающие проблемы решались в кратчайшие сроки. Так мы жили».

«Одной из задач Чиркина было заставить местных возненавидеть Россию. В какой-то степени ему это удалось»

«Было это стечением обстоятельств или же преднамеренной провокацией - рассудит время, но с приходом группы добровольцев из Крыма, в город пришла война со всеми ее вытекающими последствиями… Все началось 12 апреля…В Славянске произошёл вооруженный захват горотдела милиции. Эта новость меня буквально шокировала, т.к. на тот момент мы были уверены, что большая часть сотрудников милиции была на стороне народа. На следующий день Турчинов обвинил Россию в агрессии и объявил о начале проведения АТО на Донбассе. В Изюме уже стояло огромное количество военной техники. Прошли слухи, что в городе появились «зеленые человечки». Мне, как и многим другим жителям, стало интересно проверить данную информацию. Знаете, у меня достаточно знакомых в Крыму, с которыми я периодически созванивалась и делилась впечатлениями. Так вот, поведение этих добровольцев сильно отличалось от поведения «вежливых людей» в Крыму. Изначально, о том, что в нашем городе находится «гениальный полководец», «человек - легенда», я, как и большинство жителей Славянска, узнала в мае из новостной ленты группы ВКонтакте «Сводки от Игоря Стрелкова». Открываешь интернет – есть Стрелков, закрываешь – нет Стрелкова. Такой себе фокус. До определенного момента этому «феномену» никто не придавал значения, каждый выполнял поставленные ему задачи, к тому же Вячеслав Пономарёв лично неоднократно говорил, что знает этого человека и полностью ему доверяет, называя его своим другом и помощником. Но, как говорится, «друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так».

26 апреля на общем собрании жителей Славянска было принято положение о народной дружине Славянска, в состав которой, в отличие от формирования Стрелкова, где был разный контингент, входили бывшие милиционеры, казаки и люди с военным опытом, то есть все те, кто был в рядах самообороны Славянска практически с первых дней. Нами была создана служба доверия, телефоны были переданы в СМИ. В конце апреля к нам стали поступать первые звонки с жалобами от людей на неправомерные действия ополченцев, которые были в подчинении у Стрелкова, с требованиями к Пономарёву разобраться в ситуации. Сейчас Гиркин пытается убедить всех, что порядок в рядах ополчения был только при нём. Так вот, хочу сказать, что это - полное враньё. Дисциплины не было, неоднократно наблюдались пьянки на блокпостах (особенно, в районе Черевковки). В рядах комендатуры Стрелкова при штабе СБУ, я лично видела людей из местных, которые до войны пользовались плохой репутацией: это были и бывшие уголовники, и даже наркоманы. Никакие меры к этим лицам не применялись. Несмотря на их поведение, они продолжали служить, а некоторые из них вдруг выростали в званиях, не имея военного образования.

В середине мая в рабочее время в исполком ворвались вооружённые люди. Всем было приказано оставаться на своих местах и не двигаться. Мы не понимали, что происходит, промелькнула даже мысль, что это украинская армия. Вячеслав уехал в сопровождении двоих из этих людей. Мы же продолжали сидеть под дулами автоматов. Минут через 40 он вернулся. Увидев его, некоторые сотрудники даже расплакались. Вячеслав пояснил нам, что вся эта некрасивая ситуация произошла потому, что Стрелкову якобы сообщили, что на Пономарёва готовится покушение, и он принял соответствующие меры. В этот день Вячеславу поменяли личную охрану. Честно говоря, эта новая охрана, которая сопровождала его даже в туалет, не внушала никому доверия. В интернете, в укроСМИ, начали появляться различные провокационные вбросы. Приходилось опровергать их чуть ли не каждый день.

С каждым днем ситуация внутри и вокруг города обострялась. Когда мы выезжали на запланированные собрания с жителями города, начинались интенсивные обстрелы. Как будто кто-то заранее знал время и место проведения сборов. Внутренние разногласия так же усиливались… Позже начались открытые гонения на членов Народного Совета. Люди стали массово покидать город, причём не по причине интенсивных обстрелов со стороны украинской армии. Многие просто не понимали агрессивного поведения ополченцев по отношению к мирным, которые еще вчера кормили и поддерживали ребят в форме. Отжимы имущества, ложные обвинения и аресты не прекращались. Заигравшись в главнокомандующего и поверив в свою полную безнаказанность, Гиркин создал военный суд, используя нормативную базу 1941 года. Начались расстрелы. Мы уже не в силах были контролировать ситуацию. Пономарёву запретили приезжать в горотдел, САТУ и штаб СБУ. Вячеслав посоветовал всем уезжать из города. Наша работа была практически остановлена полностью 10 июня 2014 года.

Мы уже не понимали, кто с нами, а кто против нас. Ощущался неприкрытый террор местного населения. Сейчас я понимаю, что одной из задач Гиркина было заставить местных возненавидеть Россию и её власть, привить антиген ко всему русскому. И в какой-то степени ему это удалось. Многие поменяли свое отношение к России. Больно и обидно за ребят, которые погибли в этой грязной войне, веря в светлые идеи. Славянск, как и всё народное движение, слили еще задолго до выхода Стрелкова из Славянска. Сейчас мы понимаем, что появление этой личности в нашем движении подобно операции «Троянский конь».

«Это была очень странная война. Всё происходящее было больше похоже на постановку»

«Знаете, это была очень странная война, я не военный человек, но всё происходящее было больше похоже на постановку. Ожесточённые бои проходили только под Семёновкой. На остальных блокпостах было относительно спокойно. Расстояние между нашим и опорным пунктом противника в некоторых местах было не более 200-х метров. Однажды, сын моей знакомой, который был в ополчении, рассказал ей, что были случаи, когда ополченцы по смс переписывались с бойцами укроармии и договаривались о взаимных обстрелах. Разрушалась инфраструктура города, гибли мирные жители, но все объекты расположения ополчения оставались практически не тронутыми, хотя передать координаты на сторону противника на тот момент не составляло особого труда. Господствующие высоты перешли к противнику практически сразу без больших потерь с обоих сторон. Удивительно, но самым безопасным местом были дома, расположенные недалеко от штаба Стрелкова. Первые два месяца работали практически все продовольственные и непродовольственные магазины, кафе, рестораны. Чтобы проехать неприятельский блокпост с товаром, местному предпринимателю было достаточно дать блок сигарет.

Перед выходом Гиркина из Славянска, в городе уже оставалось мало мирных, основная часть населения выехала в близлежащие города. Никто из гражданских сторонников ДНР не знал о выходе ополчения Стрелкова. Никто, кроме Нели Штепы. Как-то, в одном из разговоров со своим подчиненным, она обмолвилась, что 5 июля 2014 в городе всё будет спокойно, но её словам тогда никто не придавал особого значения. Многим повезло, что нацбатальйоны ещё сутки боялись войти в город. Каждый уходил в одиночку».

Всё оказалось не так, как обещали с экранов ТВ

«Из города я уехала 20 июня 2014 года. Была угроза моей жизни со стороны людей Гиркина. Уехала в Россию, к родственникам. В реальности, всё оказалось совсем не так, как нам обещали с экранов ТВ. Нас рады видеть были только простые граждане. Многие госпрограммы для беженцев существуют лишь на бумаге и блокируются на местах. Получить легальный статус пребывания в РФ с правом официального трудоустройства довольно долгий и недешёвый процесс. Коррумпированный аппарат ФМС оставляет желать лучшего. Простояв не один день в огромной очереди на приём, вместо надлежащей консультации по ряду вопросов, сотрудник ФМС, в лучшем случае, порекомендует вам обратиться к платным специалистам. Мы практически не отличаемся от экономических мигрантов ближнего зарубежья. Совсем непонятно зачем нам, русскоговорящим, необходимо сдавать платный экзамен на знание русского языка и истории. Неужели, мы ещё не доказали, что мы такие же русские с одной многовековой историей, проливая кровь на Донбассе? В общем, если у вас нет стартового капитала или родственников, как ни грустно это прозвучит, делать в РФ вам нечего. Многие не выдерживали и возвращались обратно. С Божьей помощью, мне удалось преодолеть все трудности бюрократического аппарата, сейчас у меня уже есть официальный статус и работа».

«Нами просто воспользовались. Это уже давно не народная революция»

«Я постоянно общаюсь со знакомыми из Славянска. Город старается жить мирной жизнью, но все так или иначе признают, что находятся в оккупации. Стабильности нет ни в чём. Очень много переселенцев из западных областей Украины, которых расселили в квартирах ополченцев и беженцев. Криминогенный уровень превышает все показатели. Люди по-прежнему ждут освобождения от насильственной украинизации и фашистского режима.

Вы спрашиваете, вернись я на два года назад, прожила бы всю эту ситуацию также? Знаете, я затрудняюсь ответить. Нам не удалось достигнуть поставленных целей, в народную борьбу за будущее наших детей вмешались личные интересы власть имущих. Сейчас мы наблюдаем передел сфер влияния, и расстановку сил определенных олигархических кланов всё той же украинской элиты. Нами просто воспользовались. Многим приходится начинать жизнь с чистого листа. Это уже давно не народная революция. Всё смешалось, потеряна первоначальная идея».

Лиза Резникова

http://x-true.info/36878-eto-byla-ochen … -2014.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

86

ЗЛОЕ
May. 6th, 2016
http://ic.pics.livejournal.com/putnik1/11858460/2886414/2886414_600.png

"И таких ебанашек много, очень много... И вот что я вам всем хочу сказать...", - комментирует это высер "террорист Григорий", подробно поясняя далее, почему он не может простить.
http://greenchelman-3.livejournal.com/1364201.html
И не только он. Сколько ни объясняй, что неплохое владение изящным слогом не есть признак ума, и  дамочка просто упустила случай грозно промолчать. Ну и Бог с ней.  В конце концов, бойко рассуждая про "оставили Одессу после 2 мая",

дура просто не знает "о подвиге, совершенном через два дня"
http://vz.ru/opinions/2016/5/4/808796.html
когда, - уже 4 мая, в напичканном отборными гориллами с правом на всё городе, - несколько тысяч одесситов, без лидеров, без оружия, без четкого плана, взяли штурмом одесский следственный изолятор и управление милиции,

и о "психах", более года воевавших с хунтой в распятом городе, о мертвых и арестованных, и о тех, кто заступал на их места, - уже твердо зная и цену балаболке, и что никто за спиной не стоит, все равно заступал, и погибал, и терял здоровье под пытками, - дура тоже не знает ничего.

Не знает, а и знала бы, сделала бы вид, что не в курсе, ибо знание, идя вразрез с линией, нарушает стройность концепции
http://ninaofterdingen.livejournal.com/610857.html
Её и многих заочно героических
http://yasnyi-krasnyi.livejournal.com/579026.html
- кто встанет на ее защиту, красиво грезя о том, как уж они-то, храбрые и гордые, когда в их городах начнется, всем покажут кузькину мать.

Ну что ж, поживем - увидим...

http://putnik1.livejournal.com/5053412.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

87

Парады дают больше чем войны ....
(и почти математическое док-во, что Кремль реально слил)

Большие бейцы как центр укроидентичности

История с донецким парадом пленных укров выявила важное уязвимое место укропсихологии. В отличие от русских, проявляющих эмпатию к чужой боли и страданию, что является гигантской слабостью и одновременно ключевой сильной стороной моего народа, укры не чувствительны к чужим мукам.

Даже гибель других укров не вызывает у них никаких эмоций.

Гибель русских и вовсе описывается в терминах сжигания колорадских жуков (колорадов). Однако донецкий парад произвел сильное впечатление как на укров, так и на их интернет-подвывал. «С нами такое нельзя», — заныли многочисленные подукровики. С точки зрения русских, народа гуманного и рационального, в донецком параде нет ничего дурного. Он построен по аналогии с парадом пленных немцев в 1944 году. Пленных укров просто пристыдили.

Здоровые сытые мужики прошли по улицам разоренного ими города, жителей которого они совсем недавно убивали, жгли и бомбили. С русской точки зрения, укров немножко пожурили и постыдили с традиционной для нашего народа позиции: «Но вы же люди, как вам не стыдно убивать таких же людей, как вы?» Укры, однако, восприняли ситуацию с точки зрения этологической павианьей иерархии.

Павианья иерархия построена по принципу властной пирамиды блатного мира: наверху — пахан (альфа), рядом — сявки (беты), ниже — подсявки и т.п. Пахан легко может распоряжаться жизнями сявок, для него они не значимы.

Укрообщество после Майдана, сопровождавшегося ритуальными унижениями оппонентов (постановка на колени, позорные столбы, хамские надписи на лбу, избиения), произвело себя в ранг коллективного павианьего пахана. Коллективный альфа собран из множества сявок, каковыми и являются рядовые укры. Жизнь последних, сколько бы их не погибло в Донбассе, не имеет никакого значения, пока укрообщество в целом пребывает в иллюзии своего высокого павианьего статуса. Иначе говоря, укросоциум (коллективный укр) полагает, что у него Большие яйца (простите, девушки, но этология — грубая наука).

Большие яйца он с радостным уханьем и прыганьем демонстрирует граду и миру. Можно убить сколько угодно рядовых укров, можно по-русски апеллировать к разуму и совести («Но вы же люди! Да как вам не стыдно?»). Укры не услышат. Просто потому, что Большие яйца застят им глаза, а головной мозг у павиана меньше человеческого. Однако павианы чувствительны к ранговым унижениям. Убили — не убили — дело десятое. А вот тот факт, что у павиана — Маленькие яйца… О, тут истерика гарантирована.

С точки зрения укров, парад пленных в Донецке — явное указание на мелкость яиц. Горькое символическое унижение, нанесенное укросоциуму в целом. Нет, у укропетуха не самый высокий гребень. После парада некоторые укролюбы даже обрели на мгновение человеческую речь: «Нэт, с нами такое нэльзя. Нэт… Мы… Ээээ… Ыыы… Эхм!.. Ыхм!»

Коллективному укру из-за Больших яиц не видна гора трупов русских и украинцев. Не видны слезы матерей и разрушенные города. Нужно разработать программу символического унижения укров. Может быть, подключить профессионалов вроде Pussy Riot или Андрея Макаревича. Например, Pussy могли бы по… баться за президента Петра Порошенко. А Макаревич мог бы обратиться к Порошенко с открытым письмом и обратить его внимание на свой беленький. И, само собой, программу постановки укроподвывал к позорным столбам следует продолжить. Вы скажете, грубо и жестоко, не по-человечески.

Но такое значит, что вы мыслите узко. Один позорный столб дает больший эффект, чем гибель 1000 укров. Символическое унижение павиана приводит к сбережению жизни павиана. Большие яйца — центр современной укроидентичности.

Несложное снижение этологического статуса способно сделать больше, чем танковые колонны. А в случае стойкой ремиссии (почти фантастика) можно будет снова вести речь не об украх, а об украинцах.

Каспийский Залп

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

88

МАШЕНЬКУ ЛЮБЯТ ВСЕ
Sep. 2nd, 2016

Любой нормальный человек хочет, чтобы Машенька жила, никто против этого не возражает, по крайней мере, по эту сторону океана, - да никакой нормальный человек и не может хотеть, чтобы Машеньки не стало, - и добрый дядя из Москвы, сам отец и уже даже дедушка, давно уже набросал на коленке план, как этого добиться, чтобы все были довольны и никто не ушел обиженным. Хороший план, тщательно продуманный и всеми, кем следует, подписанный, да вот беда - абсолютно невыполнимый,

и добрый дядя из Киева, тоже сам отец и уже даже дедушка, мудро предлагает не цепляться за тучку, но, отставив амбиции, принять реальность, признав, что «Ключевое условие обеспечения мира на Донбассе - 409 километров и 300 метров неконтролируемой границы с Российской Федерацией, которую должны взять под контроль сначала представители полицейской вооруженной миссии ОБСЕ, а затем к ним присоединятся украинские силовики и пограничники»,
https://www.youtube.com/watch?v=uI2ivMwHfb4
после чего никто не станет обстреливать Зайцево,  и вообще настанет мир, и Машенька будет жить, со временем забыв, что такое обстрелы, и став веселой украинской девочкой, - да только добрый дядя из Москвы не согласен отдать границу доброму дяде из Киева, а разрешить дядям из Донецка и Луганска сделать так, чтобы злые дяди, которые стреляют по  дому Машеньки и другим домам, убежали или умерли, а города, откуда они пришли, сами запросили мира, тоже то ли не может, то ли не хочет,

и потому, хотя все очень хотят, чтобы Машенька жила, арта доброго дяди из Киева будет день за днем долбить по Авдеевке, по Горловке, по Зайцеву, по Донецку, по Ясиноватой, показывая доброму дяде из Москвы, что его бумажкой уже сто раз подтерлись, но, подтерлись или нет, это  без разницы, - пока  задумка не доведена до логического финала,
http://dralexandra.livejournal.com/70113.html

бумажке все равно нет альтернативы, - так что рано или поздно Машеньку, эту или другую, скорее всего, убьют, но по телевизору об этом не расскажут,

потому что таких сюжетов полным-полно и аудитории они уже не очень интересны, а когда добрая тетя велит добрым дядям помириться и дружить,  станут неинтересны совсем...

http://putnik1.livejournal.com/5317339.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

89

Лиза Резникова: Украинский снайпер полчаса обстреливал донецкую девочку

Репортаж из прифронтовой зоны

Суббота, 8 октября. Утро. Просматриваю военные сводки. Звонит волонтёр Андрей Лысенко. Оказывается, он занят тем же. «В сводках – «моя» семья. Прямое попадание. Я еду туда», - говорит он.
https://cont.ws/uploads/pic/2016/10/2%20(259).jpg
Оксана, её мама, Настя и Соня

Петровский район Донецка, посёлок Трудовские. Самая «горячая» точка в окрестностях города. Есть ещё аэропорт, промка, Ясиноватский блок-пост, но там не живут люди. Здесь же их полный посёлок. Фразу о том, что здесь не осталось ни одного целого дома, думаю, писать излишне. Она уже стала визитной карточкой прифронтовых территорий Донбасса…

Улица Лётчиков, 40. Здесь живёт обездоленная семья, которая уже успела многое пережить и потерять за эти страшные два с половиной года.

Оксане 24. У неё две маленькие дочки – четырёхлетняя Настюша и двухлетняя Соня. Ещё мама и брат. Брату Андрею – 16. Он инвалид детства.

Страшным летом 2014-го дом, в котором жила семья, был полностью уничтожен украинским снарядом. На месте некогда добротного и уютного жилища – руины. Оксана вспоминает, что тогда еле успели спастись – всё горело и рушилось прямо на них. К счастью, в тот роковой день никто из семьи серьёзно не пострадал. Спасти сумели только телевизор и немного личных вещей.
https://cont.ws/uploads/pic/2016/10/3%20(181).jpg
Руины дома Оксаны

Всё остальное – сгорело. Денег для того, чтобы оставить посёлок и выехать в более безопасное место, у семьи не было. Родственников тоже. Тогда Оксана с мамой приняли решение перебраться жить в летнюю кухню, находящуюся во дворе дома. Да – нет никаких условий. Да – холодно и страшно. Но всё-таки дома.

То страшное лето запомнилось Оксане ещё одним леденящим душу событием. Маленькая Настя, которой на тот момент было всего два годика, лепила куличи в песочнице. Украинский снайпер, засевший на терриконе в нескольких сотнях метрах от дома, начал «играть» с ребёнком. Пули со свистом врезались в песок в метре от малышки. Настя испугалась и стала сильно кричать. Оксана бросилась к ней на выручку. Однако, изверг не пускал мать к ребёнку, обкладывая и её, и дочь пулями со всех сторон. Не убивал, а просто «играл». Так продолжалось примерно полчаса. Всё это время Настя истошно кричала и плакала. Случился нервный срыв. Теперь девочка редко отпускает руку матери и постоянно к ней жмётся…
https://cont.ws/uploads/pic/2016/10/4%20(150).jpg
Потом такие «забавы» станут регулярными, украинские снайперы начнут «играть» и со взрослыми людьми, не выпуская их на улицу, не давая поработать в огороде, посидеть на лавочке у дома, пока молчат тяжёлые орудия, постоять на улице с соседями. А потом не будет покоя даже в собственном доме – «освободители» начнут бить по окнам…

Всё это время единственными доходами семьи было копеечное пособие в пару тысяч рублей, которые Оксана получает на дочерей как мать-одиночка, да ещё пенсия брата по инвалидности. Выживать помогает Андрей – регулярно привозит продуктовые наборы, помогает деньгами. Оксана много раз пыталась устроиться на работу. Однако, принимать женщину с двумя малолетними детьми, да ещё живущую на Трудовских, в «красной зоне», куда и транспорт-то не всегда ходит, работодатели не спешат. Приходится перебиваться подработками на местном рынке.

Два года семья, потерявшая дом, всё нажитое имущество, вплоть до носильных вещей, с двумя крохами на руках ютилась в летней кухне. А сегодня ночью не стало и её… Обстрел начался с вечера. Оксана говорит, что такого не было уже давно. Да, Трудовские каждую ночь под огнем, однако, этой ночью украинцы просто как с цепи сорвались: били артиллерией, миномётами, танками. Стены их хлипкого убежища ходили ходуном, земля гудела под ногами. Семья не спала всю ночь. В 4 часа утра прямым попаданием снаряда полностью уничтожена крыша летней кухни. Часть помещения выгорела. Оксана держит себя в руках, старается казаться сильной, но в глазах застыл ужас и немой крик о помощи – где и как семья будет жить зимой неясно. Теперь у них нет крыши над головой в полном смысле этого слова.
https://cont.ws/uploads/pic/2016/10/5%20(137).jpg
Летняя кухня после сегодняшнего ночного обстрела

Дорогие наши читатели! Если у вас есть хотя бы минимальная возможность помочь этой семье, пожалуйста, помогите. Каждая копейка сейчас важна для этих людей. Через несколько недель в Донецке будет очень холодно, потом наступит зима. Оксана очень хочет восстановить крышу до холодов. Чтобы этой зимой её дочурки, мама и брат-инвалид просто выжили…

Если у вас есть возможность помочь, обращайтесь к Андрею Лысенко, он расскажет, как это лучше сделать. Его страничка «ВКонтакте». Телефон: +38 (050) 474-85-33.

Помогите выжить.
https://cont.ws/uploads/pic/2016/10/6%20(123).jpg

http://antifashist.com/item/ukrainskij- … -zony.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

90


http://ic.pics.livejournal.com/polynkov/11628468/1860771/1860771_1000.png

Обращаюсь к тем, кто не посмотрит это видео и не узнает, чего хотят эти дети в качестве подарков на Новый Год.
По возможности передайте украинской армии слова детей. Они сказали, что самым главным подарком на Новый Год было бы прекращение обстрелов, хотя бы в эту новогоднюю ночь.


http://polynkov.livejournal.com/1459921.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!


Вы здесь » Тусовочка » Мысли вслух » Военные Хроники.