Тусовочка

Объявление

Нашему форуму в августе исполнилось 13 лет..Так ПобедимЪ!
Добро пожаловать в Тусовочку !

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тусовочка » Мысли вслух » Военные Хроники.


Военные Хроники.

Сообщений 1 страница 30 из 111

1

В Данной теме просьба размещать только :
Очерки, рассказы , интервью с Людьми.
Спасибо.

Саратовский доброволец "Волгарь" о ситуации под Луганском: "Я уйду — кто останется?"

В восточных областях Украины продолжаются бои. В рядах ополчения под Луганском сражается житель Саратовской области. На правах анонимности, разрешив лишь использовать его позывной "Волгарь", он рассказал корреспонденту ИА "Версия-Саратов" о том, зачем российские ополченцы едут в Украину и какая ситуация на фронте боевых действий.

— Тут горячо. Укры сутки перемирия запросили. "Градом" много наших побило. Товарищ, с которым поехал, ранен, но скоро обратно в бой. Сегодня казаков только человек 15 положило. Многих лично знал.

— У тебя информация по всему фронту или только по тому участку, где ты?

— Раньше владел большей информацией. Сейчас неделю в боях, поэтому часто ситуацию только по участку знаю, хорошо, если по соседним. Жертв много. Мы только пленных сегодня 30 человек взяли. Это кого из подбитой брони живыми вытащили.

— Так зачем ты поехал? Как решился на это?

— До сих пор не знаю, почему поехал… Наверное, для меня это было в том числе и от скуки. Но если так писать — как-то неправильно будет, заплюют с обеих сторон (смеется).

— Говори как есть. Правильно, не правильно...

— Ну, смотри. Приехала группа из Сибири. Они поддерживали Майдан, радовались успехам демократии и пробуждению братского народа. Но когда Майдан привел к власти тех же олигархов, когда они начали предъявлять претензии за Януковича тому же населению Донбасса и русским вообще, то ребята восприняли это так, что братский народ украинцев просто продал русских. Кто-то из добровольцев приехал после событий в Одессе. Именно приехал убивать [...], которые сожгли живьем людей. Вообще, события в Одессе стали приличным катализатором. До них воевать не собирались вообще. Думали: "Перебесятся — успокоятся. Мы не указываем, как им жить, они не должны указывать, как нам жить". Еще встречал добровольцев, которые приехали, "ибо тут борьба русского мира с силами Запада".

— Среди сражающихся много людей идейных, тех, кто так думает и живет этим? И сколько ребят после Чечни и Афгана попали туда, потому что не смогли новую войну пропустить?

— Из добровольцев, наверное, половина, если не больше, прошла Чечню. Очень много ветеранов конфликтов в Приднестровье, Абхазии, Осетии, Сербии. Познакомился со многими легендарными личностями, о которых в детстве читал только в книжках и думал, что их уже нет.

— Например?

— Можно не буду примеров приводить? А то они тут шифруются... Как вернусь — расскажу. Истории такие… Писать их точно нельзя. Если только в мемуарах (смеется).

— Не было проблем при пересечении границы?

— Украинская сторона тогда мужчин не пропускала. Сейчас вроде еще жестче все стало. Намного. Поэтому доехали до приграничной деревни, а там нам показали тропинку. Некоторые переходили по картам и компасу.

— Насколько явная поддержка со стороны России? Добровольцы — это понятно, но есть поддержка со стороны официальных лиц?

— Официальной поддержки нет. А та, что есть, на уровне, чтоб мы не слились. Товарищ месяц назад просил два пулемета и несколько "мух". Две недели назад просил два миномета. И если бы ему дали, не было бы сейчас бойни под Луганском. Сейчас, скорее, за Харьков бы уже бились.

— У кого просил?

— У местных командиров, которые отвечают за распределение оружия. Но у них самих не было фактически. Если что и было, то в Славянске. Вот САУ начали по нам бить — сразу минометы подкинули... А почему ждали?

— Как к вам местное гражданское население относится?

— Местное население… Ну, кто бежит, кто помогает ополчению, а кто-то считает, что в войнушку играют и их это не касается. Третьим пофиг кто ими правит: Киев, Москва или людоеды. У этих странная позиция, которая обычно проходит, когда снаряд в дом прилетает. В общем, местное население помогало и помогает сейчас, но есть еще массы, которым пофиг.

А вот пошла война, и снаряды начали прилетать к ним... Кстати, пока до них самих не долетело, война для них была где-то там... Теперь обыватели, скажем так, осаждают вокзалы, лишь бы куда свалить от нее.

Вначале население прогоняло все эти танки мирно. За Януковича здесь никто не держался. Просто у многих родня в той же Ростовской области. У многих бизнес там. Луганск экономически и социально, в личностном плане намного больше связан с Ростовской областью, чем даже с Харьковской, а уж тем более всем все равно на Киев. Поэтому когда "победители" Майдана начали наводить свои порядки, на востоке их не поняли. А точнее, поняли, что это попытка решить проблемы запада Украины за их счет. По факту здесь начался свой Майдан, люди отстаивали свои права... И почему Киев не согласился сразу на федерализацию, мне до сих пор непонятно. Тогда население помогало ополчению. На референдуме явка зашкаливала. Милицию местную разоружили, и ополчение больше занималось поддержанием порядка. Никто о войне не думал.

— Против чего конкретно выступили люди? Против смены людей во власти, за придание территориям больше прав?

— Подача информации о Майдане, понимаешь? Везде сообщали: "Украина — це Европа". То есть вся Украина уходит в Европейский союз. Но это западные украинцы работают в Польше дворниками, а Луганск везет помидоры в Ростов продавать. То есть лозунг "Украина — це Европа" означал, что весь восток должен перестать делать то, чем он занимается, и вынужден будет искать новые пути существования. Заводы востока Украины интегрированы в российскую экономику. Им нечего делать в зоне ЕС. То есть они, скорее всего, закроются.

— И люди это понимали?

— Бизнесмены понимали прекрасно. Думаешь, кто основные активисты в ополчении у нас? Малый и средний бизнес, контрабандисты и экспортеры овощей.

— Чья пропаганда эффективнее работает?

— Так тут в оба уха льется. Хочешь — смотри украинскую пропаганду, хочешь — смотри российскую. Сейчас каждый смотрит только то, что он выбрал. Я ТВ не смотрел в России. Знал нашу "брехучку", но украинские СМИ — это что-то с чем-то. Врать так нагло, даже не парясь, это уметь надо.

— То есть я правильно тебя понял: ты говоришь о том, что местное население, связанное с Россией, в лице мелких лавочников и контрабандистов-челноков выступило против разрыва привычных экономических и культурных связей? То есть эта часть не в Европу хотела, а условно сохранить связи с Российской Федерацией? Политика ни при чем?

— Нет. Да и местное население считает: мы — русские, мы с Россией. Они тут себя четко разделяют на русских и украинцев. Насколько я понимаю, "западенцев" здесь исторически не шибко любили, теперь они просто дали повод. Опорой киевской власти были только силы МВД, да еще чиновники и местный, я бы сказал, олигархат. То есть местные элиты, которые благополучно поменяли "Партию регионов" на другую и договорились о своих местах и кормушках.

— Кто вообще воюет с обеих сторон?

— С нашей стороны приезжих немного. Смотри, все командиры отрядов, кого знаю, — местные. Например, одним из наиболее успешных отрядов руководит бывший таксист, который автомат увидел впервые месяц назад, а теперь он со своим небольшим отрядом в 10 человек уже уничтожил за неделю несколько единиц брони и два "КамАЗа" с личным составом. Приезжих в отрядах, то есть именно россиян, примерно 3-5 процентов от состава отряда, остальные местные. Есть, правда, небольшие группы по 5-10 человек, где только, допустим, россияне. Но это обычно сбитая команда из одного города, и они работают вместе. Например, мы из Саратова приехали и стараемся держаться вместе.

— То есть это средняя цифра 3-5 процентов по всем ополченцам, я правильно понимаю?

— Да, примерно так. Не знаю, как в Славянске, а в Луганске так.

— А с украинской стороны кто воюет?

— Ну, смотри по военным действиям, но опять же за Луганск могу сказать. Армейские подразделения выгнали в апреле. Киев раскидал малые гарнизоны в полях, и те спокойно стояли. И как бы получается: они стоят в поле, население их подкармливает из жалости. На них никто не нападал, не разоружал. Те в принципе не против были сдать оружие и разойтись по домам. Ибо кормились они тем, что принесут местные жители. Это в апреле, начале мая. Потом Киев начал усиливать армейскую группировку и при этом к каждому подразделению стал приставлять нацгвардейцев, а потом и полностью части нацгвардии прислал. Плюс всякие батальоны "Айдар" и прочая. А Луганск не хотел воевать. Помнишь все эти мирные отжимы воинских частей? Окружат и ждут, пока сдадутся? Даже с теми же погранцами почти получилось. Четыре ополченца на совести всего двух снайперов. Остальные не воевали фактически. Но армейские подразделения с комиссарами из нацгвардии стали наступать. К чему мирная политика привела... Множество жертв, которых можно было избежать еще месяц назад.

— Национальная гвардия из кого состоит?

— Сложный вопрос. Нацгвардия — это сейчас и менты, и вэвэшники, и набор. Это надо у них спрашивать.

— Много ли воюет россиян за деньги? Есть такое?

— Я не сталкивался с тем, чтобы кто-то из ополченцев получал деньги за то, что он в ополчении. Я и все мои знакомые — добровольцы, тратим только свои. Ну и за счет местного снабжения еда и кров обеспечены.

— Насколько интенсивно военные действия ведутся?

— По военным действиям я рассказал, что до последнего времени по факту они не велись. На севере области Украина не спеша накапливала войска и занимала населенные пункты без вооруженного ополчения. Да, кстати, численность ополчения по факту ограничена лишь количеством стволов. А интенсивность… В пятницу 13-го украинские силы начали массированное наступление по всем фронтам.

— То есть ополченцев могло быть и больше?

— Ну смотри: в нашем подразделении из 60 человек вооружено 20. Село Широкое выставляло 50 человек, вооруженных топорами. Соседнее село остановило колонну БТР в начале мая. Вышло 600 человек, у которых было всего четыре ружья и один автомат. Уже в конце мая, когда село захватывали нацгвардейцы, стрелять не стеснялись.

— И что они могли сделать, вот эти 50 человек с топорами? И что 40 невооруженных человек делают в подразделении?

— Сегодня уставшие и потрепанные части вернулись из боя, на их место, взяв оружие погибших товарищей, заступили другие люди. Обычно выходят по двое: один с автоматом, другой на случай, если первого убьют. Помнишь тактику второй мировой — винтовка на пять человек? Вот тут так же.

— Тоже сразу вспомнилось: одному винтовку, другому пачку с патронами.

— Есть село, в котором дедовскими "мосинками" отбились от БТР. Это к вопросу о помощи со стороны России.

— Создается впечатление, что украинская армия толком не воюет. Ну как от БТР с помощью пары винтовок...

— Так они выкопали блиндажи, а "мосинка" БТР пробивает. Там старый, но очень мощный патрон. На Счастье, если бы мост не разминировали, украинской армии не удалось бы пройти его. Хотя не знаю… Не скажу, почему тот укрепрайон пал, меня не было там в то время, когда он существовал.

— Сейчас, я так понимаю, все гораздо интенсивнее стало?

— Да. 13-го, в пятницу, укры перешли в наступление, соответственно, всем пришлось сразу воевать в полный рост. В станице Луганской их отбили удачно. Да и тем более превентивно не давали близко закрепиться. На другом участке "мосинками" отбились. А вот на Счастье мост через Донец захватить им удалось. Ведь иначе бы пришлось налаживать понтоны и переправы под нашим огнем. Теперь они пытаются взять Металлист. Это высота (и поселок следом за мостом), с которой простреливается весь Луганск. Фактически это господствующая над Луганском высота, вот сейчас за нее идут бои. К ежедневным обстрелам артиллерии привыкаешь уже потихоньку. Вот сегодня применили "Град". В личный контакт, то есть пехотой, украинская армия еще ни разу не вступала. Даже сегодня, когда наступала бронетехникой, пусть и с десантом.

— Людей берегут?

— Берегут? Послать БТР с десантом под гранатомет, чтоб одним выстрелом сразу 10 человек положило? Пленный сказал, что сзади стоит подразделение из "Правого сектора" и тех, кто не хочет переходить мост и идти в атаку, просто расстреливают.

— То есть заградотряд? Ты это сам от пленного слышал?

— Я слышал это от штурмовиков, которые пленных конвоировали.

— Украинцы умеют сражаться?

— Не знаю. Ополченцы не умеют, но быстро учатся на своей крови и крови товарищей. Вообще уровень подготовки примерно одинаков, только украинская армия — это пехота, артиллерия, авиация, снабжение. Плюс инструкторы.

— Что по поводу западных наемников среди них?

— Не видел, но здесь предполагают их наличие. В первую очередь сейчас на минометах. Хотя, возможно, это просто хорошие киевские специалисты.

— Как ты оцениваешь жертвы с обеих сторон?

— По моим прикидкам сегодня Украина угробила в лобовых атаках батальон. Около 30 пленных только взяли. Погибших, думаю, у них 100-150 человек. Ну и раненых столько же, если не больше. Это за сегодня и под Луганском. Только наш расчет пулемета уничтожил два БМП противника и примерно 20-30 человек личного состава. И предположительно троих снайперов, но это не подтверждено. В Макарово, когда укры взяли наш блокпост, он был заминирован, они потеряли два танка и два БМП. Трупы вывозили двумя "КамАЗами". Под Ольховой наш минометный снаряд попал в склад и накрылся "КамАЗ" с личным составом укров. В общем, на Луганском направлении за неделю боев украинская армия, по моим прикидкам, потеряла до восьми танков, два миномета, около 30 бронемашин и до 1000 человек личного состава убитыми и ранеными.

— А со стороны ополчения? По идее жертв даже больше должно быть...

— У нас столько и ополчения нет. Думаю, до 100 человек примерно. Мы не принимаем прямого боя. Сегодня был первый. Укры до этого не шли на прямое боестолкновение фактически. Они обстреливали авиацией, артиллерией, но сами стояли на броне, окопанные за минными полями. В районе Счастье они полезли в лобовую атаку.

— Поэтому и удивительна такая диспропорция.

— С одной стороны, дикий фарт. Попасть вторым снарядом с миномета необученному персоналу в склад боеприпасов... Это надо умудриться. При этом, если бы ты видел наш УАЗик весь в дырках от осколков, а одного только поцарапало, ты бы, может, и поверил. Но сегодня... Извини, но они гнали этот батальон на убой. Реально. Если бы не "Град", то у нас за сегодня по потерям было бы человек 10 и то в основном раненые.

— Зачем они это делают?

— […] их знает. Было предположение, что хотят, чтоб у нас снаряды для миномета и гранатометов кончились. Типа на лохах, а потом пойдут нормальные части зачищать город. А закопать САУ в болоте, так что после двух выстрелов она утонула, как тебе? Да, сегодня поймали наводчицу артиллерии. Так она сдала своих связных в Луганске. Еще и поэтому сегодня у них потери большие. Сегодняшняя атака необъяснима. А вот на Cтанишанском направлении все просто: засады и фугасы. Поэтому и потери. Наши там начали применять обычную чеченскую тактику против регулярной армии. Украинская армия пока к такому оказалась не готова. И танки от этого не спасают. Но по 40 солдат в "КамАЗе" перевозить по дорогам, по крайней мере у нас, они перестали.

— А какие жертвы среди гражданских?

— Много. Опять же артиллерийский огонь… Пока я слышал за 300-х (раненые — авт.). Примерно на каждого раненого ополченца приходится двое гражданских.

— Чем, по-твоему, все завершится? Какие твои личные впечатления от происходящего?

— Местное население воевать не собиралось, это точно. Даже из Украины не хотело уходить. Теперь, после всего, вопрос о совместном существовании можно не ставить. Кровь протекла между востоком и Киевом. Кому выгодно? Да тому же Киеву, дабы всю эту массу недовольных Майданом угробить в мясорубке на востоке. Для чего еще устраивать такой бардак, представить не могу. Что получится? Не знаю. Но мы победим. По крайней мере, будем стараться.

— Победа — это что?

— Ну, наверное, выгнать с территории ДНР и ЛНР всех подконтрольных Киеву армейцев, чтобы люди смогли вернуться домой, заснуть и не путать салют со стрельбой, не просыпаться от артиллерийской канонады или гула сирены воздушной тревоги.

— И отделиться от Украины? Или присоединиться к России?

— Да сейчас непонятно. Экономически, да и политически было бы проще присоединиться к России. Ибо создание новых институтов власти фактически с нуля... Это тоже нелегко. Отделиться от Украины в случае победы ополчения? Думаю да, отделяться уже точно будут.

— Когда домой?

— […] его знает. Надо отбить. Я уйду — кто останется?

— А, думаешь, отобьете? Как оцениваешь шансы?

— Шансы есть. Укров сегодня отбили... На нервах. Зубами под "Градами" держались за высоту, отбивая танковые атаки из ручных гранатометов. Говорят, сегодня убили нашего из Балашова…

— Да. Игорь Ефимов. 49 лет.

— Ты скажи, в каком он подразделении был, сходим с нашими, саратовскими, хоть на похороны…

http://topwar.ru/print:page,1,52556-sar … etsya.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

2

Славянск. Семеновка. Побоище. Дневник личного корреспондента полевого командира Моторолы

http://takie.org/_nw/111/s60805333.jpg
В Донбассе уже идет настоящая полномасштабная война с применением всех видов оружия: штурмовой авиации, бронетехники, тяжелой артиллерии. Известно точное место и время начала этой войны. 3 июня, Семеновка, что под Славянском. Ополченцы самопровозглашенной «Донецкой народной республики» все еще удерживают здесь свои позиции. Но сама Семеновка практически уничтожена, и ее уже стали называть вторым Сталинградом.

«Репортер» публикует уникальный документ, позволяющий увидеть войну со стороны ополчения. Это дневник за 2–5 июня Геннадия Дубового, «личного корреспондента» полевого командира группы, обороняющей Семеновку, с позывным Моторола. Этот текст явно односторонний — автор был на передовой и видел, как убивали его товарищей. В нем нельзя найти объективную истину, но эту часть правды о войне знать тоже необходимо

Для меня, личного корреспондента Моторолы и его диверсионной группы, все началось накануне вечером, 2 июня. Я только поставил камеру на подзарядку (тогда еще линии электропередач не были разнесены в клочья), как услышал за окном рев «джихад-мобиля №2», визг тормозов и крик:

— Корреспондент! — Далее и в промежутках текст непечатный. — Ко мне, бегом! Полная боевая готовность! Оружие, аппаратура, через три минуты у гаража!.. Опоздаешь — ждать не будем, и на глаза мне тогда не попадайся…

— Все, — подумал я. — Моторола «включил истерику», как выражается один из лучших его командиров Боцман. Готовится что-то серьезное.

Моторола бесстрашнее всех вместе взятых джеймсов бондов, рэмбо, крепких орешков и прочих. В его случае «включить истерику» значит войти в боевой раж и грозным ором передать свое состояние бойцам, зарядить их своим берсерковским, выжигающим страх и дурь воинским духом. «Когда танк лупит прямой наводкой, это не так страшно, как когда орет командир», — на полном серьезе говорят многие бойцы. И я с ними согласен.

http://takie.org/_nw/111/s50152237.jpg
— Я сказал три минуты, прошло пять! Один в город без разрешения съ…лся, другой видео не зарядил. Охренели? Что значит места нет, корр?! А багажник? Открыл быстро, ныряй!

Нырнул. Забитый до отказа людьми и оружием (спецгруппа истребителей танков и корреспондент в багажнике) «джихад-мобиль» рванул с места во тьму. Мчались вслепую, скорости не сбрасывая, расчеты ПТУРСов (противотанковых управляемых реактивных снарядов) и оператор «Шмеля» (пехотный огнемет) непрерывно курили, а водителю Моторолы наш провожатый пояснял:

— Это? Заповедная зона. Ошметочек первозданного Дикого поля. Наша донецкая Швейцария. О, смотри, лиса…

Что говорил дальше наш провожатый, я не услышал и ничего не увидел. Джип скакнул на ухабе так, что, треснувшись задом и спиной о треногу ПТУРСа и едва не выбив прикладом «калаша» заднее стекло, я на неопределенное время катапультировался в астрал. Вернулся назад, когда уже подъезжали к базе ополченцев в Красном Лимане.

— Журналист, от меня ни на шаг, ок? — Боцман оскалился, огляделся. — Ну и муравейник здесь… Пойдем. Покормимся и спать. На задание не раньше четырех утра, время есть.

После крепкого чая спать не хотелось, и пока Боцман и остальные сопели-храпели, я прогулялся по базе. Полпервого. Народу — не протолкнуться: казаки, разведчики, снайперы, штрафники. В столовой очередь за кофе в два витка. В комнатах для отдыха на втором этаже и во всех коридорах — спящие с оружием. По обрывкам разговоров ясно, что здесь бойцы со всего северного направления: Славянск, Семеновка, Николаевка, Красный Лиман, Артемовск. Военные КамАЗы подъезжают и отъезжают, впечатление — готовится крупномасштабная военная операция.

— Ты из группы Моторолы? Буди своих, выдвигаетесь, — сообщает запыхавшийся дежурный.

http://takie.org/_nw/111/s34283392.jpg

Бужу. Боцман и оператор «Шмеля» уходят получать задание. Возвращаются злые: все, как всегда, изменилось. Планировалось одно, а делать предстоит другое. Задача подразделения — остановить колонну вражеской бронетехники. По данным разведки, передовой блокпост ополченцев на выезде из Красного Лимана должны утром 3 июня опрокинуть 10 БТРов.

Выбор позиции. Ожидание. Десант

Выгрузились у блокпоста. Расклад такой: слева жилые сельские дома, за ними чистое поле, справа поле, далее зеленка, между ними развалины и ремонтные мастерские. За спиной открытое пространство, за которым снова жилые дома. Ребята с блокпоста должны бить технику противника из противотанковых ружей. В засадах по обе стороны дороги автоматчики и пулеметчики с задачей отсекать пехоту и гранатометчики — обрабатывать броню с флангов.

«Шмель» выбирает позицию слева от дороги, он должен вступить в бой в ключевой момент. Огнемет с этим «мохнатым» названием — страшное оружие: площадь поражения на открытой местности — от 50 м², а укрытые цели выходят из строя из-за перепада давления даже без пробития преграды, если они не герметизированы. Украинским БТРам не посчастливится. Мы устанавливаем ПТУРСы справа, в развалинах, маскируемых зеленкой, чтобы, согласно известной тактике, вывести из строя первую и последнюю «коробочки».

Установили, ждем. Проходит час, второй, третий…
В тылу, все ближе и громче, звуки боя (как потом узнали, в поселке Царицыно). Над нами два «крокодила» (Ми-24) и две «коровы» (Ми-8). Одна из «коров» сбросила десант за зеленкой, примерно в километре от нас в направлении Ямполя. С трудом связались с командиром блокпоста. Ошарашил: наше охранение снято, снайперы переброшены на другой участок. Мы полностью открыты.

http://takie.org/_nw/111/s94115215.jpg
В это время вторая «корова» сбрасывает десант за зеленкой в направлении ожидаемых БТРов (там была передовая засада ополченцев). Звуки боя все громче, и уже не только в Царицыно, но и где-то левее за спиной. Впечатление, что нас окружили со всех сторон. Позже мы узнали, это началось сражение на подступах к Семеновке.

— Боцман, — спрашивает Воха, доставивший нас сюда водитель Моторолы, — десанты совсем рядом. Нас могут взять в плен?

— Не исключено, — весело скалится тот. — Только не сейчас. Накормили ночью гнилым салатом, пойду в кустики, а потом решим.

— Что будем делать? — спрашиваю. — Не хочу я в плен к «правосекам».

Каска Боцмана приподнялась над кустиками, потом показалась и довольная бородатая физия:

— Что делать, что делать. Журналист. Ждем броню, ок? Долбанем. А если окружат «правосеки»… Хм. Самоподорвемся, а потом будем просачиваться. Все ясно? Влажная салфетка у кого-нибудь есть?

Снова ждем, периодически залезая в зеленку и прячась от «вертушек». Воха оставил «джихад-мобиль» на открытом месте и нервничает: разнесут с воздуха любимую игрушку — Моторола «включит истерику», а это не многим легче, чем прорываться из окружения «правосеков». Орудийные и минометные выстрелы, та-та-та и бух-бух-бух все ближе и напряженнее. А «коробочки» украинской армии все не идут. Расчет второго ПТУРСа тоже встревожен. В плен к черным наци не хочется никому.

Ждем. Связь периодически пропадает, с блокпоста не отвечают, стрельба уже и спереди, наша передовая засада открыла огонь по десанту, и сзади, все ближе, ближе…

Звонок. Воха хватает трубку. Моторола орет:

— Боцман, вы где?! Какого хрена вы там торчите? Эвакуация, срочно! ПТУРСы на «передок», у нас танки, прорывайтесь к нам, быстро!

http://takie.org/_nw/111/s66633250.jpg
Как прорываться? Ехали мы ночью окольными путями вслед за машиной провожатого, обратной дороги никто не знает. На блокпосту неместные, объяснить ничего не могут. Нам приказали возвращаться в Семеновку, им — оставаться. Смотрят на нас как на предателей. Забираем бойца со «Шмелем» и наугад назад, в Красный Лиман. Добрались до штаба, там авианалет украинских штурмовиков. Пережили, никого не задело. Объяснили ситуацию. Ребята из штаба вникли. Их машина впереди, по известным только ополченцам проселочным дорогам гоним вслед за ней. Вывели нас на Ямполь, объяснили, как проехать до Николаевки, оттуда до Семеновки рукой подать.

Несемся на пределе. На рытвинах и поворотах я в багажнике кувыркаюсь, тела уже не ощущаю, одна сплошная боль. Стоп! Впереди подозрительный блокпост. Вчера его еще не было, этот участок дороги наш водитель запомнил. Боцман велит бойцу из расчета второго ПТУРСа:

— У тебя форма украинского десантника. Каску надень, сгоняй, кто там. Пароль проори, дальше по ситуации.

Побежал. Орет. Присел. Опрометью назад: «Укры! Десантники, человек двадцать с ПК и РПГ». Прыг в машину, задний ход, поворот в лес, по едва заметной грунтовке влетаем на захламленную площадку перед заброшенным мини-отелем. Навстречу какой-то старик выезжает в жигуленке. Пока мы занимаем круговую оборону, Боцман просит: «Отец, тебе в сторону Славянска? Проедешь блокпост, отзвонись, сколько точно там украинских десантников и есть ли дальше наши посты». Жигуленок почему-то сразу глохнет. И не заводится.
http://takie.org/_nw/111/s64924133.jpg

— Ребята, я не против, но карбюратор… Ребята, если вам на Семеновку, вот за теми отвалами дорога, пропетляете по лесу, выедете на край Николаевки, там спросите, как дальше проехать.

Едем. Петляем. Я снова в багажнике (к слову, открывается он снаружи, при обстреле из него не выбраться, если открыть забудут, или не успеют, или некому уже будет открывать — все, могила). Спина, руки, ноги отбиты, ору благим матом. Снаружи пунктирно промелькивают, порой сливаясь в ослепительную зелено-золотую линию, простреливаемые солнцем сосны. Стекла в дверцах авто приспущены, высунуты стволы «калашей» и ручных пулеметов.

Домчались. Семеновка. Вынырнули метров за 30 от передового поста. Кричу: «Багажник, блин, откройте!» Вываливаюсь и на карачках, волоча автомат, в блиндаж. Заходят в атаку «сушки», вой, лохматые полосы ракетного залпа, скрежет. На секунду — тьма и беззвучие, потом резко — воющий гул очередной атаки самолетов.

На обочине Моторола, в футболке, без снаряжения, швыряет мины в ствол, орет:

— Танки на мосту? На х…й сжечь! Пи…сы! — Это нам. — Где шатались, суки? ПТУРСы быстро на позицию! Еб…шим технику, всю на хрен броню сжечь!

«Двухсотые». «Трехсотые». Танк бьет прямой наводкой

Тугой, как кувалдой по наковальне, прямо над ухом звон выстрелов из танка Т-64, бьющего прямой наводкой вдоль по передовому блокпосту. Оттуда отвечают из противотанковых ружей. За танком — бульдозер, далее четыре БТРа и еще один, замыкающий, танк. С флангов по ним бьют ополченцы из гранатометов и «Утесов» (крупнокалиберных пулеметов). Стрелки отсекают украинских пехотинцев. В начале атаки они еще сидели на броне, как рейнджеры в американском фильме, потом одни драпанули, другие, раненые, падают на землю.

В паузах между тугим кувалдовым звоном танковых выстрелов — отвратительный, змеино-шипящий, нервирующий звук мин-хвостаток. Великанье топанье — гуп! гуп! — гаубичных разрывов. Неуследимые, почти одновременно вспарывающие пространство выхлесты из «Градов». Пауза, околоминутный провал, выскребающее мозг беззвучие и голодное урчание дизелей. И вот поперла из-за моста бронетехника.

— Патрон!

— Есть патрон!
http://takie.org/_nw/111/s46651418.jpg

Из противотанкового ружья времен Великой Отечественной лупит безостановочно в подползающий к блокпосту Т-64 командир расчета Ермак. Есть! Попадание! Еще! И еще! А махина все прет и прет. Даже гусеницу такого танка из противотанкового ружья времен прошлой войны в упор сбить проблемно. Прет. И лупит. Куда выше нас, вдоль дороги по второй и третьей линиям обороны. И «сушки» заходят снова. И «крокодилы» крошат. Не видно ни хрена. И уже не слышно ничего, только тугой звон в ушах. Ермак перезаряжает ПТР, поднимает глаза:

— Господи, помилуй…

А танк прет, прет, прет — уже метрах в 25.

Все, думаю, конец. А он остановился, замер. Нет, еще до того, как подожгли его, просто застыл, неповрежденный. Если бы не остановился, за это время как раз дополз бы до нас, передавил бы здесь все и всех. Реальный Сталинград.

За день до этого на том блокпосту Боцман, обычно спокойный, как сытый лев, неожиданно для всех рассвирепел из-за того, что икона Георгия Победоносца не обращена лицом к противнику. Икону повернули, закрепили, так она и стояла, пока длился бой.

Как только танк снова двинулся, справа с замаскированной в брошенном доме позиции 12,7-мм «Утеса» лупанули в топливный бак очереди. Вспышка. Резко — густой черный дым. Башня как-то очень быстро стала поворачиваться для «ответки». Командир расчета «Утесов» потом рассказал:

— Как в кино. Приникаю к прицелу — огромное дуло, из него легкий дымок, все замедленно, рывками, фрагментами видишь. И, кажется, чувствуешь, как набирает скорость предназначенный тебе снаряд. Я к двери. Бабах! Вместе со стрелком выметнуло во двор, засыпало могильно. Ничего. Выцарапались, выгреблись, пацаны помогли. Слегка контузило и все.

http://takie.org/_nw/111/s74943258.jpg
Слева грохнули из РПГ, по прямой — под башню — всадил Ермак. Потом еще и еще колошматили эту махину. Башню заклинило. Подполз второй танк, дал несколько прицельных вдоль дороги, стал оттаскивать поврежденного товарища. Из поврежденного танка еще лупанули по блокпосту. Не прицельно. От злости. Но ополченцев разметало. Пилота покрошило осколками основательно. Думали — насмерть.

— Уходим! Нас всего трое осталось, «двухсотого» потом заберем.

Кто это крикнул, я не понял. Ермак возмутился:

— Охренели? Пусть «двухсотый» (груз 200, убитый. — «Репортер»), он свой, бросать нельзя.

Подползли к Пилоту — жив! Из дыма, грохота, осколочного воя вползли в блиндаж те самые бойцы расчета «Утеса». Еще кто-то. Погрузили раненого на плащ-палатку, потащили.

— Корреспондент, ты живой? — это Моторола, уже в полном боевом снаряжении. — На хрен отсюда, там два «двухсотых», быстро туда, снимай все на видео!

Легко сказать. Видео на подзарядке на базе. Рванул туда, там подарок от Т-64, прямой наводкой прямо в окно комнаты, где жили мы. Взбегаю: моя крохотная комнатка рядом с основной почти цела, камера на месте.

«Двухсотые». Север и Цыган. Расчет ПТР. Вчера вечером, незадолго до приказа Моторолы о полной боевой готовности, я делал с ними интервью. За ужином Север попросил не выкладывать видео до победы:

— Дети у меня, мало ли что. Победим — тогда посмотрим, вспомним, документальный фильм сделаем.

И угостил меня соленым помидором: «Последний, ешь, домашний».
http://takie.org/_nw/111/s65945442.jpg

По-настоящему страшно за все время в Семеновке мне было только в тот момент, когда я снимал на видео тела Севера и Цыгана. С соседней позиции видели: их расчет накрыло прямым попаданием из танка. Грохнуло так, что бетонные блоки подпрыгнули чуть ли не на метр и раскололись. А трупы (должно быть, их тоже подбросило и влепило потом в асфальт) выглядели какими-то удлиненными, перекрученными, мягкими как на солнце пластилин… Пока я бежал к ним по траншее, узнал: кроме трех патронов, весь остальной боезапас они перед смертью вколотили в тот самый танк, который позже подожгли. Вгрызлось в меня чувство, что вот сейчас по мне, как и по ним, второй, неповрежденный танк шарахнет прямой наводкой и…

…Он шарахнул, с моста, с безопасного для него расстояния, но легли снаряды значительно дальше.

На место убитых отправили новичка. Он выпустил во второй танк оставшиеся три патрона и, будучи раненым в живот и ногу, смог из-под шквального огня вынести ПТР.

Боцман. ПТУРСы. Четыре выстрела в небо

Все это время меня мучила мысль, что занимаюсь я какой-то хренью, а не реальным делом. Все друзья мои на «передке», а я шастаю с камерой, как те коллеги, что приедут на час, снимут пять метров траншеи плюс мнение ополченца на фоне «подходящей картинки» — и репортаж в эфир, поработали славно. Замечу, впрочем, что шастать под постоянными обстрелами куда рискованнее, нежели быть в блиндаже, особенно на первой линии. И тем не менее это не оправдание.
http://takie.org/_nw/111/s87244633.jpg

Добежал как раз в нужный момент. Боцман с Ермаком и другими установили ПТУРСы, из которых мы так и не шмальнули по «коробочкам» на выезде из Красного Лимана. Задача: бронетехника перестраивается, возможна новая атака, нужно отбить у них желание атаковать. Прицелились. Залп!

— Еханый бабай и гнилые портянки «правосека»! Мимо, в небо! Что за хрень? — Боцман возмущен несказанно. — Все сделано правильно, а ракета летит в нуль. Давай еще!

Следующие три выстрела тоже ушли в небо. Суть: боеприпасы к ПТУРСу и сам аппарат давно выработали ресурс. Все. Воюем против танков гранатометами и снайперскими винтовками (снайперы бьют по оптике
и топливным бакам, порой чрезвычайно результативно). Вот и в данном случае наш снайпер зажег БТР и впечатал приветствие от ополчения в топливный бак второго танка. Зачадил панцер, отполз.

— Гена, — демонстрирует свой белозубый оскал Боцман. — Хорошо, что командир нас эвакуировал. Представь: пошли «коробки», мы долбанули в небо и… перезарядиться не успели бы. Бэтээры повернули бы и по полю к нам. Все, собирайте фарш героев… Ложись!

Снова атакуют «сушки»: располосованное небо, взлохмаченные рваные всплески асфальта и грунта на линии удара НУРСами (неуправляемые реактивные снаряды) плюс визг минных осколков от залпа из «Градов».
http://takie.org/_nw/111/s66946705.jpg

В блиндаж вползает юноша, с виду ему еще и 20 не исполнилось.

— Боец, ты кто?

— На «передок», к Боцману.

— Значит, ко мне.

— Боцман, — говорю, — давай отведу его на базу. Посмотри: ухо у него иссечено, осколки торчат, трясет всего, явно контужен.

— Меня сюда прислали. К Боцману. Никуда не уйду.

Я увел его, сейчас он в госпитале. Возвращаюсь на передовой блокпост, слышу: «Еще „двухсотый“!» Бегу с санитаром к траншее. Боец только поговорил с женой по телефону — и «сушка» сбросила кассетные бомбы. Осколками насмерть сразу. Посекло правую руку, срезало почти все лицо. Снимаю. Вынесли погибшего к машине.

Вернулся в тот блиндаж расспросить, как все случилось. У бойцов глаза на мокром месте. Отворачиваются. «Дилинь-дилинь» — идут одна за другой СМС на телефон в забрызганном кровью углу.

— Жена его. СМС. Пишет. Как сильно она его любит...

— Откуда он?

Никто не знает. «Дилинь-дилинь». Боец жмет на кнопку: «Валера, любимый, ну на денек тебя отпустят? Я так жду!» Боец кладет телефон в забрызганный кровью угол. Молча, споткнувшись на пороге, уходит.

http://takie.org/_nw/111/s58258238.jpg
Иконы. Куклы. Кресты

5 июня была еще одна попытка танковой атаки. Тогда на нас двинулись три танка и четыре БТРа. Встретив отпор, получив повреждения, откатились мгновенно. В эти дни ополченцы сбили три вертолета, самолет-разведчик и основательно повредили надоевшую всем «сушку». В том бою они понесли ощутимые потери: 7 «двухсотых» и более 30 «трехсотых» (тяжелораненых). Но! Сбили два вертолета, вывели из строя Т-64 и два БТРа и основательно покрошили укровскую пехоту. Шестеро бойцов спецподразделения Моторолы представлены к награде Георгиевскими крестами. Двое — оба из Донецка — посмертно.

Потери украинской армии, по официальным данным, — трое погибших и 50 раненых. Но в ополчении говорят, что там погибли не менее 300 человек.

После 5 июня украинская сторона уже не пыталась атаковать Славянск сухопутными силами. Но методично ведет огонь по Славянску с большого расстояния.

Сейчас от Семеновки остались одни руины. Немногие оставшиеся местные жители надеются спастись в погребах. Под землей. Еще в Семеновке ополченцы, бойцы Моторолы. Они не уйдут. Разве что сразу на небеса. А еще там, на передовом посту, все та же, обращенная лицом к противнику, икона Георгия Победоносца. И кукла. Убиенной в праздник Троицы шестилетней девочки.
http://takie.org/_nw/111/s01989602.jpg

Автор - Геннадий Дубовой
Источник - http://reporter.vesti.ua/57452-slavjans … 6X3AeLzn4s
Иллюстрация - Геннадий Дубовой

http://takie.org/news/slavjansk_semenov … 6-22-11154

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

3

http://www.ljplus.ru/img4/k/r/krig1942/2.jpg

Военкоры «КП» Александр Коц и Дмитрий Стешин покинули осажденный город
Каждый день мы публиковали их честные репортажи из-под огня - о бомбежках больниц и храмов, убийстве детей, планомерном уничтожении Славянска. Проработав в мятежной Украине больше четырех месяцев, они, конечно, имели право рассказать читателям о развязке блокадной эпопеи.
Но находиться на передовой им стало не просто опасно - это очевидность на войне. После того как украинские спецслужбы сначала объявили Сашу и Диму персонами нон-грата, а потом официально уравняли с террористами и объявили в розыск, на них открылась настоящая охота. Цель - захват корреспондентов, которые слишком много видят, снимают, рассказывают (по некоторым данным, за их головы была объявлена награда в $100 тысяч). «Комсомолка» обязательно обнародует подробности этой жуткой спецоперации, которые стали нам известны и не укладываются в сознании. Придет время…
А пока главным для редакции было спасти ребят. Приказ немедленно уезжать из Славянска был жестким и обжалованию не подлежал. Но как уехать из окруженного города, когда ориентировки на каждом блокпосту украинской армии, на каждом посту ГАИ, на каждом пограничном переходе…
Ребята, перейдя границу, сами рассказали об этом.

Александр Коц, Дмитрий Стешин:
18 километров по тылам превращаются в 80
Аккумуляторы телефонов - в ноль, мобильники разобраны по частям, SIM-карты сданы на хранение ответственному товарищу, ноутбуки зачищены, флешки отформатированы... Для экстренной связи - только что купленная старенькая «Нокия» и незасвеченная симка. Часть вещей - в одну машину, самое ценное - с собой. Один бронежилет - на себя, вторым проложить сиденье и дверь.
Первая «девятка» с нехитрым журналистским скарбом уходит из Славянска на рассвете с гандикапом в 15 минут. Задача таксиста «пробить» дорогу на предмет «секретов» и засад украинской армии. Славянск по периметру заблокирован полностью, но местные знают тайные тропы. И по ним можно выйти вокруг блокпостов нац*гвардии, натыканных по трассам и проселкам.
Мирная дорога от Славянска до Краматорска - это 18 километров и пятнадцать минут неспешной езды. Но по тылам сил АТО 18 километров превращаются в восемьдесят.

Передовой водитель по закрытому каналу таксистской рации дает нам добро на выезд. Трогаемся. Путь пролегает по запаханным полям, пролескам, глухим деревням. Связь каждые пять минут. Вот перпендикулярным курсом проехали два БТР и «Урал» с пехотой. Десять минут «профилактического» ожидания. Едем дальше. Первая, вторая передача... На перекрестке - две тонированные белые «Газели». Наш водитель топит газ, «семерка» проходит поворот с визгом, цепляя арками колеса.
- Вон внизу видите пост? - напряженно говорит таксист. - Былбасовка, там «Звезду» взяли.
В воздухе слышен шум вертолетных винтов, но мы уже спустилась за пригорок. Впереди - бетонные блоки, мешки с песком, люди с оружием.
- Чей пост?
- Наш, дэнээровский...
Позади почти два часа зубодробительного напряжения, когда пульс, наверное, за 200. Машина въезжает в Краматорск. Здесь уже территория ДНР. Меняем машины, перетасовываем багаж. Дальше, до Донецка, ехать строго по правилам - не превышая скорость, не пересекая сплошных, чтобы не тормознули гаишники. И если все получится, наутро мы уйдем на Луганск и дальше к границе, по коридорам, подконтрольным ополченцам Луганской народной республики...

КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР
Александр Коц и Дмитрий Стешин вернулись на родную землю. Их ждут семьи, друзья и новые командировки. С возвращением, парни!

ДОСЛОВНО
«Хочу вновь выразить наше неприятие тех действий, которые чинят украинские власти в отношении журналистов, постоянно подвергая их совершенно нецивилизованному отношению, задерживая их, создавая препятствия, выдумывая какие-то совершенно высосанные из пальца обвинения в шпионаже».
(Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров - в интервью во время визита в Баку 17 июня).

Источник: kp.ru
http://www.anti-maidan.com/index.php?p=news&id=2587

Слава Богу, что ребята вернулись!  Но - кто же теперь расскажет правду об этом преступлении, свидетелей которого старательно убирают?

Отредактировано Маритана (2014-06-22 19:57:47)

Подпись автора

Ты должна сделать добро из зла, потому что его больше не из чего делать. Р. П. Уоррен

Чему бы грабли не учили , а сердце верит в чудеса !

Если Вам кажется, что у меня опустились руки — вы ошибаетесь. Я наклонилась за монтировкой!

4

Игорь Стрелков: многими приписываемыми мне талантами не обладаю ни в коей степени

http://rusvesna.su/sites/default/files/styles/node_pic/public/strelkov.jpeg?itok=_PDZyZOq
Заявление от Стрелкова 22.06.2014.

Мне категорически не нравится некий «культ личности», который начали «лепить» из моего образа на множестве сайтов «патриотической и околопатриотической» направленности. Вообще-то, откровенно говоря, крайне неприятно читать о себе откровенно не соответствующие действительности вещи. Многими приписываемыми мне талантами не обладаю ни в коей степени, и даже мои «военные успехи» по большей части объясняются не оными «талантами», а просто вопиющей военной безграмотностью противника, его пассивностью и нерешительностью.

Честно скажу — ну совсем «не прет» ни от плакатов с «идеализированным ликом», ни от славословий типа «железный командир железных стрелковцев». Терпеть не могу тарасконады, а она прет уже из всех щелей. Может, другой бы в нее охотно бы поверил, но от меня не дождетесь. К своей личности отношусь в меру скептически, хорошо знаю свои достоинства и многочисленные недостатки.

Политикой в чистом виде заниматься не намерен (не говоря уже о том, что не до нее сейчас) — и не надо надстраивать на моей мимолетной популярности разного рода «воздушные замки» и далеко идущие планы в стиле «патриотического фэнтэзи».

Тем более меня коробит тот факт, что во время реальной войны (хочет кто этого, или не хочет — без разницы — она уже идет) мои публичные выступления стараются использовать в качестве «идеологической бомбы», нацеленной против действующей власти. Уже писал и повторю еще раз: Заняв Крым, Путин начал революцию сверху. Идёт этот процесс очень и очень тяжело, с постоянными «шатаниями из стороны в сторону». Но он идет. И если его не поддержать сейчас, то провал сметет и его, и всю страну. Кроме того, во время войны мятеж против главкома равносилен измене Отечеству. «Путь Гучкова-Милюкова-Львова и Ко», также в свое время воплотивших мятеж во имя «спасения России» привел известно к какому результату.

http://rusvesna.su/news/1403464484

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

5

Письма с украинского фронта, часть 2
Продолжаю публиковать информацию из ЛНР. Буду выдавать материал практически по мере его поступления. Это позволит читателям сопоставлять прочитанное с информацией из других СМИ.

Старый друг отправился из России в Луганск с гуманитарной помощью и остался там добровольцем. В знак уважения к нему и остальным защитникам представляю вашему вниманию его письма с фронта в виде СМС и электронных писем.

Авторский текст, пунктуация и орфография сохранены. Личная и идентифицирующая информация ([...]) удалена из соображений безопасности. Информацию получаю на посторонний адрес.

***
19.06.14, 16-15
"Я освоил корд)"

20.06.14, 11-30
"Сушка бомбила Луганск. Попала в кафе за городом. Вот думаю, что ей надо было? Они нарушили перемирие."

***

От себя. Для меня особую ценность несёт первое сообщение. Здесь, на ВО, был хороший материал про "Корд"
http://topwar.ru/36826-rossiyskiy-krupn … -kord.html
Т.е. новейшее вооружение российской армии добралось до передовой наших друзей. Приплыли...
Хочу прилюдно выразить свою признательность тем беспринципным, равнодушным и бесчестным людям без погонов на плечах, не имеющих отношения к нашей стране, которые сделали это возможным! Вы такие негодяи, такие приторно-вежливые! Жму ваши руки!
Как говорил великий комбинатор: "Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Лёд тронулся!"
Жду повода вспомнить картину "Грачи прилетели"...

П.С. Друзья! Отправил "туда" ссылку на предыдущий материал "Письма с украинского фронта". Ребята читают ваши отзывы и, особенно, советы из серии "Солдату на заметку". Рад, что часть из моих ответов на письма Брата совпала с рекомендациями коллег, а часть их существенно расширила. Спасибо, мужики!

http://topwar.ru/print:page,1,52560-pis … nta-2.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

6

«Россия за нас не отвечает, мы — добровольцы»
http://pantikapei.ru/wp-content/uploads/2014/05/georgievskaya_lenta590.jpg
Оказывается палаточные лагеря существуют не только для тех, кто покидает Украину, - многие стремятся в обратном направлении. Корреспондент "Накануне" побывал в одном из таких перевалочных пунктов.

В лагерь ополченцев мы приезжаем поздно вечером и сразу попадаем на вечернюю молитву. Под тихий и напевный речитатив — осматриваемся. На молитве десяток человек стоят вокруг стола, на котором лежат ящики с гуманитарной помощью, банки тушенки, коробки с рациями, большой нож и молитвослов. Молящиеся все в камуфляже, кто-то стоит в разгрузке, все мужчины на вид очень крепкие, возраст от 25 до 40. На стене портреты русских полководцев и казачьих атаманов и пара икон. Возле «гуманитарки» лежит маленькая папаха — это, кроме атаманов, единственный атрибут казачьего войска. Ряженых казаков с саблями, в казачьих мундирах, тут явно нет. По количеству спальников на полу ясно, что спят ребята прямо здесь, в зале.

Молитву прерывает звон посуды из соседней комнаты, молиться вышли не все. Впрочем, обычное мирское вечернее правило давно прочитано, и уже по-монастырски читают акафисты и псалмы. Те, кто собрался, к молитве относятся всерьез. Через какое-то время в зал заходит высокий, жилистый мужчина с затасканным томиком «Молодой гвардии» в руках, крестится и тоже присоединяется к молитве. Как мы узнали потом, пока ребята молятся, украинские войска уже бомбят Краснодон — родину героев «Молодой гвардии».

Через полтора часа длинное вечернее правило закончено. Идем на улицу мимо кухни, где сидят еще несколько молодых парней и ведут спор одновременно о ленинградском роке и режиссере Никите Михалкове и его последних «Утомленных солнцем» и едят галеты с чаем. Тушенка и галеты — основной рацион. Никаких бутылок из-под алкоголя. Видно, что действует сухой закон. Общаются между собой тихо.

После долгого выяснения личности корреспондента Накануне. RU и совещания с командиром, к нам выходит бородатый мужчина лет сорока в белой бандане:

— Меня зовут Странник, начальник штаба согласился с тобой поговорить. Посиди пока тут, говорит мужчина, указывая на пенек во дворе.

Начальник штаба Григорий — широкоплечий мужчина с большими натруженными руками и военной выправкой, который, впрочем, в мирной жизни, скорее, был бы принят за дальнобойщика, чем за силовика. К слову, во дворе и в доме, где сидят ополченцы, вообще нет никого, в ком можно было бы с уверенностью опознать действующего военного.

— В отряде есть люди со всей России. Все добровольцы. Мусульмане тоже есть, — отвечает начштаба Григорий, предвосхищая первый вопрос.

— Большинство верующие, есть и мусульмане. Есть казаки и есть неказаки. Но все поверенные, — добавляет Странник и оставляет нас вдвоем с начальником штаба.

— И как вы срабатываетесь?

— Мы прошли слаживание. Две недели в тренировочном лагере.

— Две недели? Этого достаточно?

— Здесь спецотряд. Все служившие. В спецотряд других не берут. Половина личного состава участвовала в боевых действиях в различных горячих точках.

— Начштаба в условиях партизанской войны — это что?

— Командир — самое первое лицо. На мне карты, разработка операций, внесение предложений по решению боевых задач.

— Вы уже были на той стороне?

— Еще нет. Ждем перехода.

— С переходом проблемы есть?

— Нет никаких проблем.

— А боевая задача уже поставлена?

— Да.

— Вообще кто этим занимается, есть ли какое-то центральное командование?

— Мы подчиняемся непосредственно Стрелкову. Но вообще, как ты сам заметил, идет партизанская война, поэтому тут, наверное, нельзя говорить о том, что есть какой-то один центр. В этом есть свои плюсы и свои минусы.

— А почему вы сами пошли на войну? Почему ребята пошли?

— Я посчитал, что после второго мая 2014 года, когда произошла трагедия в Одессе, моей стране объявлена война. Ну и в Донецке у меня есть родственники. Они, кстати, сидят там в подвале и верят Турчинову и Порошенко.

— И вы все равно идете за них воевать?

— Да, а как еще?

— А остальные ребята?

— У каждого свои мотивы. У кого-то родственники пострадали, кто-то просто идет защищать страну от американской экспансии.

— Когда выезжал из Новосибирска к вам, мне одна милая девушка-инженер сказала, что не против американской экспансии, будет, мол, повод английский подтянуть.

— И это повод не воевать?

— Что вам есть противопоставить украинской армии сейчас?

— Трусливая тактика противника понятна. Тяжелое вооружение, авиация и численность. Противопоставить этому что-то, кроме храбрости и умения, сложно. Нам реально не хватает тяжелого вооружения. Должен быть адекватный ответ.

— Ввод войск?

— Нет, нехватка тяжелого вооружения острая. Говорят, сейчас к границе подошло 30 танков. Что ты с ними сделаешь? С гранатой кумулятивной на танк ты не пойдешь. Даже не подойдешь к ним.

— А войска вводить не стоит, как вы считаете?

— Россию провоцируют на войну. Ввести войска — повестись на провокацию.

— Ну, многие, кто прочитает ваше интервью, скажет, что раз вы здесь, значит Россия уже в войне этой.

— Нет, мы — не Россия, мы — добровольцы. Мы сами встали, кто откуда и пошли на эту войну, по личным мотивам. Кто мне, например, может помешать, если я хочу идти воевать?

В этот момент словно по заказу раздается гром.

— Дождь что ли начинается?

— Какой дождь, гаубицы! Пять километров отсюда. Бьют рядом.

— Обстреливают нашу территорию?

— Не знаю пока.

Подходит командир отряда, после совещания тут же на пеньке, принимается решение отправиться с двумя ополченцами на границу.

Командир и двое бойцов уезжают.

— А оружие они взяли?

— У нас нет оружия. Только ножи.

— И они с ножами поехали туда?..

— Выходит, так. «Погранцы» позвонили, попросили усиления, мы не можем им отказать.

Пока у границы громыхает, начальник штаба рассказывает о проблеме доставки гуманитарных грузов через границу.

Как только груз доходит до Донецка, на него — как саранча налетает. Отправлять надо через проверенные каналы и адресно. Лучше всего доставляет группа, которая состоит из женщин. У них не было ни одного прокола.

— Прокола?

— Ну, всегда добираются живые и с грузом.

Кроме бандеровцев, на дорогах бандиты, мародеры, там Дикий Запад. Происходит это понятно почему, есть царьки на той стороне, которые возомнили, что все могут и все им позволено. Пономарев в Славянске не зря же был снят. Но эта проблема решается. Лично мне кажется, что без единого центра управления воевать уже нельзя. При всех плюсах партизанской войны в условиях того, что она затягивается, нужно формировать такой центр. Азы: управление, связь, обеспечение тыла.

Снова гремит. Уже ближе. Вдалеке отчетливо раздались пулеметные очереди.

— А вот это в двух километрах уже упало, — говорит начальник штаба и уходит пить чай.

Подходит молодой доктор с бородой в плотном белом вязаном свитере поверх камуфляжа.

— Вы, правда, из Москвы приехали на войну?

— Началось все с «гуманитарки» на Воробьевых, нужен был человек, который разбирается в медикаментах, которые несут, а потом тут оказался, в ополчении. Отец, военный, молчит. А мать переживает, говорит, что все, теперь я террорист. У вас, говорит, бандитская шайка. Короче, пропаганда и в Москве работает.

— Оставался бы в Москве, деньги зарабатывал, врачи в столице хорошо получают вроде.

— Да, а я сразу после сдачи диплома в медуниверситете сюда. Хотел поступать в ординатуру после экзаменов, но как Пирогов говорил: «Хочешь познать врачебное искусство — отправляйся на войну». Он же антисептику принес нам во время Крымской кампании.

— Журналист, да? — прерывает разговор с врачом дюжий казак в папахе, читавший молитвы в зале.

— Напиши, что четверо суток трубить о погибших журналистах по всем телеканалам, когда каждый день убивают мирных жителей, это не дело. Когда ветеранов Великой Отечественной вкатывают в асфальт. Они, конечно, герои, журналисты эти, но надо знать меру. Ведь ветераны еще большие герои.

Разговорились с казаком, оказалось, что с вахты в Нягани он поехал в Москву, где на войну его благословил один из оптинских насельников.

— Я бы тоже мог бы домой в свою станицу вернуться. Леди себе найти какую-нибудь. Детей нарожать. Но святые старцы все правильно предсказали, все сбывается, вот поэтому я тут, по Божьему промыслу. Это все Господь попустил. Знаешь, нет ничего сложного — взять автомат и сюда прийти. На войне оказаться тоже несложно, а пулю получить еще проще. Главное, с каким настроем в душе своей ты сюда идешь. Брань эта — видимость только. Главная брань у нас всех сейчас внутри. Главный твой враг — это не бандеровец или американец, а это ты. Вот ты, например, эти свои палочки бросить не можешь, — сказал он и показал на пачку сигарет.

Возвращается командир и двое бойцов. По его словам, этой ночью на одном из КПП, за который шел бой, ополченцы вытеснили украинцев к границе с Россией. К нашему КПП подошли украинские части и попросили «о взаимодействии», в котором им было отказано. Как рассказали той ночью ополченцы, в эфире командование несколько раз повторяло приказ для наших погранпостов «не стрелять» (уже утром в одной из пограничных больниц врач рассказала, что ночью туда привезли четверых раненых «бандеровцев» — пытались нелегально проникнуть через границу).

К дому, где разместились ополченцы, с ревом подъехал джип, из которого доносилось: «Екатеринбург, включай динамики! В одну обойму, из одного дула, Ощути силу совместного раздува». Молодые люди шумно вывалились из автомобиля и пошли в соседнее кафе праздновать пятницу. В целом, приграничный городок жил бурной ночной жизнью, по улицам летали автомобили, в заведениях было полно народу. Молодежь гуляла в местном парке, не обращая внимания, что в ночном небе то и дело вспыхивали красные вспышки и летали трассера.

http://rusvesna.su/news/1403942562

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

7

Ратники без ватников. Как готовят российских добровольцев для юго-востока Украины

http://alternatio.org/media/k2/items/cache/0124984708167177f46fb297f7cd009d_XL.jpg
Холодное лето-2014, несомненно, займет место в новейшей истории России. И когда речь там пойдет про Украину, вспомнят о тех российских добровольцах, которые участвовали в гражданской войне на юго-востоке соседней страны. Но не напишут в учебниках о том, как сколачивали бригады для фронта, кто уходил от мирной жизни защищать братский народ, чем руководствовались люди, покупая билет в один конец. Такие подробности будет хранить лишь память тех, кто не дождался с войны своих близких.

Какое наказание ждет ополченцев за испуг, почему скрывают списки погибших добровольцев, на что идут люди, чтобы оказаться на поле боя, — в рассказе тех, кто принимает непосредственное участие в подготовке и отправке военных из России на Украину.


Так откуда же берутся российские добровольцы?

«Хирург оставил работу в престижной клинике, чтобы бесплатно спасать раненых»

«Идет набор в ополчение Славянска». «Добровольцы на Донбасс». «Поможем братьям. Объединяйтесь».

Страничек с подобными призывами в соцсетях пруд пруди.

Первая интербригада юго—востока. «Мы готовы оказать вооруженное милосердие по всей территории бывшей Украины» — один из лозунгов бригады.

Далее — требования к желающим попасть на фронт. Коротко и ясно: «Возраст от 25 лет. Не судим. Физически и психически здоров».

Отправляю письмо с просьбой об интервью.

Ответ приходит не сразу. Просят повременить. Через пару дней: «Пришлите список примерных вопросов». Спустя еще какое—то время: «Звоните».

Позже я узнаю, лидеры бригады тщательно проверяют всех, обратившихся в их структуру, будь то журналист или потенциальный доброволец.

— Обращайтесь ко мне «Кирилл», — представились на том конце провода.

— Кто и когда решил создать штаб добровольцев в Москве?

— Про какой штаб добровольцев в Москве вы говорите? В Москве нет никакого штаба.

— А где же вы базируетесь?

— В Черноземье. Конечно, наши люди есть и в Москве. Но как такового штаба, где проходили бы отбор добровольцы, в столице не существует.

— Когда вы решили создать отряд русских добровольцев на Украину?

— 22 февраля.

— Выходит, задолго до того, как лидер ополченцев ДНР Игорь Стрелков объявил о всеобщей мобилизации?

— Конечно. Наша первая кампания — это Крымская кампания.

— Что за люди обращались к вам? Неужели кто-то мог оставить работу и поехать в Крым?

— Кто-то был изначально с нами, кто-то специально брал отпуск. Тогда еще не было людей, которые бросили работу ради Крыма. К тому же во время Крымской кампании мы не предъявляли серьезных требований к желающим присоединиться к нам. Обстановка тогда была не столь серьезная, как сейчас на востоке Украины. Поэтому принимали всех неравнодушных людей. Поначалу наше сообщество выступало исключительно в качестве некоего посредника. К нам обращался человек: «Хочу помочь русским в Крыму». Мы организовывали ему встречу на местах «дислокации». Его ждали, встречали, размещали — и, таким образом, люди вступали в роту самообороны Крыма.

— И куда подевались все эти люди, когда наступило время более серьезных действий уже на юго-востоке Украины?

— Наши люди участвовали в захвате областных администраций в Харькове. Далее — по всему Донбассу. С начала мая мы уже включились в работу, когда на юго-востоке начались серьезные бои. С 24 мая — дату я называю впервые — наша особая бригада действует на территории всего Донбасса.

— Сколько человек входит в вашу бригаду?

— Количество и дислокацию наших сил я не могу называть — это секретная информация. Скажу только, что все наши люди имеют опыт боевых действий, это квалифицированные специалисты, никто не судим, воюют все бесплатно. Наши люди находятся в самых нужных местах.

— С 24 мая количество добровольцев вашей бригады увеличилось?

— Нам каждый день пишут сотни людей, по всем нашим ресурсам ежедневно проходят десятки телефонных звонков. Берем мы далеко не всех. Существуют свои, специфические критерии отбора. Например, важно, чтобы доброволец имел военно-учебную специальность. Но опять же не любой человек с опытом боевых действий нам подходит. Например, вряд ли нам сейчас понадобится стрелок, так как по этой специальности профессионалов на юго-востоке хватает.

— А кто вам нужен?

— Операторы переносных зенитно-ракетных комплексов, танкисты, экипажи боевых машин, квалифицированные снайперы определенного разряда — разряд называть не стану, фельдшеры, военно-полевые инструкторы, хирурги, разведчики. Как правило, в набор, который мы объявили на днях, пройдут только люди, проходившие службу в спецназе, — от войскового до ГРУ.

— Вы сказали, требуются фельдшеры, хирурги? И много врачей из России оставляют свои рабочие места, чтобы бесплатно спасать раненых?

— Врачей пока не много. Нужно больше. Но все-таки обращаются специалисты разной квалификации. В том числе и женщины. Например, в ближайшие дни к нам приедет человек, которому пришлось уволиться с работы, потому что ему не давали отпуск. Ради войны он оставил свою престижную работу в очень серьезной клинике, понимая, что здесь ему не заплатят ни рубля. Более того, он даже интересовался, какие ему купить инструменты для работы и какие лекарства необходимо привезти. Все это он покупал на собственные средства.

— Местных врачей на Украине не хватает?

— Там постоянно бомбят, много раненых, не хватает рук. Недавно двух врачей убили в Славянске. Поэтому запрос есть.

— Где работают врачи в условиях войны? Для них оборудовали какие-то медпункты?

— Медперсонал, приписанный к нашей особой бригаде, работает по больницам, по пунктам оказания помощи мирному населению, детям.

— Я слышала такие истории, что в связи с нехваткой квалифицированных хирургов на юго-востоке Украины людям не оказывают должную помощь. Например, если человека ранили в руку, ее тут же ампутируют, потому что так проще, нежели спасать.

— Конкретно в нашей бригаде таких случаев не было. За своими людьми мы стараемся следить, чтобы они ни в чем не нуждались. Многие наши раненые отправлены на лечение в Россию.

«Для нас важна мотивация добровольца. Собеседование проходят не все»

— В каких конкретно городах находятся ваши подразделения?

— Везде, где есть необходимость в высококвалифицированных военных специалистах, есть наши люди. Там, где наиболее серьезные столкновения, боевые операции...

— Где вы размещаете добровольцев?

— Некоторые местные жители, которые покинули свои дома, предоставили нам во временное пользование свое жилье, чтобы наши люди следили за домом. Кто-то находится в казармах. С размещением проблем нет.

— Какой регион в России считается наиболее активным? Откуда поступают больше всего добровольцев?

— Отовсюду. Калмыкия, Бурятия, Центральная Россия, Дальний Восток.

— Из Европы приезжают?

— Да. Сейчас на нашем пункте в Ростовской области находятся пять французов. Народ приезжает из Германии, Испании, Италии, из Китая должны приехать. Но европейцам мы лишь помогаем добраться до ополченцев. В наших рядах иностранцев нет.

— Как вы с ними общаетесь?

— Все предусмотрено. С нами работают переводчики.

— А из Украины к вам обращаются?

— Да, много людей с Украины. В день человек по пять пишут из Киева, чуть больше писем приходит от одесситов, харьковчан. В основном это кадровые офицеры, есть действующие офицеры. Все они присылают нам копии военных билетов, паспорта, чтобы мы не думали, что они шпионы. Но мы с ними тоже не работаем. Возможностей и необходимости сотрудничать со всеми у нас нет. Принимаем только граждан РФ. А людям с территории бывшей Украины советуем обращаться в ближайший штаб ополчения. Таким образом, они вступают в местное ополчение.

— То есть отсеиваете по национальному признаку. А возрастной ценз имеется?

— Раньше мы принимали ребят от 26 лет. На днях понизили планку — берем парней от 25.

— Молодые пацаны прорываются к вам?

— Приходил молодой человек, 22 года. Он пытался обмануть, преувеличил свой возраст, сказал, что очень хочет поучаствовать в боевых действиях. Но мы такие вещи тщательно проверяем. В итоге парень был отправлен домой.

— А высшая планка какая? Стариков берете?

— Я не помню, чтобы к нам обращались люди старше 60. Хотя, возможно, среди возрастного контингента и найдутся высококвалифицированные специалисты в той или иной области, которые нам бы не помешали. Но такие к нам не обращались. Средний возраст наших вояк — от 35 лет.

— Один из важных критериев вашего отбора «психически нормальный» и «не судим». Не случайно вы об этих моментах обмолвились на своих страничках в соцсетях. Сумасшедшие тоже хотят воевать?

— Конечно. И приходят, и пишут, звонят. Я же говорю, сотни людей в день. Но у нас есть свои психологи, которые быстро вычисляют таких товарищей. Как правило, до нашего пункта они не доходят, отсеиваются на раннем этапе.

— Есть среди желающих отправиться на юго-восток такие, которые идут ради острых ощущений?

— И таких хватает. Им мы советуем посмотреть фильмы про войну.

— Как вы их вычисляете?

— Мы всегда спрашиваем мотивацию. И на каком-то этапе человек прокалывается. Если человек жаждет приключений или авантюрист по натуре, мы даем установку, что ему с нами не по пути. Хотя он может попасть на фронт, но к нашей бригаде он не будет иметь отношения.

«Когда все закончится, мы огласим полные списки погибших»

— Каким образом происходит отправка на юго-восток?

— Алгоритм действий такой. Человек нам пишет на почту или звонит. После недолгого общения мы уже понимаем, можно ли его отправить к координатору другого уровня. Следующий координатор выясняет у вновь прибывшего другие детали. Если опрашиваемый прошел эти два собеседования, мы уточняем еще ряд моментов — и здесь, случается, что человек «спотыкается». Например, некоторые спрашивают, сколько им заплатят за работу в «горячей точке». На этом этапе мы прощаемся. В нашей бригаде никто ни копейки не получает и не получит. Это уже не добровольчество. За деньги пусть идет и ищет работу в мирной жизни. Если же испытуемый вынес проверки, мы оповещаем его о месте прибытии, где его встречают наши сотрудники, размещают на базе. Там проходит определенные брифинги, инструктажи, собеседование, знакомиться с остальными ребятами. Позже людей перекидывают в зону боевых действий.

— Я слышала, что многие добровольцы каким-то чудом сами добираются до Славянска. Краматорска...

— Есть самоходы. Людей, которые именно нам не подходят, но очень хотят попасть на войну и, по нашему мнению, могут являться неплохими военными специалистами, мы их адресуем другим бригадам. Те помогают им в одиночку или в какой-то компании перейти границу. Но это минимальное количество людей. Они будут приписаны к ополчению, но не к нашей бригаде.

— Правда, что перед тем, как отправить добровольцев на юго-восток, им меняют биографию, имена, паспорта, их данные удаляют из соцсетей?

— Это все выдумки про каких-нибудь там наемников, шпионов или кого-нибудь еще. У нас ничего подобного не происходит. Во-первых, это незаконно. Во-вторых, в этом нет необходимости. Зачем? Добровольчество является полностью законным делом, даже если опираться на Женевскую конвенцию о статусе участника боевых действий.

— Шпионы, например, из «Правого сектора» могут под видом добровольцев проникнуть в вашу организацию? Вы же не определите по голосу, кто вам звонит.

— У нас есть возможность достоверно понимать и досконально проверять, с кем мы имеем дело.

— Подобных проколов не было?

— Нет.

— Случалось, когда вы отправили досконально проверенных людей, а через неделю-другую они попросились домой, испугались, передумали?

— С ополченцами такое случается. С нашими такие вещи не проходили. Поймите, у нас очень строгий отбор. В нашей бригаде есть люди, которые на этой войне потеряли глаз, у некоторых начались проблемы со здоровьем в связи с ранениями, но они по-прежнему говорят: «Мы никуда не уедем, останемся до конца».

— Выходит, добровольцы и ополчение — это две разные истории?

— В ополчении более разнообразный контингент. Там достаточно молодых пацанов, не так много кадровых военных людей, профессионалов, поэтому в их рядах наблюдается текучка. У нас человек может покинуть поле боя только в случае гибели или тяжелого ранения.

— И много человек уже погибло?

— Больше, чем хотелось бы. Гибнут.

— Кирилл, можно поконкретнее, цифры какие-то назвать?

— Цифру я не назову. Не скажу, что каждый день гибнут, нет. Но гибнут.

— Когда люди уезжают на фронт, они предупреждают своих близких о том, куда направились?

— Мы всем советуем предупреждать близких. Но есть такие, кто игнорирует наши просьбы. Вот сейчас у нас в бригаде есть человек, который находится в районе боевых действия, но ему приходится оттуда разводиться со своей женой.

— Она недовольна, что он все бросил и уехал?

— Он не то что все бросил. Она просто так переживает, и чтобы ее не мучить, он принял решения с ней разойтись.

— Есть случаи, когда звонят родители, жены и просят вернуть обратно или кого-то разыскивают?

— Постоянно пишут нам, ищут. Но когда спрашиваем фамилию, оказывается, к нам он не обращался — этот человек обратился к другим организациям, сам поехал, мы никогда его не видели и не знаем. Среди наших ребят — все взрослые, адекватные и такие вопросы решают самостоятельно, до отправки.

— Много пропавших без вести среди тех, кто купил бронежилет и поехал сам?

— Сложно сказать. Они есть, очевидно. Мы этим не занимаемся.

— А почему скрывается информация о погибших людях, даже вы не хотите это озвучивать.

— Я знаю, что родственники не хотят об этом говорить. И еще по каким-то оперативным соображениям, мы не станем распространять эту информацию до определенного периода времени. То есть когда-нибудь эти списки будут опубликованы, но в данный момент этого нет. Опять же от родственников никто ничего не скрывает, они все знают. Тела выдаются и все остальное.

«Мы не отчитываемся о потраченных суммах, чтобы враг не знал о наших приобретениях»

— Кирилл, ваша бригада сотрудничает непосредственно со Стрелковым? Или вы действуете сами по себе?

— Ну как можно быть самими по себе? Конечно, сотрудничаем. Но все-таки Стрелков является главным среди ополчения, мы не совсем к ним относимся. Но определенное сотрудничество у нас есть, с местными командирами, которые находятся в юрисдикции Стрелкова.

— Правда, что между командирами того или иного отряда ополченцев уже начались конфликты?

— Нас это не касается. Хотя я слышал об этом. На юго-востоке сейчас образовалось много банд, задействуют казачьи сотни, сотни самообороны, кучи православных армий, разный народ собрался. Но мы с ними не пересекаемся.

— Многие люди, добравшись-таки до района боевых действий, начинают описывать свои впечатления в соцсетях. Ненароком кто-то может выдать военную тайну. Есть вещи, которые не рекомендовано делать на войне?

— Конечно, есть. Это определенный перечень вещей, вопросов, на которые люди не уполномочены отвечать. Например, вы меня спрашивали о дислокации и численности нашего отряда. Такую информацию запрещено раскрывать.

— Когда ваши отобранные приезжают на место назначения, им сразу выдают соответствующую амуницию, оружие?

— Оружие и боеприпасы на территории России не выдаем, эти вещи они получают уже на месте. Первым делом мы всех экипируем. К экипировке у нас повышенные требования. У нас обмундирование гораздо лучше, чем у тех же ополченцев. К примеру, они берут бронежилеты 3-го класса либо 4-го класса защиты. Мы стараемся использовать максимальный, 6-й класс защиты. Конечно, и стоят такие бронежилеты на порядок дороже.

— Что такое 6-й класс защиты?

— Это самый крепкий бронежилет, который удерживает прямое попадание определенного вида стрелкового оружия. 1-й класс — против ножей. 3-й класс — спасает от травматики, мелкокалиберной ерунды, которую использует украинская армия. Кстати, украинцы использует также разрывные патроны, которые запрещены Женевской конвенцией, — у нас есть доказательства этого. Поэтому мы своих людей не подставляем под пули и экипируем их, насколько позволяют деньги.

— А как обстоят дела с продуктами на юго-востоке? Ваши бойцы не голодают?

— Питание, сигареты — с этим все в порядке.

— Вы также регулярно публикуете счета, куда люди могут перечислять деньги. Большие суммы собираются?

— Помогают много и часто. Но чтобы не светить перед врагом свои финансовые доходы-расходы, мы почти не публикуем денежные поступления в широком доступе. Мы делаем отчеты о приобретенном снаряжении, о переведенных суммах и расходах отчитываемся по узкому каналу. Если украинская армия будет знать, какое спецоборудование мы приобрели, им будет легче действовать.

«Приехал в Славянск, испугался выстрелов, в наказание — три дня исправительных работ»

Доброволец из России Александр Жучковский в Славянске практически с первых дней войны.

Он — в непосредственном контакте с Игорем Стрелковым и с самими ополченцами.

— Александр, почему до сих пор нет точных цифр по погибшим ополченцам?

— Эти данные нигде не публикуются из соображений безопасности их семей. Дело в том, что 80–90 процентов ополченцев в Славянске — это граждане из Восточной Украины. Подобная информация может навредить их семьям, которые живут в разных уголках страны. Поэтому таких списков нет. Достаточно того, чтобы всех погибших ополченцев просто поминали по именам. Сами родственники знают о своих погибших.

— В последнее время много говорят о пропавших без вести добровольцах из России.

— В общей сложности боевые действия идут уже два месяца. Возможно, это большой срок для современной России или Украины, но в масштабах истории не такой уж большой. На войну приезжает много разных людей, существуют серьезные проблемы со связью, с оповещением. За такой короткий срок утверждать, что кто-то пропал с концами, нельзя. Нужно просто ждать. Пройдет время, и появится ясность в отношении того или иного человека. Пока это все происходит в хаотичном режиме.

— Вы сказали, что в ополчении 80–90 процентов — это граждане Украины. А где же тогда те сотни, тысячи людей, которые приезжают из России?

— Действительно, из России едут сотни людей, может, уже и тысячи. Через меня прошло порядка двух сотен граждан РФ. Но они устраиваются по всей Новороссии, по всем участкам фронта. Так говорит Игорь Стрелков. Если мы рассмотрим участок Славянска, то там не сотни и не тысячи добровольцев из нашей страны.

— По слухам, местные жители маленьких городов юго-востока Украины достаточно равнодушны, они не пополнят ряды ополчения, пока в их дом не прилетит снаряд?

— Да, это так. Конечно, хотелось бы, чтобы больше местных жителей встали в ряды ополчения, но пассивных наблюдателей всегда было большинство во всех гражданских войнах. Конечно, если у кого-то гибнет семья, то человек сразу приходит к ополченцам. Когда в Славянске у одного мужчины погибли жена и ребенок, только тогда он решил взять в руки оружие и отомстить за семью. Горожане живут по принципу «пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Многие попросту покидают населенный пункт, бегут от войны. Кто-то продолжает пассивно наблюдать за происходящим. Ничего удивительного нет.

— Неужели на юго-востоке еще остались люди, которым по большому счету все равно, что идет война и конечный результат им совершенно не важен?

— Меня жители Славянска зачастую поражают своим спокойствием. Рядом рвется снаряд, а они продолжают кататься на велосипедах или снимать боевые действия на мобильный телефон. Может, они привыкли к такой обстановке и страх пропал? А есть процент населения, которые надеются на авось: «Моя хата с краю, может, обойдется, не заденет». Есть такие, кто негативно настроен к нам. Но такие люди предпочитают отмалчиваться, чем высказывать открыто свое возмущение и тем более враждовать. Но в целом мы все-таки чувствуем моральную поддержку жителей Славянска. Пусть и не всех. Местные продолжают кормить, поить ополченцев. И поддерживают всячески.

— Вроде как шахтеры собрались поддержать наконец ополчение?

— Шахтеры постоянно к нам приезжают. В моем отряде, в Славянске, первоначально человек пять шахтеров было. Они пополняют ряды, но не массово. Хотя их поддержка могла бы существенно усилить наши ряды. Ведь шахтеры — большая часть Донбасса. Но чуда пока не происходит. Они только митингуют.

— Почему так?

— Сложно сказать. Они считают, что воевать — дело военных. А они хотят жить мирно. Дело в том, что мало кто понимает, что началась гражданская война или даже освободительное движение. И вопрос участия всех жителей Донбасса в этом еще не дошел до сознания людей. Может, дальше придет понимание происходящего. Но опять же ничего удивительного в этом нет. Вспомните гражданскую войну 100-летней давности. Сколько там участвовало человек с обеих сторон? Не больше миллиона человек. Хотя численность населения России составляла более 100 миллионов жителей.

— Если в добровольческие отряды существует жесткий кастинг, то в ополчение принимают всех. На вашей памяти встречались в Славянске люди, которые приехали на войну из-за нехватки адреналина? А спустя неделю сдали пост?

Да, конечно, были и такие случаи. В основном это касается молодых ребят до 25 лет. Они приезжали в Славянск с игровым подходом. Но после первых обстрелов, рисков к ним приходило понимание, что это не игрушки, это война. Также существует небольшой процент людей, кто подвержен страху. Такие сразу стремятся уехать обратно. Но у нас на этот счет есть определенные нормативы. Если человек попал к нам в ополчение, он не имеет права на следующий день уехать, потому что испугался. Должен три дня отработать на общественно-полезных работах. Иначе так постоянно будут приезжать, мы их будем куда-то направлять, снаряжать, выдавать оружие...

Если с каждым нянчиться, никакого времени и возможностей не хватит. После честно отработанных трех дней его никто насильно удерживать не станет. Но в основном люди едут в Славянск осознанно. После того как человек преодолел большое расстояние, окольными путями перешел границу, добрался до пункта назначения — все эти риски говорят о том, что он сделал свой выбор осознанно. Небольшой процент людей отсеивается.

— Существует процент людей, которым попросту нельзя давать в руки оружие из-за неуравновешенной психики. Как вы вычисляете таких?

— Вычислить таких сложно, особенно если человек закрытый. Такие люди проявляются в острой, стрессовой ситуации. В ходе подготовки уже можно примерно определить, что с тем или иным человеком могут возникнуть сложности. Но его никто не прогонит. Ведь человек приехал добровольно и отправить его сразу домой по меньшей мере некорректно с нашей стороны. Разворачиваем обратно лишь в крайних случаях, если видим неадекватное поведение, которое проявляется уже на месте. Да, такие люди попадались. Например, один человек неожиданно оставил пост, взял оружие, ушел в поселок и напился. Такие ополченцы сразу разоружаются. Если видим, что он оступился и каким-то образом искупил вину, то его могут оставить в ополчении. Если такова сущность человека, он либо наказывается, либо отправляется домой.

— Выходит, не каждый способен пройти испытания войной?

— Безусловно. У некоторых людей попросту не выдерживает психика. Многие не видят противника в лицо. Это касается тех, кто месяц-два сидит в обороне, каждый день под обстрелами — вот тогда может пошатнуться психологическое состояние. Люди, которые вынуждены сидеть в обороне или засаде — в захваченных учреждениях, в укреплениях, в домах, куда прилетают снаряды и рядом гибнут люди, считаются самыми стойкими. Ведь это самый изматывающий вид военных действий. В этом случае можно сказать, что ополчение Славянска — героическое. И благодаря авторитету Стрелкова ситуация там достаточно стабильна в этом плане — люди держат позиции и не у многих еще сдали нервы.

— Ополченцам запрещено выкладывать свои истории в соцсетях?

— Зависит от того, какой это ополченец — местный или из России. Украинцы боятся утечки информации, поэтому удаляют свои аккаунты из соцсетей. Ведь ему еще жить на Украине. Ополченцев из России мы предупреждаем — нельзя раскрывать подробности обороны, военные хитрости, писать, где и сколько человек находится и кто что делает. Но в Славянске лишь небольшое количество ополченцев имеет доступ к сетям, Интернету и даже телефону..

— Вы непосредственно общаетесь со Стрелковым, с другими авторитетными людьми. Сколько времени может продлиться война на Украине?

— Этот вопрос нам часто задают. В данной ситуации ничего нельзя спрогнозировать. Во-первых, многое зависит от международной обстановки. Важно, как поведет себя Россия. Во-вторых, мы не знаем, что там происходит в головах украинской власти. Эти люди непредсказуемы. Их поведение не поддается логике. С ними невозможно вести переговоры, никакие перемирия они не соблюдают, как бомбили Семеновск и Славянск, так и бомбят. Причем с каждым разом все больше. Нужно вести хоть какой-то честный поединок, чтобы говорить о каких-то прогнозах...

Беседовала Ирина Боброва

«Московский комсомолец»

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

8

Украинские фашисты уничтожают мирное население Донбасса лишь за то, что люди не хотят жить под фашистским игом - немка, приехавшая защищать Донбасс
http://rusvesna.su/sites/default/files/styles/node_pic/public/367953_600.jpg?itok=Q0ukdAhu
Свой рассказ немка, Маргарита Зайдлер написала находясь в окруженном городе.

«Я нахожусь в Славянске, в штабе Игоря Стрелкова, министра обороны ДНР. Слава, Богу, приняли меня в число ополченцев. Хорошо обдумывала свой поступок, и просто не смогла больше спокойно сидеть и смотреть, как украинские фашисты уничтожат мирное население Донбасса лишь за то, что люди не хотят жить под фашистским игом!

Мои друзья попытались отговаривать, но душа чувствовала — нет, не надо поддаваться, надо ехать и помочь, не жалея себя.

Тем более, что уважаемый православный старец благословил меня. Родом я из Германии — из страны, которая сама находилась под фашистским игом и сама от него пострадала, и причиняла другим народам столь великое горе!

Надо четко понять, что и нынешняя вспышка фашизма имеет свои корни отнюдь не в Украине, а опять же — в Германии, в Западной Европе, в США.

Укр — фашизм искусственно, намеренно и старательно выращивали! И финансировали. Достаточно вспомнить о политике Бундесканцлера ФРГ Ангелы Меркель, о ее поддержке фашистского переворота в Киеве.

Еще почти 150 лет назад князь Отто фон Бисмарк утверждал, что Россия фактически непобедима, но он разработал способ, как можно победить Россию: надо разделить единый великий русский народ, отделить малороссов от великороссов, создать миф „украинства“, оторвать этих людей от своих корней, от своей истории, и сеять ненависть между ними.

За последние сто лет правительства стран Запада очень старательно выполняли эту спецзадачу, и, к сожалению, очень успешно. Ныне мы наблюдаем печальные плоды этих стараний…
Еще в Германии я категорически была против фашизма, скорбела о том, что некоторые мои предки воевали против русских. После своего крещения в Православие, я часто ходила в православный храм в честь Воскресения Христовы, который находится на территории бывшего концлагеря Мюнхена — Дахау.

Там томился в заключении один из величайших святых нашего времени: Святитель Николай Сербский. Он писал именно там свой великий труд против фашизма: „Сквозь окно темницы“. Не могла тогда подумать, что история повторится, что опять змея фашизма поднимет свою мерзкую голову! Но, я уверена, с Божией помощи, наступим мы на эту голову и растопчем ее!

Надо и понять, что здесь борьба идет против Православия, а не просто против своего собственного народа. Поэтому глава СБУ Наливайченко заявил о том, что здесь воюют православные фанатики и экстремисты, которых надо уничтожать. Примерно такое же заявление сделал заклятый „друг“ России Бжезинский.

И теперь целенаправленно обстреливают наши православные храмы. В Славянске можно увидеть разрушенную часовню возле храма св. прп. Серафима Саровского… душа кровью обливается!

Меня не перестает удивлять то, что несмотря на ежедневные артобстрелы города, жизнь здесь идет своим чередом, магазины, рынок работают, люди спокойно ходят по улицам. Конечно, населения стало поменьше, чем было, но все же оставшихся очень много. Особенно радовало глаз знамя с образом Спаса Нерукотворного на крыши здания горадминистрации. Как говорил схиархимандрит Рафаил Берестов: Ополченцы ДНР воюют за Христа и со Христом, а кто отдаст жизнь свою в этой борьбе, достигнет Царствия Небесного даже без мытарства!

Есть определенные проблемы с водоснабжением. Вода привозят из колодцах, водопроводы отрезаны. Периодически вырубается электричество. Но, все это терпимо. И Славянский народ великодушно терпит, многие не хотят уехать отсюда, привыкли уже к военной обстановке.

Ополченцы мне говорили, что несмотря на т. н. перемирие со стороны украинских властей ежедневно, особенно ночью, обстреливали город. В этом и я лично убедилась: свою первую ночь в Славянске я проводила в бомбоубежище, почти всю ночь „укропы“ обстреливали тяжелой артиллерией город.

А сегодня среди бела дня взрывы, казалось звучат уж совсем близко. Но, я ничего не боюсь, ибо с нами Бог!

Сегодня наступила важная информация о том, что планируется масштабное наступление на город тяжелой артиллерией, а в районе Красного Лимана каратели выгрузят большое количество химических боеприпасов. Надо готовиться, всем розданы противогазы. Т.н. „перемирие“ со стороны укропов постоянно нарушалась, и теперь они не намерены его соблюдать.

Силы ополченцев ограничены, и необходима срочная помощь со стороны РФ, помощь бронетехникой, оружием, а лучше всего — срочно ввести вооруженный миротворческий контингент.

Надеемся на помощь Божью и на благоразумие Владимира Путина!»

Маргарита Зайдлер (Кемпфер), представитель информационной службы штаба обороны Славянска

http://annatubten.livejournal.com/416276.html

http://rusvesna.su/news/1404316107

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

9

Сегодня был самый страшный день в моей жизни

http://www.rus-obr.ru/files/16_55.jpg

Хроники нашего постоянного автора, ополченца Александра Жучковского.
Новая группа добровольцев (кроме двух врачей), о которой я писал вчера, и несколько местных ополченцев в количестве 14 человек в районе 10 утра выехала на микроавтобусе из Славянска в Семеновку.

По пути машина попала в засаду. Из леса нас стала обстреливать диверсионная группа противника, количество определить было невозможно. Практически на ходу мы выскочили из машины, и отстреливаясь стали отходить на территорию бывшего больничного комплекса.

Несколько человек отстреливались из-за машины, прикрывая таким образом отход группы. Со стороны противника по машине несколько раз ударил танк. Двое погибли мгновенно и загорелись вместе с машиной. Четверо, успевших отбежать от машины на момент ударов и взрыва, получили осколочные ранения разной степени тяжести: одному осколок пробил спину и руку насквозь, еще у двоих – ранения на руках и ногах. Один из раненых – командир отряда Олег Мельников, осколок поранил ему руку, он получил контузию. Я отделался ушибами от падений и легкой контузией.

С ранеными (трое шли сами, четвертого несли) отступали вглубь территории. Вслед продолжал стрелять танк, начали бить из минометов. Мы укрылись в подвале, оказали раненым первую медицинскую помощь, вызвали из Славянска машину и госпитализировали.

После увоза раненых, дождавшись еще одной машины, вернулись на место боя забрать тела погибших, точнее их останки. Все это время по Семеновке били танки и минометы. Поэтому машину пришлось спрятать недалеко от места боя. Обгоревшие тела и их фрагменты положили на одеяла и тащили около 300 метров до машины.

Страшны не танковые удары прямой наводкой, хотя это очень страшно. Страшны не артобстрелы - мы к ним привыкли. Страшно под этими обстрелами собирать по частям погибших товарищей, останки которых продолжают гореть, тушить загорающиеся одеяла, на которых несешь останки, и потом ехать с ними в открытом кузове через весь город на глазах у мирных жителей. Сделать все это нам помогло только чувство долга перед погибшими.

Из Семеновки останки доставили в морг Славянска. По пути к городу от новых ударов нас спас очень плотный дождь - в это время артиллерия замолчала.

Погибшие добровольцы будут с почестями похоронены на Аллее Славы.

Один из погибших, Владимир, приехал вчера в составе группы из Петербурга. Второго опознать пока невозможно (скорее всего также из Петербурга). Сделать это путем вычета из всей группы пока тоже нельзя, потому что два добровольца во время отступления отделились и затерялись в Семеновке. Кто именно отделился, а кто погиб у машины, на данный момент неизвестно.
Двух наших раненых мы эвакуируем из Славянска. После этого поедем к семьям погибших (когда уточнится имя второго).
Олег Мельников в течении дня пришел в себя. К вечеру мы говорили об этой трагедии и ситуации в Славянске с Игорем Стрелковым. Об этой беседе расскажу потом.

Вчера я опубликовал отчет о расходовании переводов на нужды ополчения Славянска и остатках на наших счетах. Все остатки будут потрачены на лечение пострадавших и на помощь семьям погибших. Я также прошу вас поддержать эти семьи, реквизиты указаны в моем вчерашнем отчете: http://vk.com/wall-40399920_453515 (делайте пожалуйста метку "семьям погибших").
Это первые погибшие русские добровольцы, о которых мне известно, из числа тех, кому я эти полтора месяца помогал переправиться в Новороссию.

Позже я напишу имя второго погибшего, и с согласия родственников их фамилии.

Эти люди настоящие герои. В первый день своего прибытия в Славянск они совершили подвиг, прикрывая товарищей от огня противника, и погибли в неравной схватке.
Вечная память...

Александр Жучковский

http://www.rus-obr.ru/blog/32258

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

10

Человек, который первым придумал ДНР
Спецкор «Комсомольской правды» Дарья Асламова рассказывает: Он пришел ко мне в гостиницу без охраны и бронежилета. Одет обыкновенно, рубашка и джинсы. Телефон сразу вынул и положил, извините, под зад. «Поверьте старому революционеру и «сепаратисту», - универсальное средство против прослушки. - Лучше я на нем посижу». Андрей Пургин, главный интеллектуал Донецка, а ныне вице-премьер Донецкой народной республики. Собственно, он первым ее и придумал еще в 2005 году. Потом на него заводили уголовные дела и арестовывали, но его хрустальная мечта, которую сейчас бомбит украинская армия, все-таки сбылась. ДНР существует. Хрустальные мечты вообще часто прочнее железобетонных.

http://s5.stc.all.kpcdn.net/f/4/image/45/07/820745.jpg
Андрей Пургин, главный интеллектуал Донецка, а ныне вице-премьер Донецкой народной республики. Фото: РИА Новости

- Почему без оружия и без охраны? - спрашиваю я.

- У меня дома автоматы есть 1988 года, советские. Они были ржавые, пришлось отмачивать в керосине. Я семью не вывез, так что дома оружие пусть лежит. А если кто-то захочет меня убить, охрана равно не спасет.

- Ну, а если вас в плен возьмут?

- Вот для этого я гранату с собой ношу. Если я с оружием, меня попытаются убить. А безоружного рискнут взять в плен. Вот я вытащу чеку, и они побегут. Ну, и я побегу. Зависит от обстоятельств, в какую сторону. Либо за ними, либо от них, если будет шанс выжить.

- Где вы берете оружие?

- Отжимаем везде, где можно, даже у лесников. Был у нас анекдотичный случай: когда наш Леня Баранов зашел в хранилище «Ощад-банка» (что-то вроде вашего Сбербанка), разоружил охрану, развернулся и ушел, ни копейки не взяв. Я думаю, он войдет в историю, как уникальный грабитель. Регион вооружается. Из Луганска фура иногда идет лесными тропами до 20 часов, но ведь идет! Нужны танки. Есть старые танки, из которых стрелять нельзя. Если за дулом не ухаживали, то это просто старая железяка, которая жрет много топлива. Надо дуло менять. Ну, ничего, сейчас и танки появились. Я даже оплачивал счета по шитью формы для танкистов.

- А зачем такая роскошь?

- Ничего себе роскошь! Форма должна быть мягкой, стеганой, они ж там стукаются. Их колбасит внутри танка. А все же с оружием не просто. Помню случай: бойцы захватили инкассаторскую машину с деньгами, привезли к обладминистрации. Говорят: деньги заберите, пересчитайте, а машина нам нужна, она бронированная.

- Вы себя считаете партизанами?

- У нас партизанская война наоборот. В Великую Отечественную партизаны были за городом, а немцы — в городе. А сейчас в городах мы сидим. А вообще линия фронта — ртутная штука. Сегодня было ваше, стало наше. Идет обыкновенная гражданская война. Украина поставила крест на этой территории, ей люди здесь не нужны, поэтому она бомбит, не считаясь ни с чем. Самое непереступаемое — это кровь. Это еще три месяца назад можно было болтать о федерализме, а теперь компромисс невозможен. Как минимум, 10-15 лет мы не сможем жить в одном доме.

У НАС ПРОПАЛО 400 ЧЕЛОВЕК

- Кто вам помогает?

- Первая волна — люди крайностей. В марте приехали нацболы и просто русские националисты. Крайние — всегда самые активные. И вот представьте: русские националисты вместе с коммунистами были вынуждены защищать в Донецке памятник Ленину от майдановцев. То есть, приехали люди, которые всей душой ненавидели Ленина, а тут встали стеной на его защиту. У них в голове разрыв мозга произошел. Они побывали здесь, и вся их агрессивность исчезла. Здесь настолько плохо, что российская государственность кажется благом. Сейчас идет другая волна - едут отставные офицеры, казаки. Вся "русская весна" прошла под «Русский марш» Жанны Бичевской, то есть некий крен вправо был, но он ушел. Революция закончилась, теперь она пытается себя защитить.

- Сколько вообще погибло людей за эти три месяца?

- Во многих местах, где идут боевые действия, нет моргов, интернета, связи. Сидит местная тетушка и выписывает справку о смерти. Она эту справку никуда передать не может. Вот когда мы все подсчитаем и составим списки погибших, то сами охренеем. Плюс ямы. Почему у украинской армии официально мало потерь? Потому что в первом ряду у них идут наемники. Это ребята в черных одеждах, без документов и нашивок, под кличками «слон», «медведь», «тигр». Когда они гибнут, их просто обливают керосином, сжигают и закапывают. Эти люди нигде не числятся, они не существуют. Пока есть наемники, Украина спит спокойно. Потому что количество гробов туда идет маленькое.

- Возможно ли перемирие?

- Нет. По двум причинам. Во-первых, есть заложники. Ни одна, ни другая сторона не церемонятся. Вот вашего друга Васю взяли правосеки, он висит на дыбе, и его убивают битами. И его жена об этом знает. Что делают люди из васиного подразделения? Идут в соседнюю деревню и воруют офицера украинской армии, чтобы поменять его.

Очень много пропадает мирных людей. Вот вам пример. Ехал рейсовый автобус Угледар — Донецк. Его остановили обвешанные автоматами нацгвардейцы. Взяли трех молодых людей и одного сильно постарше. Это оказались тренер по карате и трое его учеников. Отвели их в микроавтобус с мешками на головах. Причина: подходят под описание сепаратиста. К вечеру всех привезли в запорожский концлагерь на территории местного СБУ. И эти люди нигде не числятся, им не положены свидания и адвокаты, им нельзя передать «тормозок» (это местное словечко, обозначает обед, который шахтеры берут в шахту). У нас пропало до 400 человек...

И вот что интересно. Идет обмен военнопленными, и мы «Правому сектору» называем людей, а им все равно, где они находятся: в СИЗО, в тюрьме или в изоляторе СБУ. И неважно, в каком конце Украины. Они нам через сутки всех доставляют. Вот недавно мы меняли сотника Майдана на трех наших. «Правосеки» просто пришли к СИЗО и сказали: нам нужны эти перцы срочно, иначе мы у вас все тут разнесем. Им тут же их выдали по липовому решению суда.

КОЛОМОЙСКИЙ — УЖЕ СМЕРТНИК

- Получается, реальная власть в Украине - «Нацгвардия» и Коломойский?

-  На Украине полная эрозия власти. Власть валяется под ногами, и кто хочет, тот ее и берет. Что касается Коломойского, то он смертник. Его свой же «Моссад» грохнет. Он еврей-ренегат, связался с нацистами. Если он устраивает геноцид русских, то потом очень сложно кивать на холокост. Евреи пытаются от него дистанцироваться. Он перешел все границы, предлагая по 10 тысяч долларов за голову «сепаратиста». А если человек переступил черту, то ему нужно идти до конца. Ведь три смертных казни ему назначить не могут. А одна у него уже есть.

Вторая причина, почему перемирие невозможно: нет гуманитарных коридоров, и за одно это Порошенко уже должен сидеть в Гааге. Не было их в Славянске, как сейчас нет и в Луганске. Если нам удастся сюда завезти миссию наблюдателей ОБСЕ (а такие переговоры идут — их должно быть 400 человек, среди них 150 россиян), это будет большая победа. Украина дезинформирует мир. Никто не знает, к примеру, что Киев официально отрезал нас от медицинских наркотических препаратов, и раненых приходится оперировать иногда без наркоза. Никто не говорит, что на российской границе стоят фуры с гуманитаркой, а Украина их не пускает. Молчат, что украинская армия пытается лишить воды два миллиона человек. Очень сложно донести до мира эти вещи, когда этого мира здесь нет. Вот была тут миссия ООН и заявила, что мы задерживаем деньги и не выдаем людям пенсии. Я их привел к казначейству и сказал: покажите, как мы его захватили. Зайдите внутрь и спросите. Вот сейчас пенсии пошли, потому что Европа наконец узнала, что не мы к себе деньги не пускаем, а Киев их не дает.

- За что вы воюете?

- Против этноцида. Когда из семнадцати миллионов русских вдруг насчитали шесть, это этноцид. Государство взяло и покалечило человека психически: он был русским, стал украинцем. Это же помешательство. У русских бабушек украинские внуки. Это переделка людей, фашизм. Только фашисты людей в печку засовывали, а здесь голову пробили и что-то изменили. В детсаду (а они у нас все на украинском) детям объясняют, чем украинец отличается от русского. А дома он говорит на русском. Это же травма! Русскоговорящие дети сочинения на русском пишут украинскими буквами. Манипуляция сознанием — это преступление. Украинские медиа, заточенные американцами, - это машина про пробиванию башки. Из нашего русского сделали украинца вполне легально, просто покалечив ему мозг. За открытую русофобию тут давно надо сажать в тюрьму «за разжигание». С фашизмом бороться разговорами невозможно. Ребенка просто бьют по руке, когда он засовывает палец в розетку, не объясняя ему, что там ток. Фашист должен сидеть в тюрьме. Точка.

ГРАНЬ, КОГДА "НОСЫ РАСКВАСИЛИ, ДАВАЙТЕ МИРИТЬСЯ", МЫ ПЕРЕШЛИ

- У вас идет война, но я вижу за столиками в кафе здоровых молодых людей, которые воевать не собираются.

- Здесь пятнадцать лет правили популисты. Они привили 60 процентам населения потребительские чувства и обывательские настроения. Поколение людей-флюгеров. В России люди от подачек отучены и более самостоятельные. Но это потребительство в Донбассе пройдет. Вот когда у вас умирает близкий человек, вы первые три дня ничего не чувствуете, а на четвертый - горло перехватывает: произошла трагедия. То же и с гражданской войной. Вот у вас сосед с ампутированной ногой. А в заложниках сидит украденный друг. А родственницу осколком убило. А тут опустели дома: люди убежали в Россию, оставив вам кошек и собак. И на вас накатывает волна горя и ненависти, потому что вы во всем этом участвуете. Градус будет повышаться. Грань, когда носы расквасили, давайте помиримся, - мы ее перешли. Все будет жестче и жестче. У меня нет сомнений, что Донбасс отчалит от Украины в том или ином виде. У нас уровень тестостерона выше. Донецк — это город, который спешит жить. Обычно города-миллионики растут 300 лет, а Донецк вырос на голом месте всего за 100 лет. Это такая русская Америка. Этничность тут задвинута на задний план, зато крепка региональная спайка. Донбасское землячество разве что на Луне не существует. У нас тут 120 национальностей, готовых агрессивно отстаивать свою среду. Это киевляне могут на митингах месяцами флажками махать. А в Донбассе люди помахали два часа флагами и говорят: че это мы херней страдаем? Надо что-то делать.

Мой 92-летний дедушка в 1941 году ушел на фронт прямо с Красной площади, а в 1945 был среди тех, кому под ноги бросали знамена. Он был нквдэшником, но военным, качественным. Брал Кенигсберг. Так вот, он участвовал в 1941 в войне в Беларуси. И рассказывал мне, почему произошел такой грандиозный провал в первые месяцы войны. Советские люди летом 1941 не могли понять, зачем воевать. Советский солдат не хотел стрелять в немца: ведь все люди — братья. Он не хотел стрелять в ЧЕЛОВЕКА. Шла массовая сдача в плен с нашей стороны. Эта война воспринималась как ошибка. А вот когда убили товарища, когда наш солдат увидел сожженную деревню, вот тогда стало ясно: это агрессор, который ведет войну на тотальное уничтожение. В Донбассе происходит то же самое.

У меня много военных в семье. Мой прадед очень вовремя перешел в Красную армию, когда просчитал, что именно она победит. Но не только поэтому. В гражданских войнах есть печальная статистика. Среди воюющих сторон гибнет каждый десятый. А среди мирных — каждый ТРЕТИЙ. У человека с ружьем всегда будет что поесть и всегда будет шанс выжить. Дома в таком случае не отсидишься.

http://mikle1.livejournal.com/4404811.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

11

Мажоры удирали из Донецка ,узнав , что идет Стрелков

Спецкор «КП» Дарья Асламова стала свидетелем отступления ополченцев из Славянска и Краматорска. И видела, что происходило в этот момент в столице Донбасса.

http://cont.ws/wp-content/uploads/2014/07/7065110.jpg

ЗОЛОТАЯ МОЛОДЕЖЬ ШТУРМОВАЛА ВАГОНЫ

Я видела, как армия Стрелкова покидала Славянск. Как уходили ополченцы из Краматорска. По проселочной дороге рядом с Константиновкой пылили танки, грузовики, бэтээры. Я запомнила обожженные солнцем лица славянских солдат, молодых и старых, с одинаковым выражением усталой ярости. Ехали те, кого впервые опалила война, и ветераны, помнящие бои в Афганистане. Я долго смотрела им вслед, как во все времена женщины смотрят вслед солдатам. С сухими глазами и комком в горле. Так, наверное, смотрели женщины в 1812 году, когда армия Кутузова оставила Москву. Так они смотрели, когда в 1941-м советские войска уходили из Смоленска.

Я въехала в Краматорск по совершенно пустой дороге. Одна армия уже ушла, а другая, украинская, еще не пришла. На обочине стоял невменяемый человек в тельняшке с георгиевской ленточкой, который кричал, что Краматорск будет стоять до конца. Но город словно умер. Ни одного выстрела. Странная, пугающая тишина. Со здания горисполкома чьи-то торопливые руки поспешно снимали флаг Донецкой народной республики. Повсюду с домов сдирали георгиевские ленты, и во мне что-то дрогнуло. Уже было ясно, что будет потом. Доносы на соседей, концентрационные лагеря, предательство близких, расстрелы неугодных.

Армия ополченцев пришла в Донецк, и там тут же поднялась волна паники. Билетные кассы штурмовали люди, готовые уехать куда угодно подальше от войны. К поездам цепляли лишние вагоны, чтобы вместить обезумевшую толпу. В них удирала сытая, избалованная молодежь. Мальчики-мажоры с айпадами в руках, которые прежде сидели в элегантных кафе, пили пиво и раздражались, когда их останавливали на блокпостах. Ехали девушки ОЧЕНЬ легкого поведения в шортах, расшитых стразами, в прозрачных блузках без лифчиков и с загаром из Ниццы. Они спешили по платформе, чуть не падая с двенадцатисантиметровых каблуков. Грязные вагоны наполнялись запахом дорогих духов и пудры. Ехали хитроумные бизнес-мошенники, зная, что при военном положении их просто поставят к стенке. Словом, ехала та русская молодежь, которую ментальным выстрелом в голову еще в детском саду переделали в украинцев. Немножко неправильных, еще говорящих по-русски, но уже украинцев. Кто-то ловкий и умный поковырялся у них в головах и вставил нужную пластинку. И теперь эта пластинка пела, что надо бежать на Запад. Там их ждут, там их спасение. Или как сказала мне одна опытная сорокалетняя красавица (на вид я бы ей дала лет двадцать): «Неужели умная украинская девушка не найдет нужную работу за границей, где местные бабы нам в подметки не годятся?» В поезде она встала в пять утра, чтобы наложить три слоя тонального крема. Вот тут я подумала, что с Донбассом покончено. А потом вспомнила других, настоящих людей и устыдилась.
«ЭТО НЕ ДНР ВСТУПИТ В РОССИЮ, А РОССИЯ В ДНР»

Мой новый друг Денис, приехавший из Москвы в Донбасс налаживать гуманитарную помощь, говорит: «Это не ДНР вступит в Россию. Это Россия вступит в ДНР». А сами жители Донбасса говорят: «Мы не сепаратисты, мы возвращенцы. Мы возвращаемся домой, в русский дом!»

Когда я впадаю в отчаяние, я вспоминаю клоуна из донецкого цирка-шапито Оксану Суп, а ныне депутата Донецкой народной республики (ДНР) от Красноармейска, оккупированного нацгвардией. У нее подвижное лицо прирожденной актрисы. Раз в два дня она под видом крестьянки-молочницы входит в свой родной город и ведет там подпольную пропагандистскую работу против фашизма. Когда-то она выступала в шоу гигантских мыльных пузырей, а теперь ушла в партизаны. Их кочующий цирк распался. Гимнасты, жонглеры, акробаты — все ушли на фронт. Часть из них воевали в Славянске.

- Я знаю, против чего мы воюем, - говорит Оксана. — Против нацизма. Я помню лица милых девочек в Одессе, которые с «коктейлями Молотова» шли сжигать своих братьев.

Ополченец Коля по кличке ОБСЕ (очень добрый, всегда отпускает пленных) заходится в крик:

- А мне всех жалко. Я видел могилы украинских пацанов-срочников на 100 — 150 человек, которых свои же закапывали. Их мамы до сих пор звонят в военкоматы и спрашивают: где мой сын? Почему он не отвечает на звонки? А им в ответ: да все хорошо с ним, наверное, с девочкой загулял. А он лежит где-нибудь в земле с распоротым животом.

Страшные слухи ползут по Украине. Как и в Косово, органы погибших молоденьких украинских солдат киевские дельцы сразу же отправляют на продажу. Счет идет на часы. Больше нечем объяснить тот факт, что тела пацанов-срочников, выпотрошенных не хуже свиней, часто находят в ямах. А матерям заявляют, что сын пропал без вести.

- Матери Украины, поднимайтесь! — кричит Коля ОБСЕ. — Я знаю, что на Украине мужики — слякоть, они на диване сидят. Зато бабы любой дом правительства по кирпичикам разберут. До наших баб должно дойти, что их сыновей убивают. Их хватают на улицах, в кафе, когда они едут в отпуск, на море. А потом — тишина. По статистике, на одного убитого ополченца приходится шесть убитых украинцев, нигде не зарегистрированных.

- Украинская армия не хочет воевать, — говорит мне киевский политолог Алексей Александров. — Солдаты отстреливают снаряды в поле, изображая активность. Подъезжает БТР и лупит в небо. Машина воняет порохом, есть отстрелянные гильзы. Такая имитация войны. А нацгвардейцы (так называемый «Правый сектор») традиционно, исторически направлены на убийство мирного населения и с ополченцами сталкиваться не хотят. Вспомните Волынскую резню. В свое время в Галичине фашисты отобрали лучших из лучших, а они в первой же боевой операции разбежались. А вот против крестьян они воевали без угрызений совести.

Западные украинцы — это продукт операции «Висла». В 1947 году в рамках обмена населения из Польши отселили на территорию Галичины совершенно ополяченных украинцев. А поляков вернули обратно. Обмен оказался убийственным. Вот эти полмиллиона переселенцев дали ядовитый плод украинского национализма».
ДОНБАСС КАК КУЗНИЦА РУССКОГО МИРА

Политолог Алексей Александров, как и многие его коллеги, журналисты и интеллектуалы, бежал в Донбасс из захваченного западенцами Киева, матери городов русских.

- Киевлян выехало до миллиона, — рассказывает он. — А вместо них в Киев понаехали люди с запада Украины с пиратской психологией. Они сидят и ждут манны небесной, которая посыплется на них в виде евроинтеграции. Чудесным образом в это поверили остатки украинской интеллигенции. Эти люди говорят на русском, но являются абсолютно антирусскими людьми. У них состояние истерики, срыва с катушек. Украинству плохо. Его надували два десятилетия, а теперь — конец. Майдан — это крик от безысходности, мечта украинской интеллигенции о светлом будущем. Она видела выход в отрицании своих корней, в уходе от России, в уходе от себя самой. Украинцы борются со своим отражением в зеркале.

Они сейчас реально не ведают, что творят. У них затмение. Сейчас в Новороссии решается глобальный вопрос: что же есть русский мир? Украинцы — это тоже русский мир, только не хотят этого признавать. Нас ждет страшная война. Она выплеснется до Киева. Сейчас по всей Украине — огромное количество вооруженных людей, мини-армий и просто бандформирований. Экономика летит в пропасть. Регион только втягивается в войну, — продолжает киевский политолог Александров. — Это даже хорошо, что Россия не приняла Донбасс, потому что русский мир тут был бы уничтожен за его пределами, а Запад закрыл бы глаза на массовые казни. Мы на передней линии фронта. Мы здесь и есть русский мир. Мы расширяемся ментально. Это не имперские замашки. Это борьба ценностей. Если бы у Запада хватило терпения, они бы мягко, постепенно, по-кошачьи нас бы взяли. Но ими двигала алчность.

Поход в Европу, растворение в Европе — это не идея. Выравнивание, обезличивание нации — это смерть идеи. На майдане кричали: «Мы против совка!» Им невдомек, что больших совков, чем они, трудно представить. Кто такой совок? Это иждивенец, который мечтает о трехстах сортах колбасы на Западе. Помните 90-е? Мечта о чистом асфальте, о джинсах в каждом магазине, о платных туалетах. В них это живет до сих пор. Россия это переросла. В России поняли, что можно спокойно покупать джинсы в магазине, а можно и самим шить, но не надо за это родину продавать. Не стоят они того. Майдан — это совок в чистом виде. Отдать все за американские печеньки.

А Донбасс сейчас — это место, где люди-овощи становятся пассионариями. Когда мы вышли из красного большевистского проекта, наступил глубокий спад. Было утеряно чувство непрерывности, традиции. А вот когда я увидел, как пара донецких мужиков гоняют на «Ниве» по полю танк, я понял: ничего не потеряно. Донбасс сейчас — это место, где рождается новая славянская общность.

http://cont.ws/post/34264

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

12

Свадьба Моторолы и Елены ( Прекрасной). 11.07.2014.

Сегодня в Донецке состоялась церемония бракосочетания легендарного бойца ополчения
г.Славянск "Моторола" с прекрасной девушкой из Семёновки по имени Елена.

http://ic.pics.livejournal.com/summer56/16500977/78240/78240_original.jpg

На церемонии бракосочетания присутствовали бойцы подразделения "Моторолы", друзья и родственники.
Немного необычно смотрелся жених без строгого свадебного костюма и великолепная невеста с пистолетом
в кобуре. На выходе из зала церемоний, молодожёнов тепло поздравил Игорь Иванович Стрелков.

http://ic.pics.livejournal.com/summer56/16500977/79004/79004_original.jpg

Он пожелал жениху:

– Дай Бог ему здоровья, детей побольше, и чтобы дети были такими же храбрыми солдатами, как и он

К поздравлениям присоединился и Павел Губарев.
Накануне свадьбы он устраивал "мальчишник" "Мотороле".


Там же Павел Губарев вручил подразделению "Моторолы"
в подарок икону Божией Матери.

http://ic.pics.livejournal.com/summer56/16500977/79217/79217_original.jpg

Ещё раз пожелаем молодожёнам счастья, здоровья, долгих лет жизни,
много детей и самое главное… Победы!

http://lifenews.ru/news/136374

видео по ссылке:
http://cont.ws/post/34281

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

13

«Здравствуй, Россия!»

http://topwar.ru/uploads/posts/2014-07/thumbs/1405219282_703388_1000.jpg

В Славянске я писала под звуки взрывов и минометного огня, здесь, в России, под стук в висках.

Длительные поездки, нервы, следствие — мигрень.

Я хочу рассказать вам, как мы выжили. Как, возможно, обманули судьбу и успели покинуть пылающий город до того, как в наш дом попал роковой снаряд. Наш нелегкий путь, о котором я даже не могла предположить в прошлой мирной жизни.

Итак, день первый.

Их названий, как писала однажды, я не помню. Я помню блокпосты, помню флаги, помню наличие или отсутствие георгиевских ленточек на формах военных. И дорога. Сплошная, пунктир, ограничение скорости.

Моя машина забита до потолка вещами. Там — все, что удалось вышвырнуть из шкафа прямиком в сумки и чемоданы. Багажник забит подушками, одеялами и даже мороженым мясом.

В этот день я выезжала из соседнего со Славянском села Крестище. Там жила моя бабушка. Оттуда я забрала Лялю.

Выезжала после жуткой ночи. Ночи, когда в который раз уже был обстрелян мой район. Градами (это жуткое слово до сих пор заставляет меня вздрагивать, ЧЕРТОВЫ УКРЫ!).

Ехать пришлось в объезд, т.е. через с.Александровку, старый город Краматорск, Дружковку и так далее.

Путь держали на пропускной пункт Новошахтинск.

Верила, что все удастся! Ведь я живучая оказалась, черт! И так должно было быть! Должно было быть все хорошо!

Слишком много восклицательных знаков, а рано еще. Все больное для меня еще впереди...

Я еду. Я увожу ребенка и сохраняю тем самым ему жизнь. Жизнь моей Ляли) Моей куклы драгоценной. За которую могу без сомнений отдать свою жизнь.

Нас ведет и направляет Оксана) Я выбрала ее давно в навигаторе и не ошиблась. Сомневаюсь, что без ее помощи я смогла бы преодолеть этот путь.
Итак, Оксана вывела меня в сторону Артемовска. Вслушайтесь: мы пробыли в пути 6 часов. Говорю это спокойно, но сама в сказанное не верю. Никогда бы просто не подумала, что можно добираться до Дружковки 2 часа. Но это так! Никогда бы не подумала, что смогу проехать так долго за рулем, ведь я вожу машину около года. Война открыла для меня самой какие–то потайные силы в моем организме. Я не знаю, как это назвать по–другому. Без преувеличений.

Трасса.

На редкость пустая. Так мне казалось первые километры, но позже я уже привыкла к этой пустоте.

По пути я встретила отсилы десяток машин. Это дико для трассы! Просто дико! Но я знала, что в это время, в эти дни, увы, никто уже не ездит. Опасно.

От бабушки я выезжала в 12:30.

На трассу свернула в 15:00 (примерно).

Едем на Новошахтинск. Мы выедем. Все будет хорошо! Я знаю!

Глоток воды, и дальше, дорога. За спиной Ляля песни поет) Я нервно улыбаюсь.. Все хорошо. Пусто на дороге, страшно...и хорошо...

Блокпосты. Наши! Слезы... Они мои документы проверяют, а я реву (как сейчас вот). И обещают, ЧТО СКОРО Я ВЕРНУСЬ ОБРАТНО! Что СЛАВЯНСК БУДЕТ ЖИТЬ! А я реву! Смахиваю челку, вытираю слезы и еду дальше. Я сбилась со счета, сколько я встретила блокпостов. Наших блокпостов! Сколько надписей было «За Славянск, Одессу, Краматорск!».

Сколько километров...

Мы едем на Новошахтинск. Все будет хорошо.

Моя Оксана предупреждает о поворотах, а я вижу уголь на дороге.

Город Антрацит. Как мило — уголь прямо на дороге!) Хоть в багажник собирай, и бабушке вези … печку топить)

Блокпост.

Ребята уставшие. Проверяют документы, спрашивают, куда мы. Огорчают...

На Новошахтинске проезда НЕТ.

Как приговор. Нервно машу головой. Нервно хожу вокруг машины.

Назад нельзя! Ополченцы рассказывают, как именно в этот день закрыли пропускной пункт, как украинцы наняли военных, как обстреливают сегодня, в этот день, когда я собралась увезти ребенка, машины. И не пускают меня. На часах около 18:00.

Вечер. Ляля спит в машине. Паника.

Пришлось звонить дяде. Они с семьей уехали за неделю до моей поездки в Запорожье.

Набираю номер, и выпаливаю в сердцах: «Едем к вам!». Мой дядя в отчаянии. Все должно было быть хорошо!

Меня ведет Оксана. Она ведет в сторону Донецка. Нам нужно попасть на объездную дорогу. Иначе, я просто попаду под обстрел. В Донецке бои.
Еду. Навигатор предупреждает меня о резком повороте, я теряюсь, и поворачиваю позже положенного. Пересекаю две сплошные прямо на посту ГАИ.

Занавес.

Не увидев никакой реакции, еду дальше около ста метров. Вижу в зеркале машину с тормознутым гаишником.

— Предъявите Ваши документы! – говорит мне человек, чуть не проспавший свою зарплату за этот день.

Предъявила. Выслушала все о своей бездарности. Не плакала — некогда.

Это создание божье указывает мне следовать за ним на машине. Ведет на пост. Идем к ним в их ментовский планетарий. Там камеры везде и моя красотка на фото, застывшем на экране монитора. В полусознании слышу размер штрафа и впадаю в ступор. 510 грн. В этой будке два голодных лба рассказывают мне о том, что все данные передадут в Донецк, но пока составят протокол. Сил у меня нет. Они куда–то испарились. Я вдруг подумала, что слишком много о себе возомнила, и, возможно, зря вообще все это затеяла.

Я думаю стою, а лбы рассказывают или больше угрожают тем, что «картинку НИКАК не сотрешь ведь уже», что это «не по закону». На стол кладу 100 грн и объясняю, что из Славянска, что должны понять, что еще ехать и ехать! Меня не слушают, смотрят на деньги. Перебивают меня: «все сотрем, все удалим, нужно быть внимательной, езжайте так, спросите там...». Похрен!

Выхожу. Едем дальше. Глаза прищурены, зубы сцепила.

Несколько блокпостов. Наших. Ополченцы смотрят прописку, сочувствуют, желают удачи.

Вечер, темнеет, напряжение сковывает. Я еду. Говорю себе сама: «я еду». Дядя периодически звонит, переживает.

Блокпост.

Слышу взрывы. Я отчетливо слышу взрывы! На блокпосту (уже под Донецком) положено выключать свет. Что и сделала. Ребята по традиции осмотрели машину, проверили документы, и, чавкая персиком, сказали, что в километре от поста идет бой. Из–за чего нам следует остаться на посту. «Поставить машину под их присмотр, и ночевать. В ней».

Шок.

Мы ночуем на блокпосту, рядом с которым идет бой... Шок.

Я в недоумении, уже в полной темноте, стою на середине пути под взрывами. В этот момент из будки выходит заспанный парень и протягивает Ляле персики. Ночь и взрывы. И Ляля с персиками...Я не плачу. Не время совсем. Мимо проезжают машины. Мы в Ясиноватой, как оказалось. Здесь машин побольше вижу уже. Подъезжает красный старенький Опель. Из него выходит мужчина, включая перед этим аварийку. По–свойски разговаривает с ополченцами и между прочим спрашивает о нас. Всю суть ребята рассказали. Мужчина молча постоял несколько минут, после чего предложил показать нам гостиницу недалеко от блокпоста. Мы едем. Темно.

Приехали к гостинице. Темно как на улице, так и в гостинице. Постучали несколько минут, никто не открыл. Взрывы. Всё рядом и так громко уже. Бой в самом разгаре.

Моя паника набирает обороты. Мужчина (даже не знаю до сих пор, как его зовут) показывает на машину и говорит ехать за ним. Я еду.
Его знают ополченцы, нет смысла ему не верить.

Проезжаем тот же блокпост. Он рассказывает ребятам, что бой идет, гостиница закрыта, мы едем в Ясиноватую. Ехать около 15 км в обратную сторону. Едем. На въезде жд вокзал. Все происходит ночью. На часах (вспоминаю) около 23:00.

Стоянка жд вокзала. Мужчина договаривается о чем–то с охранником стоянки. Тот берет с машины 12 грн. за место. Я в каком–то космосе, и не понимаю, что дальше.

Тот же мужчина идет вовнутрь вокзала и договаривается с персоналом о комнате для нас.

Слезы текут ручьем. Я никогда не ночевала на вокзалах!

Нас ведут на второй этаж. Иду и плачу.

Удивляюсь чистоте, мягким современным диванам и улыбающейся дежурной. Она показывает нам комнату. Могу сказать, что все на удивление прилично. Даже более того.

Есть душ и туалет в отличном состоянии. Я спокойнее. Дежурная назвала цену — 50 грн с человека. Но нам сделала скидку, так как из Славянска — 30 грн.с человека. Очень даже неплохо. Лялька точит колбасу, я лежу еле живая на кровати. Мужчину перед этим поблагодарили и он, пожелав нам удачи, уехал домой.

Душ и сон.

День второй.

В этот день я помню, как мне гладили пальчики ополченцы) Так мило взяли и гладили указательные пальчики) А я улыбалась, ну как дурнушка) А это они проверяли, не снайпер ли я)) Ой, какая же я наивная по жизни!

Все хорошо, едем.

Оксана советует, я с ней спорю и огрызаюсь на каждое ее замечание. Очень жарко. Пьем воду и едем дальше. Отчитываемся дяде, где находимся каждые пол часа. Дорога на Запорожье странная — тут белый асфальт, тут серый, тут ...укроблокпост. Военные подходят ко мне с флажками. С теми флажками, что так давно у меня вызывают мандраж. С мерзкой улыбочкой они, прямо влезая ко мне в машину, предлагают КУПИТЬ флажок. За 20 грн. Вежливо отвечаю, что мы «ограничены в средствах». Скривив губы, пропускают. Уроды! Страну по кусочкам продают! По 20 грн за кусок! Мерзко.
Едем дальше. И чувствую, что сознание теряю. Нет, себя контролирую, но вот–вот отключусь. Так жарко... В Запорожской области по пути все машины с флажками. Украинскими флажками. Тошнит.

На всех военных машинах по бокам — украинские флаги. Тошнит.

Я помню только флаги, разметку, жару и голос Оксаны. Ляля сзади что–то мурчит) Что–то поет. Что–то жует) Мой дядя периодически звонит, узнает, как дела. «Мы едем», – говорю ему. Много блокпостов, и ...въезд в Запорожье. Тело предательски ноет. Не хочу ничего. Хочу встать из машины и лечь на ровную поверхность. Устала. Дядя сказал, что встречает на въезде, возле супермаркета. Оксана диктует повороты. Еду.

Как же тяжело, если бы кто знал! Почему все так тяжело? Почему нам?

Я вижу знакомую машину (черт, плачу сейчас), подъезжаю. Мой дядя в шоке. Открывает дверь и расцеловывает меня, крепко обнимая. Я реву. Он говорит, что не каждый мужчина выдержит такую поездку, что я героиня, а я еле слышу, я реву, обмякая всем телом. Тяжело.

Напившись воды, мы последовали за машиной моего дяди. Они сами были в гостях у родителей. Там еще был мой двоюродный брат с женой и двумя детьми. Мы приехали. Благодаря всем объятиям я смогла удержаться на ногах. Тяжело. Загнала машину во двор (они жили в частном секторе) на автомате. Плакали уже все. Все вместе решили оставить нас на ночь. Моё состояние оставляло желать лучшего. Людей в доме было много. Спали мы с Лялюней вдвоем на детской кроватке.

Так закончился второй день.

Третий день. Утро. Всей семьей собрались в саду обсудить дальнейшие планы. Что делать, как жить. Мой двоюродный дедушка предложил дом недалеко от города, пустой, со всеми удобствами. Выбора у нас не было. Я была просто в растерянности. Пришлось ехать. Поселок, который был «недалеко», оказался в 150 км от города. Дом «со всеми удобствами» недавно покинула бабушка, отойдя на тот свет.

Моя тетя, выйдя из машины сразу стала звонить знакомым, договариваться о другом жилье. Она была ошарашена увиденным. Мне же было все равно. Если только не учесть маленького нюанса — на каждом доме висел огромный флаг с желтым и голубым цветом. На каждом! Во дворе дома, в который мы зашли, на дверях были привязаны те же флаги.

Я вздыхаю. Это как ловушка, как западня сплошная! До чего же тошно, передать не могу! Флаги людей, которые сейчас, в эту минуту убивают моих близких, в моем городе!

Нас оставили ночевать, пообещав забрать через день. На прощание соседка сказала моей тете: «Не переживайте, у нас тут вечерами НАША самооборона ходит, террористы не пройдут».

Занавес.

День подходил к концу. Ляля играла пупсом, который все это время колесил с нами, я думала, как жить.

Думала, где жить после войны. И куда податься уже через неделю. Куда? От этих флагов, от взрывов. Решила позвонить домой, узнать, как дела. И чуть не грохнулась в обморок.

Мой дом сгорел. Прямое попадание (плачу сейчас)

Я кричала, закрыв двумя руками рот! Выла. На радость всем карателям Донбасса я кричала от услышанной жуткой новости!
Слезы лились потоком. Уже молча. Сцепила зубы, твиттер, «написать».

«Мой дом сгорел.
ВСЕ»

Не помню, что было дальше. Моя паника. Нужно уезжать! Подальше! Россия! И только туда.

Крым.

Решено. Собрали вещи вмиг.

Всех обзвонила. Утром выезжаем.

Снова Запорожье, нужно было отдать родственникам их документы и вещи.

День ...четвертый уже, выходит?..

Прощались с родственниками быстро. В темпе.

Точка на навигаторе «Чонгар»

Путь. Снова дорога, снова разметка. Обгон разрешен, обгон запрещен..

Населенные пункты, залив Сиваш. Очень красивый залив. Розовый. Я смотрю на него, проезжая, плачу, и не замечаю окопавшихся недалеко от залива украинских военных. Целый военный городок!

На удивление нас пропускают. Без проверки документов. Едем дальше. Около тридцати километров. Оксана обещает скорый конец пути. Я вижу фуры, стоящие огромной колонной. Машин по пути мало, значит, и очередь по идее должна быть небольшая.

По пути заправлялась несколько раз. Клапан газа западал, отсюда — малое количество залитого газа.

Подъезжаем к очереди фур. Сзади легковые машины уверенно обгоняют. Следую их примеру. Еду по встречной полосе за ними.

Просто чую таможню уже! Переживаю. Чтобы все было хорошо, чтобы всё получилось! Впереди нас около десяти машин. Пограничники начинают записывать номера, выдавать талончики. Простой в очереди длится около часа. Время идет, солнце печет, мысли заполняют всю голову.

Продвигаемся дальше. Уже легче. По центру дороги впереди стоит зеленая Газель. Проверка документов, водительских удостоверений. Сказали ждать. Все говорят по–русски. Радует хоть это. Жарко. Я стою, осматриваю местность. Сзади из Газели меня зовут по имени. Сердце бьется, подхожу.

– Сколько тебе лет? (на «ты»..)
– 26...
– ...(молчит, думает) Я не могу пропустить.
– Почему?..
– В паспорте нет второй фотографии. Это не обсуждается.

Боже! Какая же я тупая!!! Как можно быть таким безответственным человеком?! Еще вначале ведения моего твиттера я писала, что так и не вклеила второе фото в паспорт. Шутила, смеялась, хохотала. Дошутилась! Приехали! ДУРА.

– Что мне делать теперь?..
– Не переживай, в тридцати километрах отсюда — Геническ, там паспортный стол. Езжай, все делай и возвращайся. Очереди ведь нет все равно. Час делов!

Еду. Снова залив Сиваш. Снова пост. Проехала без остановок. Ищу паспортный стол. Городок маленький. Почему–то многие ходят в купальниках. Странно.

Мне жарко. Я устала. На часах полдень. Как же устала! На голове черти что.В таком виде я просто к близким бы из дома не вышла, а уж о фото на паспорт и речи быть не может(

Это кошмар! Всю дорогу в голове: «ДУРА, ДУРА, ДУРА!».

Фото сделала. Времени — минус 30 минут. Зато обновила карты навигатора в соседнем магазине. Фото на паспорт (просто кошмарное фото на паспорт!) обошлось в 50 грн, карты на навигатор 100 грн.

Паспортный стол.

В холе около двадцати человек. Идет бурное обсуждение ситуации на украине, что совершенно не удивляет. Удивляют заявления молодой (лет 19) усатой киргизки о том, что «Крым вернут» и что «в Славянске сплошной цирк!». Сцепила зубы, молчу, жду очереди. У меня уставший ребенок, нужно спокойно пройти все процедуры и двигаться в неизвестное «дальше».

Паспортистка на обеде. Ждать «всего лишь» час. Ждем. Жарко.

Есть время поплакать. Есть время пожалеть себя и погладить дочку по влажным от жары волосам.

Все несправедливо. Эта страна даже выпустить достойно не может. Я глупа. Я просто безумно глупа! Не понимаю, как таких безответственных людей земля носит!

Час прошел. Вижу женщину, идущую в нашу сторону. Подбегаю. Описываю проблему. Реакции НОЛЬ. Прошу принять и вклеить фото. На меня даже не смотрят. Намекаю на «благодарность», на все, что угодно, лишь бы СКОРЕЕ! Даже не смотрит в мою сторону. Приказным тоном указывает на очередь.

Чертов укропский паспортный стол!!!

Сил нет! Очередь бесится из–за того, что я постоянно врываюсь в кабинет.

Мне все равно.

С пятой попытки паспортистке даю понять, что СИЛ НЕТ, что просто нужна человеческая помощь, не больше!

Она, словно выносит приговор: «Вам нужно выписать протокол. Инспектор на проверке, сегодня ее уже не будет. Права это сделать вместо неё я не имею.» Приходите завтра.

ЗАВТРА! Как завтра?! Как???

Снова шок.

Падать духом мне никто не разрешал еще.

Садимся в машину, едем искать жилье. Геническ оказался курортным городом. В 15 минутах от центра города был пляж. Азовское море. То ли ангелы мои поработали, то ли совпало так, но рядом сразу оказалась улица, на которой сдавался каждый дом. Буквально третий просмотренный нам понравился. Хозяева просили 40 грн с человека. Это вполне приличная цена для волне приличного жилья. Им мы не стали рассказывать, откуда мы и что у нас произошло. Сказали лишь, что вернулись с таможни из–за этого долбаного паспорта.

После ужина мы с Лялей решили прогуляться все же к морю. Был уже вечер. Легкий ветер. Мы прошли вдоль улицы минут семь и увидели Море...
Красивый спуск, обрыв и весь берег в крупных валунах. На берегу уже никого. Только мы, укутанные в кофты, дикий ветер и наши мысли о неизвестном будущем. Молчали.

Ляля первая заговорила.

– ...знаешь... я тут подумала... что нам можно продать наш дом и купить в подобном месте, у моря. Смотри, здесь тихо. Нет взрывов. Только чайки.

Ляля говорила это и смотрела вдаль, на море, болтая ножкой в воде. А я ревела... Она не знает ничего о доме! Но чувствует. Чувствует, как никто другой. Так больно! Черт, как же больно здесь, у моря, слышать такие ее слова и не знать, не знать, что делать дальше...

Стало легче. Мы просто выговорились морю и все. Темнело. Ветер становился все агрессивнее. Мы решили вернуться.

Уснули быстро.

В паспортный стол назначили на 11:00. Была суббота.

Очередь уже знакома. Все те же, что и были вчера. А вчера еще с той же проблемой была молодая пара. Девушка сглупила так же, как и я. Они из Днепропетровска. Ждем вместе, когда нас вызовут.

Приходит еще девушка, в руках такие же фотографии, та же беда.

Из Краматорска. Ее просто высадили с ребенком и сумками из автобуса на таможне. Тоже приехала вчера. Но ночевала на улице...
Время на часах 12:00.

Нам сказали ждать еще час. Стали вызывать некоторых из очереди. Всех вызывают, меня — нет. В висках пульс лупит.

Проходят ВСЕ. Остались мы и пара из Днепропетровска. Просто и обыденно женщина–инспектор объявляет, что пара «может ехать домой в Днепропетровск». Здесь им не имеют права оказывать услуги. Пара в отчаянии уезжает.

Мы ждем. На часах 13:15.

Выходит девушка и вызывает меня в кабинет.

– Распишитесь, можете забирать паспорт. Вы штраф оплатили?
– КАКОЙ ШТРАФ?
– 51 грн, разве Вам не дали реквизиты? Вот, возьмите.

...Боже, как же так?! Разве трудно было дать эти реквизиты ВЧЕРА? За что такие испытания?

Мчу в Приват банк. Минут пять езды. Успеваю все оплатить. Скоро закрытие как банка, так и паспортного стола, котором ждут только нас.
Оплатила! Чек. Жду. Чека нет. Это ведь важно! Терминал не выдает чек. Суббота. Всем лень мне помогать. Просто лень!

Распечатали через кассу. Мчим снова в паспортный стол.

Напряжение нереальное... Сил нет!!!

Руки трусятся. Дрожу при невероятной жаре.

– ...Ваш чек нам не подходит. Банк должен был дать НОРМАЛЬНЫЙ чек со всеми реквизитами! А «это» можете выбросить в урну! Мы закрываемся, два дня выходных, приходите во вторник!
– КАКОЙ ВТОРНИК?! Меня ждут на таможне! Мне СЕГОДНЯ уезжать нужно!
– А я при чем?! – говорит мне кудрявое мерзкое существо.
– Вы не дали мне вовремя платежку! Из–за ВАС я торчу здесь с ребенком без сил!
– Звоните на горячую линию Приват банка, решайте свои проблемы!

В этот момент она попыталась поговорить с управляющим банка по телефону, но его голос я слышала. Ни чем он меня не порадовал. А, если быть точнее, сказал «отвали от меня со своими бедами!». Это он сказал в трубку незнакомому инспектору паспортного стола.

Паспортистка скрылась в кабинете.

Я осталась с номером горячей линии Приват банка. И я все же стала звонить оператору! И все оказалось очень просто. Нужно было просто в любом терминале продублировать чек. И всего–то! Сказала, чтобы кудрявая ждала меня, прыгнули в машину, и помчали искать терминал в городе. Только стали отъезжать, как из здания выбежала кудрявая паспортистка, и сказала, что из банка сотрудники сами напишут объяснительную и сами все решат с чеком.
Дошла, видимо, жалоба моя с горячей линии до козла–управляющего!

Мы с паспортом.

Снова залив Сиваш. Снова военный городок. И ...очередь из сотни машин! Боже мой! Их было просто огромное количество! В голове стрельнула идея, что нас–то уже проверяли, можно попробовать проехать без очереди. И талончик от пограничников на руках. Едем.
Едем по встречной вперед! Да! Пограничники разрешили, ждем в первой очереди! Счастье!))
Проверили, все хорошо, пропустили. Дальше легче.

Меня пропустили укры!!!|))) Радость!

Уже не помню, как пролетела дальше очередь, помню флаги России... И слезы... Российская таможня. Смотрят фото.

– Признайтесь, Вы сегодня делали фото?
– Да! Сегодня! (рассказываю все и реву)

Меня успокаивают, смотрят прописку и пропускают. Последние слова: «все будет хорошо, не волнуйтесь! здесь уже все будет хорошо!..»
Снова океан слёз, и мы проезжаем!)

Крым. Мы в Крыму!!!)) Скоро Джанкой. Мы остановились и устроили пикник на обочине) Как же устали ноги. Балетки так надавили, что остались следы от резинки. Мы в Крыму. Здесь и дышать легче. Можно отдохнуть. Мы заслужили. Джанкой впереди.

Пришлось вставать и ехать дальше, ведь путь немалый еще. Заправились. Первая оплата рублями) Непривычно)
Джанкой и на часах 20:00.

Решила попросить помощи в поиске квартиры на ночь мою Дарину (здесь я улыбаюсь). Именно она обзванила все номера телефонов из объявлений, потратив последние деньги на разных мобильных операторов. Спасибо ей за это! Но, увы, ВСЕ, что вообще сдавалось в этом городе, было занято военными. Это просто невероятно!

Когда я была в полном отчаянии, Дашенька предложила мне приехать к ним на ночь. Они живут совсем недалеко от Керчи. Да, поздно, но зато это совсем по пути в Керчь, и мы на следующий день сразу же сможем отправиться в путь, на паром.

Мы просто мчали по дороге! Уже ночью. Летели.

Время прибытия по навигатору было 00:30. Где–то в это время мы и встретились с Дашенькой и ее семьей. Они так же уехали из Славянска. У них своя история «побега», и тоже сложная.

Нас накормили, напоили и показали по моей просьбе видео с нашим сгоревшим домом. Я так же закрыла рот, чтобы не закричать. Было больно видеть пепел вместо родного дома, где прожил всю жизнь... Было больно.

Спать мы легли в три часа ночи. Долго обсуждали общие беды. Утром Дашенька нас снова накормила. Пора было ехать. Здесь, в Керчи, уже было легче — совсем скоро паром, совсем скоро Россия. Обнимались и я снова плакала.

Мой родной дядя в Харькове послал нашу семью подальше, а Дашенька так помогла! Здесь я скажу спасибо ей и ее семье! Мы встретимся) Обязательно!
Моя Оксана за все путешествие изрядно подустала) Корпус навигатора был раскаленный, но мы ехали и слушали советы Оксаны) Покружила она нас по Керчи неслабо. Или это я уже так тупила, пропуская «крутые повороты налево», не знаю. Но вот уже стоянка, вот паром. Оказалось, что нужно приобрести не только билеты, но и страховку, которой у меня не оказалось.

Все куплено. Очередь небольшая. Даже машину глушить не приходилось. Всё продвигались и продвигались вперед, к парому... Радостно, но сам не знаешь, от чего.

Мы въехали. Закрыли машину и поднялись наверх. Ляля нервничала. Было жарко и ей всё не нравилось, всё раздражало. Я тоже была напряжена. Первое, что сделали — нашли удобное местечко и сфотографировали вид вокруг. Дальше — «написать твит», «прикрепить фото»)

Мы плывем, уже плывем, а в висках пульс стучит. Напряжение после дороги.

Когда приплыли, была суета с документами. Я, как всегда, самая последняя всё сделала) Но мы выехали. Очередь на паром со стороны России, как писала в твиттере, была в семь километров! Специально заметила. Это ужасно! Люди просто накрывали машины одеялами, многие стояли больше 15 часов.

Но это, извините, уже не моя история.

Моя ужасная закончилась в Крыму, и счастливая, думаю и надеюсь, началась здесь, ближе к тому месту, куда мы всё еще направляемся..)

Первоисточник http://www.twitlonger.com/show/n_1s2eh4b
http://topwar.ru/54127-zdravstvuy-rossiya.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

14

Письмо ополченки

http://topwar.ru/uploads/posts/2014-07/1405305124_84188_600.jpg

Сегодня долго переписывался в ФБ со своей заочной знакомой, Натальей. Попросил у нее разрешения и собрал все ее реплики в чате ФБ в монолог. Редактуры почти нет. Убрал лишь свои вопросы и поставил связующие слова. Читайте!

Привет! Спрашиваешь «Как дела?» Нормально. На меня в Республике Беларусь открыли уголовное дело. Наёмничество плюс терроризм. От 10 до 25 лет. А наёмничество автоматически вменяют. По словам Лукаша, тут не могут граждане воевать бесплатно в принципе. Мать продала мою квартиру. А так все нормально. Отряд в Снежном, бодаемся за коридор к границе и за Саур-Могилу. По мне стреляли снайперы, танкисты и миномётчики. Не попадали. Стреляла и я. Бронебойно-зажигательными. Надеюсь, попадала. Надеюсь, они умирали. Над головой у меня разорвало кассетник. Были непередаваемые ощущения.

Сейчас принудительная мобилизация в Славянске, а у нас, в Снежном, скоро будет вторая Семёновка. Если высоту возьмут укры, то всем ппц нам, а отходить уже некуда. С мая все ждали российские войска. Уже не ждём. Обидно. Ванечка до последнего ждал танки с росфлагами. Ванечка теперь 200-й в Николаевке, где наш последний бой был. Позывной его был Конвой... Ещё Сам... Кубик... Гун... Цыган... Север.
Я - Солнышко )))) Ща...фотку в каске скину.

Почему приехала? Ехала, чтоб помогать в госпитале. В Орле подумала, что смогла бы взять в руки оружие. В Воронеже подумала, что могла бы выстрелить, наверное. В Славянске в мае думала, что могу убить человека. В июне после бойни в Семёновке подумала, что хочу убить. Когда был мой первый бой, то думала, что жаль будет, если пуля моя пролетит мимо тех козлов, которые стреляют по моим братьям.

Я была до Семёновки на тихом посту и мы только звуки боёв слышали с Карачуна и Семёновки. Обидно и досадно мне было сидеть на кухне. Потому что ОЧЧЧЧЕНЬ хотелось сделать так, чтоб укропов было меньше количеством или хоть качеством. Добровольцем с тёплого места на передовую ушла 5 июня.

За окном тощие воины пригнали расстрелянный бэтэр ,чинить будут.

Из Николаевки выходили мы и видели пятиэтажку, без трех верхних этажей... В Семёновке жили старые бабки. Семёновку травили фосфором и хлором. Я на передних окопах Морпеху шила подсумок из драной женской сумочки... Броники всем дали только три дня назад. Иконами обложимся и прём...
Ванечка умер от кровопотери, осколок в грудь ему попал А я сутки с куем стояла на бетонке...приказ не менять позицию...СНАЙПЕРУ! Наблюдатель был нужен, а не было биноклей. Я с той бетонки и стреляла по минрасчётам.

Ничего. Учимся. Теперь на всю жизнь будет память, что «сушка» это нифига не калачик для еды.

Недавно умер птрсник, 21 год. Оторвало голову. Есть ещё один. Саша Малой. Ему 19 лет.

Грады задрали. И дротики. Это бомбы с иглами.

Почему приехали, я спросила тут уже у многих. Ответили, что бывает, что бездействие страшнее, чем действие. По инету тошнило поддерживать.

В Славянске репрессии и расстрелы гражданских, по доносам. Нацгвардия убивает тех, кто тусил, болтал, помогал на блокпостах. По укрканалам показывают целый вокзал, но он разбомблён уже давно. Расстреляли на днях мать Рыся. Рысь подразделение создал когда-то одноимённое.

Я в больнице лежала им. Ленина и в крышу миной, прицельно. Была кардиология там... операционную медсестру убило. Вырезали ей в хирургии почку, селезёнку, треть желудка - не спасли. Два звонка у нас от медсестёр было. Первая звонила в Киев по поводу обучения её сына в каком-то ВУЗе. Ей ответили на вопросы о поступлении, а потом спросили, из какого города будет абитуриент. Славянск? Нет такого города в Украине.

Вторая звонила в Львов, хотела заказать оттуда путёвку на отдых... Ей говорят Славянск? Вам гробы надо искать, а не путёвки. И бросили трубку.

Блин. Хочу маникюр, баню, чистую одежду, не передвигаться, ожидая ... пиииииу летящей мины или выстрела. Хочу в клуб, еду без спешки и сутки секса. И ванну. И хорошую оптику на 16... или 20... и белый торт... и разгрузку на СВД... и ещё по пластине на броник... И кучу косметики Гёрлэн... и наколенник, а то мениск сбила, когда падала.
О, Господи. А ещё хочу 5 магазинов БЗП, а то осталось штук 15 всего, остальные патроны простые, беспонтовые.

Почему со снайперкой? Снайпер, потому, что кто играет на пианино, тот его и носит, а «Утёс» или пулемёт или птрс это тяжело. Училась тут. Мой первый номер сказал, что стреляю я...дословно... «заебись».

Но надо стрелять и попадать. Поправку на ветер и на расстояние делать правильную.
Мальчики наши на базе впервые птрсы и миномёты увидели, было такое. И ничего, крошат бтры и сушки.

Я выезжала, думала, что на баррикадах весь Славянск. Фигу. Часть малая всего была. Остальные или ждали, когда мы сдохнем, или ждали, когда мы их работу сделаем за них. И те и другие сейчас гниют сейчас в укроформе с бутафорским оружием в руках или будут гнить. Принудительная мобилизация теперь у них. Таких местных мы уже находили в других городах. Они лежали с залитыми свинцом стволами и с выбитыми напрочь предохранителями. Укры принудительно их мобилизуют. Потом пускают это мясо вперёд заградотрядов, чтоб мы стреляли по мясу и выдавали позиции. Я сама видела и пропустила три группы мяса. Стреляла по миномётчикам. Мясо шло с флажками украины. По полю. Бегом и не пригнувшись. Мясо боялось.

Спецов тут крохи. Тех, у кого не первая война - ещё меньше. А так все обычные. Малой.19 лет. Птрсник. Крест имеет, тобишь, орден. Кирпич - орден. Ермак - орден. Оружия не видали до этой войны. А потом самолёты и танки клали.
Орден от кого? От ДНР, от Стрелкова. Ермака хотели с крестом сфоткать, так он крест руками прикрывал. Не носим мы орденов.

Все что делают укры – по приказу из Киева. Потому что без приказа никто не посмеет выпускать вперёд брони пехоту. Какая пропаганда? Я лично не стреляла по мясу, ждала их миномётный расчёт. А позже мясо в полный рост таскало по полю укрофлаг, когда наши молчали и себя не выдавали.

А у мяса есть мамы и дети. Мясо это принудительно мобилизованные особи мужского пола, которые думали, что отсидятся в квартирках. Мясо идёт впереди укров ,у мяса оружие это стволы, залитые свинцом или когда магазины пустые. Мясо выпускается вперёд колонны, чтоб наши, стреляя по мясу, обозначали позицию, тратили боезапас.

Наши ребята видели это оружие и это убитое мясо. Мясо это те, кто мирным населением себя называл. У нас мальчик из укроповской армии ушёл к нам. Но боятся они за родню. Если убегут, то и сами сдохнут и родню убъют. А так - только сами.

Шахтёры местные или с нами или мясо. Чаще, почти всегда с нами. Вот Слон - шахтёр. Боится мышей. Снёс вертолёт недавно.

Когда я ехала, то думала, что буду воевать за всех. Сейчас убиваю за детей, женщин, стариков, но В ПЕРВУЮ очередь за парней и девочек, которые в форме и с оружием. Но не только за своих. За гражданских женщин, детей и стариков. А за миллионы местных русских яйценосов я не воюю. Мне, честно, наплевать на тех, кто думал, что его хата с краю. Это те особи мужского пола, которые смеют махать нам руками и говорить, что они с нами. За такие слова хочется дать прикладом в зубы

Слава, я в бою, который шёл сутки, ссала в штаны, потому, что с трёх сторон из четырёх по мне лупили мины. По мне стрелял снайпер. Надо мной разорвалась кассетная бомба. Позже 2 сушки пролетело и сбросили они 2 бомбы. У нас были убитые, много. Когда мы отходили.... ОТХОДИЛИ.... отходили и меня через ров парни тащили на себе, потому, что сил уже не было у меня... Мы отошли к жилому сектору через лес... Мы увидели дома, из укрытий выглядывали люди, возле пятиэтижки без среднего подъезда... Там был яйценос. Он сказал, что верит в нашу победу... У нас железные нервы, потому что никто не убил эту суку. Но всем хотелось. Я одна из отряда им громко сказала, что мне глубоко … пофиг жизни таких вот.

Немного позитива. Я перестала бояться уколов, темноты и мне абсолютно всё равно, то, что было важно еще зимой, в другой жизни. Реально всё равно. Глубоко и искренне пофигу.

Завтра укры пообещали наступление. Скорее всего, боевую объявят утром. Мальчики утёсы тащат ко входу. Фото попробую бойцов сделать. Может, согласится кто. Сейчас скину тебе телефон москвича, который большое видео снял со мной. Журналист Андрей Краснощеков. Сдохну если, так хоть вспомните Солнышко.

http://topwar.ru/uploads/posts/2014-07/1405305175_84381_600.jpg

Тут градами шуруют. Не убежать от него. Хоть бы с дротиками не было бомб. И ураганов. Там огогогого в фарш месит, если попадает. Журналист этот со мной и с другими бойцами видео снял за 20 минут, как в нас влетело что-то болшое. Мы Трофима перевязали втроём и в госпиталь. А следом и меня. Правым ухом было больно слышать, давление под 200 и болела голова. Месяц назад это было. Выписали уж давно. Это ударная волна когда по ушам.

Мы почти все не хотели уезжать из Славянска, а позже хотели вернуться обратно. Но Приказ был уехать всем.

Мы все не хотим умирать, мы все хотим домой и мы не разбегаемся. Я хочу уснуть без мысли о том, что в моё окно легко может попасть снаряд танковый, прямым попаданием. Но наш отряд мобильный. Где бойня, там и мы. Когда над головой летят мины и осколки, то в голове пусто-пусто. Послезавтра, 13 июля, у меня день рождение. Я в 1980-м родилась. Год назад и не думала, что так оно сложится.

У одного из бойцов на телефоне песня Тимура Муцураева. «И болью выжигая страх, он крикнул, заживо сгорая, о, милосерднейший Аллах, позволь мне наслаждаться Раем». Найди песню, послушай, она помогает перед боем.

У нас ПОСТРОЕНИЕ объявили. Пока )

http://topwar.ru/print:page,1,54167-pis … henki.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

15

За, что воюют русские ополченцы

http://www.dal.by/proj/dalby/upload/news/62721/s1_voen_f4084.jpg

Петербуржцы массово записываются в добровольцы и уезжают на юго-восток Украины. И отсчет боевых потерь уже начался. На прошлой неделе двое питерцев погибли под Славянском, проведя на передовой всего три дня.

В Северной столице действует не менее пяти националистических организаций, которые формируют группы добровольцев и перебрасывают их через российско-украинскую границу.

Александр Жучковский (на фото), координирующий работу с российскими добровольцами, рассказал "МК" в Питере", кто и зачем едет на Украину.

"Яндекс-деньги" — за киевскую хунту?

— Когда вы приехали на Украину?


— Я прибыл в Луганск в начале мая. Но уже через две недели после известного видеообращения Игоря Стрелкова, призвавшего всех помогать Донбассу, выдвинулся в Славянск. Всех новоприбывших специально отправляли сразу на передовую в Семеновку, чтобы проверить подлинные намерения добровольцев. Дело в том, что в начале военных событий на Украину ринулись разнообразные криминальные элементы, желающие разжиться оружием и заняться мародерством, либо просто сумасшедшие. Но реальная война таких отторгает. Я сам сталкивался с людьми странными, неуравновешенными, и, как правило, их быстро отправляют домой. В Семеновке вместе с другими добровольцами я занимался сооружением оборонительных укреплений. Находился там две недели. Затем выехал в Россию — закупать снаряжение и технические средства. Сейчас я несу службу как ополченец и по мере сил и возможностей координирую добровольцев и собираю средства на снаряжение для бойцов.

— Какое требуется снаряжение?

— Камуфляжная форма, обувь, ремни... В общем, вся амуниция. Также предметы военного быта — кобуры, бинокли, тепловизоры....


— Кто вас финансирует?

— Люди просто скидываются в общий котел. Мы опубликовали счета в Интернете, на которые стали приходить переводы со всей страны. Начиная со ста рублей и заканчивая крупными суммами в 200 тысяч рублей. Есть люди, которые регулярно присылают по 10-15 тысяч. За полтора месяца, что идет сбор средств, я опубликовал уже четыре подробных отчета о том, куда пошли эти деньги.


— Сколько денег поступило на ваши счета?

— Около 8 миллионов рублей. Но прохождение этих денег через счета в последнее время было затруднено. Дважды блокировался счет на "Яндекс-деньги". Неофициальная аргументация оператора была такая: вы вербуете наемников и организуете незаконные вооруженные формирования. Мы до сих пор не можем вывести средства с этого ресурса.

Взрослые идеалисты

— Это правда, что российским военным в отставке предлагают "повоевать" за 500 тысяч рублей в месяц?

— Это все пропагандистские выдумки. Я тоже много раз слышал такие истории, но ни разу не увидел им подтверждения. Более того, ко мне постоянно обращаются люди, которые спрашивают, возможно ли получать жалованье на постоянной основе, потому что они, дескать, отличные военные специалисты. Но я каждый раз подчеркиваю, что мы не занимаемся вербовкой наемников. Те люди, которым мы помогаем, едут на эту войну добровольно.


— Что ими движет?

— Я часто задавал этот вопрос самим добровольцам. Среди них много студентов. В прямом смысле детей 17-18 лет. С ними все ясно — романтика войны, идеалистические взгляды. Но я поразился тому, что и среди взрослых мужчин немало идеалистов, только их выбор более осознанный, они понимают, за что рискуют своей жизнью. Я уже могу говорить о некой тенденции — на Украину едут состоявшиеся здесь, в России, люди. Социально активные, успешные, реализованные в семье. Как, к примеру, Матвей Ефремов, погибший в Славянске. Успешный менеджер, многодетный отец. Нисколько не похожий на брутального мужика, который ходит в камуфляже. Его жена потом рассказала мне, как с самого начала событий на юго-востоке Украины он мучился, не находил себе места. А после событий в Одессе принял твердое решение ехать добровольцем. По словам родственников, отговаривать было бесполезно. На вопрос, надолго ли он поехал, отвечал: "Пока не освободим Новороссию".


— Происходит какой-то отсев добровольцев?

— Стараюсь встретиться с человеком лично и выяснить, насколько он психологически и физически готов к войне. По интернет-переписке не всегда понятны его суть и намерения. Петербуржцы проходят 6-дневную подготовку в военно-спортивном клубе — так называемый "курс партизан". Желающих уже столько много, что их обучение поставлено на поток. Им дают элементарные знания по технике безопасности, обеспечивают снаряжением и уже организованной группой отправляют на Украину. Жители других регионов (к примеру, Владивостока или Таганрога) едут сразу без всякой спецподготовки в Ростовскую область — на определенные участки границы, где работает "коридор". Там их встречают и переправляют. А дальше все зависит от желания добровольцев — они могут остаться в Луганске или поехать в другое место. Большинство все-таки хочет воевать в подразделениях Стрелкова, так как он пользуется наибольшим авторитетом.


— Сколько человек с вашей помощью уже уехали на юго-восток Украины?

— За два месяца более 300 добровольцев. Большинство из Питера и Москвы. Много ребят едут с Урала, из Сибири. Недавно прибыли два парня из Дагестана тоже записываться в ополченцы. Но есть и другие координаторы, которые занимаются тем же, чем и я. По самым приблизительным оценкам, не менее полутора тысяч россиян ушли в ополчение.


— Среди добровольцев есть женщины?

— В Донбассе их много. Из России приезжают тоже, но их единицы. Хотя девушки мне пишут, говорят, что могут оказывать первую медпомощь. Кстати, в последние дни боев за Славянск ощущалась острая нехватка врачей, я даже выступил с обращением в социальных сетях, призывая медиков на помощь. И среди откликнувшихся две трети были женщины. Но я принял решение их не брать, посчитав, что слишком велик риск.


— Как устроен быт ополченцев?

— Люди живут либо в заброшенных административных или производственных зданиях, либо в лесопосадках — в окопах. Проблем с питанием и водой нет, так как боевые действия ведутся в населенных пунктах. Только в случае окружения могут возникнуть перебои — так было в Славянске, где перерезали водопровод.

В Кремле "сливают" Донбасс

— Ополченцы ждут помощи от России?

— Сначала ее очень ждали. Но сейчас уже стало понятно, что помощи не будет. По крайней мере в ближайшем будущем. Все зависит от расклада сил в Кремле. Есть, как мы говорим, "сливовая" партия — то есть партия "слива" (и она пока побеждает), а есть силовики, которые настроены на поддержку украинских ополченцев. Сейчас бойцы рассчитывают только на свои собственные силы. Поэтому количество добровольцев на Донбассе растет — я знаю, что только за сутки после падения Славянска в ряды ополчения вступило около тысячи человек. Война раскручивается. Но мы ощущаем тотальную поддержку российского общества. И это нас очень сильно поддерживает. К примеру, еще недавно пограничники не пропускали груз с медикаментами, так как на них не было документов. А сейчас ни полиция, ни пограничники, ни ФСБ не чинят никаких препятствий.


— Какие сейчас настроения среди ополченцев?





— Я находился в Славянске почти беспрерывно, вплоть до того момента, когда он был оставлен войсками ополчения. В последние дни его бомбили постоянно. Сам Славянск стал одной передовой. Поэтому было решено оставить город, чтобы не допустить бессмысленных жертв — и среди добровольцев, и среди местных жителей. Но, несмотря на это, многие ополченцы все равно настроены оптимистично, даже думают, что вскоре мы одержим победу. Я, кстати, тоже верю в это. Логика войны говорит, что невозможно закончить боевые действия где-то у границы, надо уничтожить источник зла. И в умах большинства ополченцев таким злом является Киев.

Вдове погибшего собрали 500 тысяч

Два петербуржца погибли 2 июля на юго-востоке Украины. Матвей Ефремов и Владимир Мельников не были профессиональными военными. Они поехали на войну добровольно. Это были очень разные люди, и в мирной жизни их судьбы вряд ли бы когда-нибудь пересеклись. Ефремов — молодой, успешный менеджер, глава большой семьи. Мельников — спортсмен, националист, одиночка.

По словам Александра Жучковского, который был на месте событий, все случилось при переезде из Славянска в Семеновку. Их микроавтобус попал в засаду. Матвей и Владимир, несмотря на приказ отступать, остались возле автомобиля, прикрывая отход товарищей. Оба погибли от прямого попадания танкового снаряда в машину. У 36-летнего Матвея Ефремова осталось трое детей. По словам Жучковского, ополченцы собрали 500 тысяч рублей и передали их вдове. У 54-летнего тренера по рукопашному бою Владимира Мельникова семьи нет. Перед отъездом на Украину он наказал своим друзьям в случае своей гибели отдать все его сбережения в помощь ополчению.

Ирина Молчанова

Источник: dal.by.

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

16

«Мина!»

http://tehnowar.ru/uploads/posts/2014-07/thumbs/1406542305_93713.jpg
Впечатления корреспондента «СП» от первого дня на войне в Новороссии
Сейчас вечером 27 июля, когда я пишу эти строки, над домом практически в самом центре Луганска свистят мины. Сначала глухой хлопок где-то за городом, затем смертоносный нарастающий визг и, наконец, сотрясающий землю и души людей грохот. Звенят лопнувшие стёкла где-то в соседних квартирах. Отрываешься от ноутбука, падаешь на пол. Понимаешь – пронесло. И на несколько секунд испытываешь нутряное облегчение – жив. Мины рвутся в пятистах, в трёхстах метрах, в соседнем дворе. Приютившие меня луганчане – Дмитрий и его престарелая мама – стоят в коридоре, там надёжней стена и дальше от балкона. Старушка вздрагивает от каждого взрыва и долго ещё мелко дрожит. Дмитрий, каждый раз услышав дальний хлопок, кричит: «Мина!».
«И они ещё будут втирать мне про единую Украину!», - ругается он, после очередного взрыва, добавляя, само собой, много непечатного. Бабушка, выждав затишье, начинает обзванивать знакомых: «Вы живы? Ну, слава Богу!». Такая перекличка каждые несколько минут. Вдруг между взрывами слышится натужное гудение. Не разобравшись, что это за звук, снова падаю на пол. И только потом понимаю, что это работает включённая ещё до начала обстрела стиральная машинка.
Так заканчивается мой первый день на войне. Начинался он совсем по-другому, почти мирно…
С гуманитарным грузом, собранным с помощью читателей «Свободной прессы», мы проезжаем границу в районе посёлка Изварино. Нас встречает группа вооружённых ополченцев из комендатуры станицы Луганской. Вокруг – приглушённая зноем краснодонская степь. Выглядывающие из зелени садов, скромные, но уютные домики. И какое-то время кажется, что нет никакой войны в Новороссии, что все рассказы об её ужасах, - из какого-то иного виртуального мира. Вот разве что очередь километра на два из легковых машин возле границы, и сгорбленные фигурки людей на таможне с чемоданами, тележками и тюками. Поток беженцев в Россию не ослабевает.
Вскоре до слуха доносятся глухие звуки, напоминающие дальний камнепад, а над горизонтом поднимается бледно-коричневый дым.
- Аэропорт под Луганском наши «Градами» мочат, - говорит ополченец Алексей.
- Почему так долго не могут взять?
- Там мощные подземные коммуникации, ещё с советских времён. Как только наши бьют, они прячутся. А ещё у них там, говорят, специалисты из НАТО сидят, грамотно оборону организовали. Когда мы идём в атаку, они уходят в укрытия и вызывают свою авиацию. Время от времени к ним прорываются подкрепления. Сегодня с утра, говорят, два танка из пяти прорвались. Остальные – наши пожгли. Ну, ничего, дожмём их, некоторые укропы уже не выдерживают обстрелов, выходят с белыми флагами или пытаются с боем уходить.
А затем мы въезжаем в Луганск. Лучше всего назвать его словом, которое произнёс кто-то из ополченцев – убитый. Этот город совсем не похож на тот Луганск, который запомнился мне два с половиной месяца назад. В день, когда объявили итоги уже исторического референдума 11 мая, и провозгласили создание Луганской народной республики, центральная площадь захлёбывалась митинговым восторгом, на лицах многих людей читалась радость вперемешку с тревогой. Казалось, ещё немного, и Донбасс разделит судьбу присоединённого к России Крыма. И вот – безлюдные улицы, расстрелянный, неработающий вокзал, повреждённый взрывом памятник советским героям-освободителям. То и дело погромыхивает в разных частях города. На окраинах идут бои. Самое оживлённое место в Луганске – железнодорожный вокзал. Люди осаждают кассы, надеясь уехать. Большинство магазинов закрыто.
- Ополченцы буквально заставили некоторых бизнесменов не уезжать. Говорили торговцам продуктами: уедете – лучше не возвращайтесь, - рассказывает комендант станицы Луганской Николай Витальевич Хусточкин, которого бойцы называют «батей». – Если бы мы не поступали так, сейчас бы в городе был бы уже настоящий голод.
Мы сгружаем «гуманитарку» в штабе станичной комендатуры.
- Завтра поедем по адресам, - обещает мне Хусточкин, - уже составлен список пожилых, больных жителей станицы, - им гуманитарная помощь – в самый раз.
Однако в этот день в Луганскую мы едем совсем по другому печальному поводу. Поступает сообщение, что в станице рядом с маршрутным такси разорвался снаряд. Кажется, есть погибшие. «Батя» отправляет машину с несколькими ополченцами и «московским корреспондентом» на месте узнать подробности.
Сейчас станица – фактически нейтральная территория. Ополченцы бывают в ней лишь наездами, и по вечерам запускают сюда свои патрули.
Украинские силовики, «укропы», не рискуют заходить Луганскую, потому что население здесь настроено к ним резко враждебно. А главное, расположение станицы таково, что сюда очень удобно совершать партизанские рейды.
- Мы специально не заходим в Луганскую, иначе её бы давно уже разнесли подчистую, рассказывает ополченец Алексей. – А так они, нацгады, просто вымещают на мирном населении злобу за свои потери. Мы в последнее время довольно удачно уничтожаем скопления «укропов». Они в ответ бьют по мирным жителям.
И вот – разбитый автобус, с лужами крови на сиденьях и на полу.
- Четверо погибших и шестеро раненых, - рассказывает водитель, молодой парень. – Снаряд у самой маршрутки взорвался. А меня лишь чуть-чуть осколком по ноге чиркануло.
- Ну, со вторым днём рождения тебя,- говорит кто-то из ополченцев.
Рядом с этими ребятами почему-то не страшно. Хоть и понимаешь, что их автоматы не спасут от свалившегося на голову снаряда, их спокойная уверенность в правоте своего дела, в конечной победе передаётся и мне.
Они много шутят друг над другом. И в этих порой грубоватых шутках просвечивает сплотившее их боевое братство.
Чтобы встретиться с ранеными в маршрутке, мы заходим в Центральную районную больницу. Они, оказывается, получив первую медицинскую помощь, уже разошлись по домам.
- У нас вообще мало кто на ночь из больных остаётся, - рассказывает заведующий хирургическим отделением Максим Павлов. - Боятся люди, дома им как-то спокойнее. Может быть, подвалы крепче.
За время боевых действий через больницу прошло уже 38 раненных станичников. Все до одного – мирные жители. Около половины врачей, по словам Максима Павлова, уехали в безопасные места или уволились из-за того, что уже второй месяц им не платят зарплаты. Однако в оставшимися, самыми стойкими и ответственными, он готов преодолевать любые трудности. Тем более что ополченцы взяли своего рода над больницей. Несколько дней назад восстановили энергоснабжение, а на этот раз обещали подбросить продуктов для больных, в том числе и тех, что собрали читатели «Свободной прессы».
…Поздно вечером, когда я дописывал этот репортаж, вернулся хозяин квартиры Дмитрий, узнававший на улице последствия обстрела. Через несколько домов мина взорвалась у подъезда, где на лавочке сидели три человека. Все они погибли.
Фото автора.

Источник: tehnowar.ru.

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

17

Видеоинтервью Стрелкова 28.07.14

Отредактировано Маритана (2014-07-28 21:39:38)

Подпись автора

Ты должна сделать добро из зла, потому что его больше не из чего делать. Р. П. Уоррен

Чему бы грабли не учили , а сердце верит в чудеса !

Если Вам кажется, что у меня опустились руки — вы ошибаетесь. Я наклонилась за монтировкой!

18

Луганск. Расстрелянный дом престарелых.

Подпись автора

Ты должна сделать добро из зла, потому что его больше не из чего делать. Р. П. Уоррен

Чему бы грабли не учили , а сердце верит в чудеса !

Если Вам кажется, что у меня опустились руки — вы ошибаетесь. Я наклонилась за монтировкой!

19

Алексей Мозговой больше не говорит по-украински
Автор  ПАВЕЛ ШИПИЛИН

http://centerkor-ua.org/media/k2/items/cache/d1450a2ed14552ed8e989d8f6d6cd95f_L.jpg

Алексей Мозговой заехал в Москву, в Центр координации «Новая Русь» буквально на пару дней — надо было решить вопросы с доставкой гуманитарного груза, который мы собрали. К счастью, удалось выкроить время и для беседы под видеокамеру.

Павел Шипилин: Сегодня у нас в гостях лидер ополчения Луганщины, командир механизированной бригады «Призрак» Алексей Мозговой. Я думаю, многие его узнали. И первый вопрос у меня к вам: вы родились в Советском Союзе?

Алексей Мозговой: Именно, да.

Ш: В паспорте у вас как было записано: «украинец»?

М : Да.

Ш: То есть, украинский язык для вас…

М: Родной, да.

Ш: Сегодня вы часто на нем говорите?

М: Абсолютно нет.

Ш: Почему?

М: Потому что когда насильственным путем пытаются привязать идею и культуру, проявляется какое-то отторжение. Насильно мил не будешь.

Ш : А вы песни помните украинские?

М: Конечно. Дело в том, что я помню песни не только украинские, но и русские.

Ш: Красивые песни?

М: Красивые, никто не спорит, но тот кто их навязывает — страшен.

Ш: А кто именно?

М: Ну. начнем с того же правительства и с тех идеологических центров, которые в течение 23-х лет пытались воспитать во мне истинного украинца. Как это было при товарище Гитлере — истинного арийца.

Ш: Скажите, в какой момент вы поняли, что вам нужно взяться за оружие?

М: В момент первых выстрелов в Славянске.

Ш : До этого, когда все шло на Майдане...

М: Когда все шло на Майдане, была надежда, что это все там и останется, то есть, можно все-таки решить мирным путем, волеизъявлением народа, путем референдума, который был проведен. Народ высказал свое мнение, высказал свое решение, скажем так, обрисовал путь дальнейшего развития Юго-Востока. Но хозяевам Украины это не понравилось. Поэтому такая ситуация.

Ш: А какое оружие было первым, которое вы взяли в руки?

М: Трофей.

Ш: Как он вам достался?

М: Сейчас уже не помню как, но шумно и весело, на тот момент. Мы еще не совсем понимали, что начинается. Поэтому больше романтизма было, скорей, в первых схватках, чем реальных боев. Но благодаря приподнятому настроению и огромному рвению к победе, получалось захватывать, и немалое количество его.

Ш: В одном из интервью вы высказались против создания республик: Луганской, Донецкой, условно говоря, Запорожской и Харьковской. Вы считаете, что республика должна быть Новороссия?

М: Вы совершенно правы.

Ш: Сейчас не изменились ваши взгляды?

М: Абсолютно. И не изменятся. С первых дней моего участия в протестах, когда еще были митинги, палатки, шум, гам, кутерьма веселая... Тогда я еще стоял на той позиции, что должна быть единая республика Новороссия, в составе которой должны быть эти области.

Ш: Какие, по- вашему, области должны входить в Новороссию? там ведь очень много нюансов... Слобожанщина?

М: А что такое Слобожанщина?

Ш: Ну, это где-то под Харьковом.

М: Правильно. Это, так сказать, часть Луганской области, Харьковской области, то есть, по сути, географического положения Слобожанщина не имеет...

Ш: Я понимаю, но, по-вашему, в административном делении Украины, какие области должны войти в Новороссию?

М: Я считаю, что не важно, какое нынче административное деление Украины. Абсолютно не имеет значения, точно так же, как не имеет значения, кто сейчас в правительстве, кто президент этой уже несуществующей страны. Есть обозначение Юго-Востока, есть обозначение Новороссии, и это должно быть для нас первичным, вот и все.

Ш: А вам знакомы люди, которые голосовали на выборах за Порошенко?

М: Я не могу даже утверждать, не то что бы предполагать, кто голосовал на этих выборах. Во-первых, я не следил за этим процессом, меня это меньше всего интересовало, во-вторых, я знаю точно, что было очень малое количество, если и было, то это, может быть единицы ну, которые имели право на выражение своей...

Ш: Репрессий не было по отношению к ним.

М: Абсолютно.

Ш: Самое главное обвинение, которое раздается в адрес ополчения — это обвинение в том, что на ваших рядах воюют россияне. Как много россиян у вас?

М: Тогда давайте обвиним сейчас те же США и Европу, представители которых у нас есть в ополчении.

Ш: У вас есть европейцы и американцы?

М: Конечно. Здравомыслящие люди есть и там.

Ш: Да, я представляю... Но я в впервые об этом слышу, я слышал о том, что находили с той стороны убитых американцев.

М: Там — да, там работает целое подразделение, подразделение подготовленное целенаправленно на то, чтобы уничтожать. У нас служат, назовем это так, именно идейные представители этих государств, которым уже поперек горла политика США, которая всему миру диктует, как необходимо жить, диктуют свои условия и так далее и так далее.

Ш: Вам, наверное, знакомо выражение «Путин все слил?» Вы слышали — «Путин слил Донбасс, Путин слил Новороссию»...

М: Сейчас так много всех этих новомодных выражений, я считаю, их должно быть намного меньше, чем просто здравых мыслей. Выражений очень много, но они часто ничем не подпитаны, просто высосаны из пальца и раздуты, как мыльный пузырь.

Ш: Вы чувствуете поддержку России?

М: Конечно.

Ш: Вам она нужна, поддержка России?

М: Очень нужна. Как можно не чувствовать поддержку своей Родины? Потому что, я считаю, учитывая то, что я рожден в Советском Союзе, моя Родина — это Россия, но Россия именно в тех границах, в которых был Советский Союз.

Ш: Вот такой важный нюанс, он в последнее время стал таким выпуклым... Я не знаю, попадались ли вам — мне попадались часто в интернете неприятные высказывания россиян об украинцах. Украинцев всех, целиком считают фашистами, нацистами. У вас ведь очень много украинцев?

М: Я скажу так: у нас есть подразделение украинцев, которые не только с Юго-Востока, но и из других областей. Именно того региона, который сейчас Киев пытается нам противопоставить, что вон там вот истинные украинцы, а здесь сепаратисты, преступники и все остальные прочие. Но почему тогда с тех областей к нам тоже едут люди и становятся к нам в строй?

Ш: А с Ужгорода?

М: С Ужгорода мне звонили и просили всяческой помощи и поддержки координации в действиях, они там тоже пытаются противостоять олигархату и продажным чиновникам, которые засели в кабинетах.

Ш: Это Подкарпатская Русь... Я так понимаю, что вы, на самом деле, идею Майдана разделяете — против олигархата, вам не нравятся, может быть, лидеры? Но идея на самом деле неплохая?

М: Что характерно, нас эти идеи объединяют, разъединяют нас только те, кто платит сейчас за эту войну. А сама идея, она правильная. Должно быть народовластие, должен быть порядок, должен быть закон, не должно быть продажных депутатов, чиновников, не должно быть отдельных царьков, на которых должна работать вся Украина, не должно быть так, что у одного человека бюджет его личный в несколько раз превышает бюджет государства.

Ш: А вас можно назвать сторонником Януковича?

М: Нет.

Ш: А сторонником кого ? Можно без персон.

М: Я сторонник, еще раз повторяю, чистого народовластия. Я на сегодняшний день являюсь противником всех, кто был вчера в политике. Они себя, скажем так, пытались проявлять от выборов к выборам. Но ни в чем так себя не проявили, ничем не доказали то, что они действительно пытаются добиться чего-то для народа, для государства, во благо народа. Каждый раз их идеи переворачивались наоборот — плачевным состоянием государства и народа.

Ш: Вот смотрите, Игорь Иванович Стрелков — это человек, который не скрывал, что служил в ФСБ. Из чего делается вывод — естественно, что ФСБ, ГРУ, они все участвуют, обязательно, и вы все находитесь под их контролем. Вы никогда не были в спецслужбах, не работали?

М: Абсолютно нет.

Ш: Может быть, сейчас уже начали работать, правду-то скажете нам?

М: Честно вам сказать, я на сегодняшний день согласен даже, если бы был жив Бен Ладен, я бы и с ним работал. Если бы он помог действительно завершить начатое дело и установить на Украине народовластие.

Ш: То есть, у вас планы не ограничиваются Донецкой и Луганской областями?

М: Нельзя ограничивать себя в планах наведения порядка, допустим, на одном квадратном сантиметре, если весь стол в бардаке.

Ш: А вы собираетесь дальше наступать?

М: Нет, не будем. Мы заявляем только о создании Новороссии, на базе которой и будет создано именно народовластие без вмешательства олигархов и сегодняшних политиков.

Ш: И сколько областей, и какие территории войдут в объединение, вас не интересует. Будет Одесса — хорошо, будет Днепропетровск — хорошо...

М: Именно эти и другие области — почему мы должны отдавать? Сейчас в Киеве воюют против нас, пытаются разорвать государство на части. Нет, мы не пытаемся, мы пытаемся, наоборот, объединить то государство, которое было до развала в 90-м году. Вот это был, скажем так, дерибан с большой буквы большого, серьезного, мощного государства на маленькие княжества — там, где можно было делать, что хочешь, продавать людей и торговать налево и направо державностью.

Ш: Знаете, меня беспокоит один вопрос… мне хотелось, чтобы вы ответили на него тоже откровенно. Дело в том, что, наверное, не все в России, по крайней мере, у меня частенько возникает вот эта мысль … представители силовиков, которые оказались в южных котлах, которые там были убиты. У меня такое ощущение, что они должны вызывать сочувствие, а не ненависть. Я прошу вас ответить откровенно, потому что, мне кажется, «национальная гвардия» и «правый сектор», что их в этих котлах не было.

М: В основном погибают простые люди, которых просто заставляют идти против нас, но даже у них есть выбор. У них есть выбор: погибнуть в этих котлах, или погибнуть с честью и достоинством. То есть, повернув оружие против тех, кто посылает на эту бойню, всегда есть у человека выбор, достойный выбор, Не погибать в стаде баранов, а погибать, если уже действительно придется погибать, человеком, личностью.

Ш: К вам ведь очень много прибегают и сдаются?

М: Достаточное количество.

Ш: Сейчас, в последнее время?

М: Особенно сейчас.

Ш: Можно ли сказать, что ополчение побеждает сейчас в гражданской войне.

М: Ну, я бы не стал подтверждать, пока не будет, скажем так, не то что фактов... пока не будет полной уверенности именно на линии фронта.

Ш: Сейчас у вас их нет?

М: Ну, я не буду забегать наперед.

Ш: Это военная тайна?

М: Не совсем военная. Лучше по времени знать. Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь.

Ш: А у вас есть планы? Так сказать, профессионал, который занимается разработкой операции.

М: Самые лучшие и достойные профессионалы — те идейные ребята, мужчины, рабочие, крестьяне, шахтеры, таксисты. Те, которые с нами еще с самого первого дня, еще самого первого взвода, начали формировать народное ополчение.

Ш: То есть, у вас старая гвардия появилась?

М: Костяк, на котором все держится. Это именно те люди, которые уже практически полгода стоят за эту идею и будут стоять до конца.

Правда о сбитом Боинге

Ш: Может, вы как раз один из тех людей, который знает правду о Боинге? Кто его сбил?

М: Я знаю точно, что ополчение к этому непричастно абсолютно. Все остальное меня просто на данный момент не касается. Важнее жизни моих подчиненных, жизни ополченцев... Насколько, я знаю, на борту Боинга ни одного ополченца не было. Для меня это главное.

Ш:То есть, вы командир, вы отвечаете за своих людей?

М:Совершенно правы. Прежде всего — жизнь личного состава. Тот, кто пустил этот Боинг над территории боевых действий — именно этот человек и должен отвечать за происшедшее.

Ш: Вы помните историю, так сказать, с диспетчером, которого смерть нашла в Швейцарии, может и здесь придумывать что-то, но не буду я нагнетать... Скажите, пожалуйста, как сейчас вообще происходит, существует линия фронта? Идет война. Есть две воюющие стороны, здесь вот свои, здесь чужие. Как это вообще все выглядит?

М: На данный момент немного все перемешалось и в связи с южным котлом, в связи с окружением Донецка и Луганска, поэтому, в принципе, четкой линии фронта — нет. Просто просматриваются нити: одни подразделения с другими, мягко говоря, небольшая паутина на карте боевых действий.

Ш: Но как Донецк, Луганск — люди ходят на работу, в магазины?

М: А меня больше всего поражают эти люди, которые во время войны умудряются сохранять такое самообладание и ходить на работу. Хотя в любой момент, они знают, что может пролететь снаряд или попасть на рабочее место, или в тот транспорт, на котором они перемещаются на работу. Допустим, под Свердловском шахтеры ехали в автобусе и его просто расстреляли.

Ш: Все работали?

М: Они ехали на шахту. Их просто расстреляли. Перед этим, когда еще в Лисичанске мы стояли, господа из «нацгвардии» расстреляли саму шахту, в этот момент там находилась смена — это было ночью. Ночная смена находилась внутри, все кто были в шахте, могли погибнуть.

Ш: Как по-вашему, достаточно ли Россия освещает гуманитарную катастрофу, которая сейчас происходит в Донбассе?

М: У нас много чего не освещается в том объеме, который необходимо делать.

Ш: А гуманитарная катастрофа, с вашей точки зрения...

М: С моей точки зрения гуманитарная катастрофа, она зачастую создается искусственно, дабы подорвать у населения доверие к ополчению, подорвать доверие к самой идее, что, мол, взялись построить государство с народовластием, а у них ничего не получается. Вот буквально два дня назад, когда я делал объезд, обход торговых точек в Алчевске мы сняли ролик специально, показать пустые прилавки, пустые полки, там где должен быть, хлеб — его нет. Буквально через день, как только вышел этот ролик, наши ребята обнаружили в этом же городе, в Алчевске, склады с продовольствием.

Ш: Это вредительство такое?

М: Да, чистой воды — саботаж.

Ш: И, что вы сделали?

М: Изъяли продукты, на сегодняшний день они должны были быть развезены детским садам, по приютам и розданы малоимущим.

Ш: Вам знаком такой термин — « подюбочное ополчение»?

М: Очень знаком. Каждый день с ним встречаюсь. Каждый день с ним встречаются наши ополченцы, язвительно, конечно, с ними общаются, но ничего не поделаешь, то ли менталитет, то ли просто уже люди зациклены уже на том, что нужно всего бояться, и боятся даже отстаивать свою честь. Наше ополчение занимается вывозом беженцев и сопровождением до пункта приема. Были случаи, когда наши ополченцы в шутку заставляли переодеваться мужиков, заставляли одевать юбки, и те с удовольствием это делали, объясняли людям, что это нужно сделать, потому что за нами следит снайпер. И они мгновенно переодевались в юбки и в юбках переходили границу. То есть, не знаю, можно ли о них говорить, что они мужчины или нельзя. Я уже теряюсь в критериях, опять-таки, судя по выступлению на Евровидении, мир сходит с ума.

Ш: Ну, может быть, все-таки вы более чувствительная натура? Вы принимаете все, что происходит, слишком близко к сердцу, а остальным. может, хочется на Азовское море съездить позагорать.

М: И позагорать, и пивка на жаре попить — согласен.. Рыбку половить. Сезон, а тут вдруг война. Какая война, если рыбалка?

Ш: Да, действительно, а как? Вот вы ощущаете опасность, а они ее не чувствуют, как так может быть ?

М: А они ее просто избегают постоянно, поэтому они ее не будут никогда чувствовать.

Ш: Чем это кончится, кто победит, и что вообще происходит? Условно говоря, представьте себе гипотетическую ситуацию, в которую мы с вами, конечно же. не верим. Побеждает вот эта самая национальная гвардия. Мне рассказывали, что в Славянске такое предательство, ну, просто страшно. Какие вещи там происходят?

М: Да. Сосед на соседа докладывает, то есть, 37-й год в наше время.

Ш: Даже какие-то такие вещи рассказывают, в которые поверить просто невозможно.

М: Есть такое. Есть, каждый торопится выслужиться, каждый торопится доказать новой власти, что он истинный патриот, истинный украинец, на него можно положиться. Но мы же понимаем, что предавший однажды предаст еще раз.

Ш: То есть, 23 года даром не прошли?

М: Абсолютно. Мозг практически вымыт и идеология, которую нам внушали, которой нас просто закармливали с экранов телевизоров и так далее.

Ш: А другие верили, получается?

М: Не просто верили, соглашались с этим жить, я не соглашался с этим жить никогда. Вот к стати возвращаясь к вопросу о гуманитарной катастрофе, которая сейчас развивается и развивается стремительно. Хотелось бы поблагодарить Центр координации « Новая Русь», который помогает решить эти вопросы, помогает решать вопрос бескорыстно и действительно на патриотических нотах — не для того, чтобы рекламировать, не для того, чтобы себя пиарить, как это многие делают — и политики и финансовые деятели сегодняшнего дня, а действительно по настоящему, по- мужски.

Ш: Спасибо вам большое за добрые слова.

http://centerkor-ua.org/mneniya/ukrains … inski.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

20

С форума:

Во время обстрела сегодня утром я находилась в центре города, на Щорса, в здании Скорой помощи. Совещание, блин ((( Лупили не по-деЦки. Мы отсиделись в подвалах. Когда уезжали бригады отправляли на Розы Люксембург, в сторону стоматологии. Из того, что смогла "услышать" я: грады, потом одиночные взрывы, из чего, не знаю((( Страшно, первый раз так близко. Вообще, у здания Скорой опасное соседство - СБУ, думаю, метили туда. А попали как всегда! Гении баллистики.

Вчера вечером была обстреляна Нижняя Евдокиевка в Буденновском районе, соседнем с нами, около завода Изоляционных материалов. Есть разрушенные дома, знаю о 3 погибших. Двое из них, тесть и теща сотрудника, приехавшие из Шахтерска, пересидеть((( Много раненых(((
Сегодня был обстрел в Моспино, это уже совсем рядом(((

Подпись автора

Ты должна сделать добро из зла, потому что его больше не из чего делать. Р. П. Уоррен

Чему бы грабли не учили , а сердце верит в чудеса !

Если Вам кажется, что у меня опустились руки — вы ошибаетесь. Я наклонилась за монтировкой!

21

Большое интервью Оксаны Шкоды

http://news.newru.org/_nw/3/59695662.jpg
Портал "НьюсБалт" взял большое интервью у координатора Международного освободительного фронта "Русский вектор-Украина" главного редактора сайта "Антифашист" Оксаны Шкоды, ещё несколько дней назад числившейся погибшей от рук киевской хунты.

- Оксана, сначала хотелось бы сказать, что очень рады тебя видеть живой и невредимой. Хорошо выглядишь, по тебе и не скажешь, что неделю назад пробиралась по вражеским тылам. Поделись, как удаётся держать себя в форме?

- Ну, во-первых, я знала, куда ехала. Формы мы стараемся не терять, даже находясь в тех местах, где я находилась. Ещё и сила воли срабатывает, хотя иногда бывают моменты, когда руки опускаются. Но я понимаю, что этого нельзя делать. Истерики ни к чему. А вот маникюр – обязательно, даже на войне.

- А как это - знать, что тебя уже многие вычеркнули из числа живых?

- Узнала из интернета. Было три версии гибели. Конечно, страшно читать на себя некрологи, хотя по ним видишь – кто есть кто. Вообще, бытует мнение, что о покойниках – либо хорошее, либо – ничего. В моём же случае даже под сообщениями о гибели столько дерьма было вылито! Опровергать ничего не могла, так как находилась в опасном месте. Решила, раз уж такая информация, пусть каратели считают погибшей... Так легче вырваться. Огромное спасибо всем друзьям за поддержку!

- Для всей нашей редакции, а для меня – в особенности, было большим сюрпризом вдруг узнать, что ты у Стрелкова. Если не секрет, конечно, как удалось туда попасть?

- На территорию Донбасса я поехала абсолютно добровольно, и помимо желания узнать обстановку в регионе, моей целью был именно Славянск: на тот момент это была самая «горячая точка». Хотя до того, как попасть в осаждённый город, я в ожидании «коридора» находилась в других городах Донецкой народной республики: это Горловка, Константиновка, Дружковка, Дзержинск, Краматорск. Я там везде побывала, общалась с ополченцами и мирными жителями. Конечной точкой стал Славянск, из которого выбираться было уже в то время некуда. Соответственно, я осталась там, где и хотела остаться.

- Оксана, ты - не профессиональный военный, но не у всякого профессионала в личной «копилке» есть две войны, как у тебя. В этот раз ты, как и в Южной Осетии, тоже была не только журналистом?

- Журналистика плюс ополчение – так будет правильнее.

- Хорошо, уточню вопрос, по врагу стрелять приходилось?

- На Донбассе не приходилось, лично у меня не было таких случаев. Я же ездила только с прикрытием! Хотя, это война, враг есть враг, и если бы действительно такая ситуация приключилась, то, само собой разумеется, пришлось бы применять оружие. Для защиты своей жизни и жизней окружающих. Например, мы сопровождали автобусы с беженцами из Горловки. И, поверьте, если бы вопрос встал о защите этих людей, мы бы их защищали.

- Естественно, ведь они вам доверились. Оксана, скажи, пожалуйста, Стрелков уходил из Славянска организованно, это не было бегством. Почему же ты осталась там, а не ушла с основными силами?

- Да, это было не бегство, а ночной отход. Но на войне существуют такие понятия, как основной отход, прикрытие, дополнительный отход. При основном отходе ушли не все, я там осталась не одна, ну, так вот получилось. Мы предприняли попытку дополнительного отхода утром 5 июля, когда украинские войска ещё не вошли в город. Эта попытка оказалась неудачной. Проходили уже «по гражданке», поскольку сделать это в военной форме было нереально. Прекрасно понимая, что город с минуты на минуту оккупируют, выходили, можно сказать, частным порядком – на двух обычных легковушках. Попали под обстрел. Одну машину расстреляли, вторая успела уйти из-под огня, и водитель вынужденно вернулся обратно в Славянск. Иначе мы бы не прорвались... У нас впереди сидел водитель, рядом с ним – парень, который был легко ранен, (у них на окнах, к счастью, были закреплены бронежилеты). Я ехала на заднем сидении, а в момент обстрела лежала между сиденьями. Если бы сидела, была бы ранена. Или убита. Через час после того, как мы вернулись в город, в него вошли войска. Меня поселили в небольшом доме.

- Частном?

- Частном. В Славянске достаточно большой частный сектор. Там я, собственно, и вынуждена была скрываться практически две недели. С первого же дня в городе начались зачистки.

- Говоришь, украинские войска не сразу вошли в город, можно сказать, что они входили туда с опаской?

- Конечно. Они сейчас говорят: «Мы – освободители!». Но что и от кого вы освобождали, если вы беспрепятственно вошли в город, который ночью армия оставила? Они вошли только около часа дня. На 14:00 местные жители планировали провести на площади городское собрание, чтобы определиться, как жить дальше, но когда уже вошли войска, вояки запретили собираться: они оцепили центральную площадь, поставив на улицах свои блокпосты. Естественно, никакого собрания не было.

Одним словом, они освободили Славянск от местных жителей-ополченцев, ведь 95% ополчения Славянска составляли местные.

- Город освободили от горожан?

- Да, город от горожан. Далее 5-го, 6-го, 7-го июля каждый из представителей «верховенства» хунты посчитал своей обязанностью приехать туда, сфотографироваться, «попиариться». Когда приехал Порошенко, по-моему, 8-го или 9-го июля, он пообещал за сутки сделать свет, восстановить транспортное сообщение, открыть магазины, чуть ли не восстановить всю инфраструктуру. Насколько я знаю, по сей день этого не сделано. Я уходила оттуда в середине июля: ни света, ни воды не было. Правда, запустили одну электричку Славянск-Харьков, куда проход был, как в международных аэропортах: полный фейс-контроль. «Правосеки» контролировали железнодорожный вокзал, проверяли документы, обыскивали. И мало кто из местных этой электричкой пользовался. Если из Славянска в Харьков отдельные люди ездили, то из Харькова в Славянск она ходила почти пустая – никто не приезжал.

Что касается блокпостов: город остаётся в блокаде, некоторые из блокпостов даже укрепили. Делается абсолютно всё для невозврата туда беженцев! Украинской армии ведь население ни к чему: им нужен Славянск как военная перевалочная база.

- Вопрос по мирному населению. Оставление Славянска ведь можно сравнить с тем, как в 1941-42 гг. наши войска оставляли города, а потом туда входили фашисты. Были в связи с этим какие-то панические настроения в духе «на кого вы нас покидаете» и т.д.?

- Да, панические настроения были. Во-первых, когда люди утром по привычке вышли в центр и на пункты раздачи «гуманитарки», то никто не понял, что произошло. Информации никакой не было. Связи тоже. Ополченцев нет, что дальше делать – никто не знал. Кто-то говорил, что российские войска сейчас войдут, т.е., была масса версий. Мирное население никто не предупреждал об отходе. Некоторые очень ругали ополчение, мотивируя это тем, мол, зачем же было три месяца держать такую осаду – город разбомблён-уничтожен, а теперь его сдали и ушли.

Но, на самом деле, Игорь Иванович Стрелков предупреждал где-то ещё 16-17 июня в интервью российским телеканалам о том, что при таком положении вещей мы продержимся две недели. В принципе, так и произошло, чуть дольше продержались. Если бы дальше там оставалось ополчение, то от Славянска уже бы ничего не осталось. Они (украинцы) сжимали кольцо буквально каждый день. И с середины июня настолько усилились бомбардировки украинской армией, что дальше держать заложниками местное население просто не имело смысла.

Вот если бы город был пустой, то, возможно, была бы разыграна совсем другая карта из серии: чёрт вас возьми, уже бомбите пустые здания, войдёте – мы вас уничтожим. Но на тот момент там всё-таки оставались около 40 тыс. жителей, и местное население подставлять под удар было нельзя. Поэтому командующим было принято решение уходить из Славянска и Краматорска, который находился примерно в таком же положении, и идти на Донецк, чтобы переворачивать военную ситуацию. Ход конём, так сказать.

- Ну, наверное, и выбора просто не было?

- Выбора не было.

- Скажи, когда приезжали в Славянск Порошенко, Ляшко, Аваков, да кого там только не было, мирное население каратели насильно сгоняли на площадь, чтобы создать картинку «пышной встречи»?

- В принципе, насильно никого не сгоняли, но в семье не без урода, и в Славянске такие же уроды есть, которые, как в фильме «Свадьба в Малиновке»: власть меняется – будёновку снял.

В городе нашлось пару десятков людей, которые пришли на площадь и встретили карателей словами: «Спасибо нашим освободителям».

- Что, и такие нашлись?

- Да, те, которые фотографировались с Порошенко, которые абсолютно дружески общались с «боевым педерастом» Ляшко. Эти же люди составили списки, у них были свои лидеры – в основном, женщины. На видео зафиксировано, что некая «бабулька» раздавала этим местным, поддержавшим «как бы освободителей», купюры номиналом в 500 гривен на «поддержание трусов». Потом эта группа была замечена на раздаче «гуманитарки», когда стали привозить хлеб и варёную колбасу, и перед камерой всё это раздавать, якобы «искренне помогая» голодному населению Славянска.

Эти люди знали маршруты передвижения «гуманитарных» машин, и в разных районах города они создавали картинку, что тоже легко установить по видео – там одни и те же лица. Нормальные жители Славянска к этой «гуманитарке» не подходили, они плевались, и из рук противника не брали ничего. Тем более, брать её было противно! Неупакованный хлеб развозили на грузовиках, в которых раньше могли возить и трупы, и оружие: прямо в грязный кузов были навалены буханки, которые кидали людям, как собакам.

Допустим, в Славянске есть такая семья «ходоков»: муж, жена и двое взрослых детей. Они приходили на раздачу хлеба (выдавали по две буханки в руки), брали сразу восемь. Возникает вопрос, зачем им восемь буханок? Таким образом, они кочевали с места на место, подпитываясь варёной колбасой... Скажите, какая варёная колбаса при жаре, когда не работает ни один холодильник?

А в одно пригородное село Былбасовка они как-то привезли муку и сахар, сказав распределить между жителями, оставшимися в селе. Когда посчитали, то оказалось, что каждому жителю достанется по 250 грамм муки и 250 грамм сахара, вот такие пайки.

Но завозы вскоре прекратились, ведь изначальная задумка хунты была такова: показать, мол, мы пришли к вам с миром, но параллельно с этой раздачей проведём в городе зачистки «неблагонадёжных». Допрашивали всех, кто что-то может знать о том, где скрываются ополченцы, где скрываются семьи ополченцев, сторонники ополчения... В первый день были найдены и расстреляны на площади двое ополченцев, на второй день, 6 июля, нашли ещё одного ополченца – его тело три дня лежало возле здания почты, его не давали убирать в целях устрашения.

- А можно поподробнее об этих зачистках, кто их проводил, наверняка же, не обычные солдаты-срочники?

- Нет, обычные солдаты срочники ходили группами по пять-семь-десять человек и оглядывались. Ну, в городе ещё были наши, которые иногда постреливали... К этим срочникам, в принципе, даже местные не имеют претензий, они никого не трогали. Срочника сразу видно: они такие все бедные-несчастные в тапочках, набранные по дурацкой мобилизации.

- В тапочках? Что, даже «кирзачей» для них не нашли?

- Нет, не было. Ходили в чём попало. Их частично бросали на патрулирование города, но они людей не трогали. Зверствами занимались наёмники-каратели, представлявшие батальоны типа «Днепр», «Донбасс» и т.д.

Вот эти ходили по дворам, проверяли документы. Причём, в частном секторе они ставили крестики на тех дворах, которые уже прошли. Ну, как-то Бог нас уберёг, в тот дом, где я находилась, ни разу не зашли. По улице ходили – мы слышали. У меня было три «зоны дислокации»: чердак, подвал и густые кусты во дворе. Т.е., в случае чего, у меня было, где залечь, чтобы не подставлять людей, которые меня прятали. Вариант, как в 1943-м с евреями: меня забирают – их расстреливают.

Далее мы очень удивились, когда в центре города установили урну с надписью «Анонимная добровольная сдача террористов». Сама я, конечно, не подходила к этой урне, но местные мне говорили, что она была пустая. Никто даже рядом не рисковал засветиться, бросая какую-то бумажку. То же самое было и в Краматорске.

- Оксана, соцсети пестрили сообщениями о зверствах всех этих карательных батальонов. Хоть доля правды в этом есть?

- Что касается Славянска... Слухи ходили разные, какая-то женщина в интервью Первому каналу со слезами рассказала, как распяли ребёнка, а его маму привязали за ногу к танку и катали по периметру – это бред и ложь, такого не было. Никто людей никуда не сгонял. Они в принципе людей на площадь не сгоняли, там хватало «чертей», которые вокруг них кружились и создавали массовку сами по себе. Кстати, женщина, рассказавшая про распятого ребёнка, вообще не из Славянска, она из другого города.

Далее, был слух, что расстреляли пять матерей ополченцев, такого тоже не было. Это всё делалось специально для запугивания людей и игры на нервах беженцев, чтобы они не возвращались. В Славянск никто особо и не возвращается, лишь отдельные семьи, которые уверены, что уцелело их жильё. Притом, семьи без детей, ведь в городе огромная гуманитарная проблема – хунтой целенаправленно разбомблены почти все школы и детские садики. Поэтому, как начнётся учебный год в Славянске, кто будет ремонтировать школы, непонятно. Думаю, он там не начнётся.

- Хоть одно целое здание есть в городе среди многоэтажек (не в частном секторе)?

- Таких, чтобы даже стёкла не были выбиты, наверное, нет. Или единицы. Есть дома, разваленные полностью, а есть, к примеру, «девятиэтажка» около ж/д-вокзала, она как бы целая, но угловые квартиры на девятом и восьмом этажах напрочь снесены. Я - не строитель, но прекрасно понимаю, что в этом случае не удастся просто «залатать дырочку». Поскольку несущая стена нарушена, чинить придётся весь стояк. И таких домов, где снаряды попадали, допустим, в третий, в пятый этаж, очень много. А восстанавливать придётся уже дом целиком, ведь трещины, разрушения идут по всем перекрытиям.

Пожалуй, самое гнетущее впечатление у меня вызвало пригородное село Семёновка, которое восстанавливать уже просто нет смысла.

- А давай на Семёновке остановимся подробнее. В соцсетях писали, что каратели, когда взяли его, то вывели местных жителей буквально в чисто-поле и дали, что называется, пинка под зад – идите, куда хотите, это правда?

- Тут точно не могу сказать. До войны в Семёновке было 2,5 тыс. жителей. По состоянию на июль, по словам ополченцев из подразделения Мотороллы (позывной командира), там оставалось около 50-ти жителей. Это бабушки и дедушки, которые наотрез отказались выезжать. Я лично не видела ни одного мирного молодого жителя в Семёновке. Такого, чтобы собрали этих бабушек-дедушек и выкинули, я не слышала. Скорее всего, это опять нагнетание обстановки, чтобы люди не возвращались в Семёновку. Да и куда возвращаться?

Во время боёв это многострадальное село «утюжили» дённо и нощно. Почему именно Семёновку? Ну, тактику украинской армии понять вообще сложно! В Семеновке нет никаких стратегических объектов, село себе да село. Скорее всего, потому что по Семёновке им удобнее всего было стрелять с Карачуна. Ну, а поскольку стрелять «патриоты» толком не умеют, то, целясь по каким-то другим объектам, попадали в Семёновку. В результате села просто нет.

- Оксана, ходит много противоречивых слухов об Игоре Ивановиче Стрелкове-Гиркине. Какое у тебя лично о нём сложилось впечатление?

- Что касается Игоря Ивановича Стрелкова, то о нём у меня самое положительное впечатление. Раньше знала его лишь заочно (читала о нём, как и все), но когда с ним познакомилась, когда находились рядом, поняла, что это - совершенно удивительный и необычный человек. Во-первых, очень приятно с ним общаться, хотя разговоров «за жизнь» у нас с ним, понятное дело, не было. Приходилось к нему обращаться «Товарищ полковник, разрешите обратиться, разрешите доложить...» Он - абсолютный профессионал своего дела, ни для кого не секрет, что это - не первая его война. Он отвечал буквально за всё, очень строгий. Это человек, который спал по два-три часа в сутки. Он не сидел в кабинете, как обычно это делают генералы, а ездил по передовым.

- Он, правда, никогда не матерится?

- Нет, никогда. Игорь Иванович не употребляет алкоголь, не курит, не матерится и даже кофе не пьёт. Зато всё это с избытком делает президент Порошенко. Вот и сравнить: чей главнокомандующий лучше?

- Даже кофе, а как же он умудрялся спать по два-три часа в сутки без кофе?

- Чай пил. Из большой чашки. И недавно изданный им приказ (о запрете мата в армии ДНР) полностью ему соответствует. Он – православный человек, историк по образованию. И собственно, его окружение при нём, конечно, тоже не ругается матом. Я полагаю, на этот приказ его подвигло то, что где-то случайно услышал нецензурную брань...

- А какие дисциплинарные меры предусмотрены в ополчении для нарушителей дисциплины?

- Предупреждения, наказания – как в армии. Там все старались очень хорошо себя вести, дисциплина была жёсткая. Куда-то отлучиться по принципу захотела-пошла в ополчении нельзя. Лично я даже не знаю таких примеров, чтобы кто-то сильно проштрафился. Все чётко знали свои обязанности.

- Можно ли сказать, что дисциплина в «регулярной» украинской армии даже рядом не стояла с дисциплиной у Стрелкова?

- Конечно. У Стрелкова люди собранные, они руководствуются патриотизмом и энтузиазмом, их ведь насильно никто не сгонял. Поэтому каждый, кто пришёл в ополчение, чётко понимал, куда пришёл, зачем пришёл и осознавал свою роль. А когда приезжают «бригады» на харьковский пляж в Безлюдовке и забирают мужиков возрастом от 18-ти до 60-ти лет в плавках в военкомат, то какие потом вояки получатся из этих мужчин, которых, не сомневаюсь, бросят на передовую? Конечно, никакой дисциплины не будет. Во-первых, они не знают, кому подчиняться, а во-вторых, для них командующий не есть авторитет. А вот Стрелков для ополчения – это бесспорный, безоговорочный авторитет.

- Хотелось бы спросить тебя ещё об одной колоритной фигуре – о казаке Бабае, Александре Можаеве. Стрелков тут о нём не очень лестно отозвался, сказал, что Бабай дезертировал, прокомментируй, пожалуйста.

- С Александром Можаевым я познакомилась в Краматорске, ласково называю его Бабайкой. И с тех пор мы с ним на связи. Тоже удивительный человек. Причём, если Игорь Стрелков – это воплощение русского офицерства, как Суворов, то Бабай – какой-то былинный богатырь.

Его хочется пощупать, потрогать за бородку. Он сам по себе очень простой и прикольный, вокруг него - положительное настроение. И даже если тебе очень плохо, пообщаешься с Можаевым – он обязательно поднимет настроение! Тем не менее, в военном плане он профессионал, командир казачьего подразделения, где тоже был безусловным авторитетом.

Этот человек стал легендой и всеобщим любимцем, потому что изначально не скрывался от фото-видео. Помните, как он танцевал на сцене Краматорска в мае под песню о казаках? Трудно представить в таком амплуа легендарного горловского Беса-Безлера. Но насколько он добрый со своими, настолько жесток и беспощаден к врагам. Видела Бабайку в деле – ни оторвать, ни уговорить просто невозможно, человек менялся на месте и видел перед собой только врага.

Что касается информации о дезертирстве, то при отходе Бабай, мягко говоря, не подчинился приказу идти на Донецк. Не хотел оставлять Краматорск. Потом связь там была очень плохая. На самом деле он не дезертировал, а со своими людьми выдвинулся в другую сторону. И тут же «всплыл»: стало известно, что он формирует казачий батальон. Сейчас, насколько я знаю, батальон уже сформирован... Но вот дозвониться Бабаю почему-то не получается. Вполне вероятно, что на Донецк он не пойдёт, возможно, вернется партизанить в Краматорске. Там, как и в Славянске, партизанской работы непочатый край.

- Говоришь на 95/% ополчение состоит из местных, а кто составляет оставшиеся 5%?

- Честно говоря, я спрашивала у командиров, есть ли у них, к примеру, осетины. Дело в том, что в 2008-м я была в Южной Осетии, и мне было интересно встретить их, возможно, среди осетин оказались бы мои старые знакомые. Но не удалось найти ни одного осетина.

Почему-то не нашла там и ни одного чеченца. Потому, что их там и нет. Возможно, кто-то и был, но это – единичные добровольцы.

Те, с кем я общалась лично – либо граждане Новороссии, либо приехавшие из регионов Украины, либо граждане России - добровольцы. Профессиональных российских военных я там не видела, наёмников – в том числе. Люди приезжали не только за свой счёт, но ещё и с собой деньги привозили.

- Ну, насколько я знаю, называть ополченцев наёмниками вообще смешно, им же ничего не платили.

- Нет, абсолютно ничего. Это недавно Игорь Иванович озвучил информацию о каких-то минимальных зарплатах, что является абсолютно элементарной составляющей для содержания их семей. Но человек, находящийся на своей родной земле и получающий минимальную зарплату, не есть наёмник.

А вот с другой стороны – совсем иная ситуация.

- А граждане России, воюющие добровольцами на стороне ополчения, кто они, профессионалы высокого класса или есть разные люди?

- В основном, конечно, профессионалы. Из России едут те, кто имел какое-то отношение к войне, кто хотя бы оружие в руках умеет держать. Ведь когда Игорь Иванович только начинал формировать армию Новороссии (а он сформировал полноценную армию, имея изначально лишь 60 человек!), то варианты как-то подучить, показать, были. Сейчас же - активная фаза военных действий, и никто тебя учить не станет. На это просто нет времени и места.

Поэтому, если сейчас мне звонят и пишут люди, спрашивая, как туда попасть, то я предлагаю им подумать, чем они там будут полезны, и понимают ли, куда едут. Кто-то, возможно, был связистом, кто-то – водителем. Это ведь не экскурсия! Необходимо сразу же адаптироваться в военной среде, и, возможно, в первые же минуты использовать штатное оружие...

Вопрос с количественным составом нашего ополчения, конечно, стоит. В этом армия Новороссии во много раз уступает украинской армии. Соотношение - полк против регулярной армии! Но зато как наши воюют! Будет что рассказать в учебниках новейшей истории... Качество ведь важнее количества. Можно и 10 000 набрать, кого попало, которые лягут в первом же бою.

- Один наш читатель в комментарии на сайте написал буквально следующее: «Не скажите ли вы, как попасть по контракту за ополченцев?» Особенно обратила на себя внимание фраза «по контракту».

- Да, дело в том, что там действительно контрактов нет. Нет ни контрактников, ни наёмников. Я так думаю, что если написавший это – не житель Новороссии, то и зарплата ему для семьи не полагается. Чтобы понимал этот читатель, приведу пример: семья из Шахтёрска, муж ушёл в ополчение, дома осталась жена и двое детей, ему надо платить минимальную зарплату, чтобы жена с детьми могли на что-то жить. А если этот «контрактник» едет по доброй воле откуда-то, то он должен располагать своими средствами. Тем, кто едет из России, ничего не платят. Средств ведь не хватает на самое необходимое... Заработать на этой войне со стороны ополчения не получится – это однозначно.

- Если в ополчении так плохо со снабжением, насколько я знаю, не только деньгами, но даже едой, то закрывают ли глаза, если ополченец берёт что-то с убитого врага?

- Мародёрство наказывается очень строго!

- Мародёрство – это если он золотые часы снял с руки убитого, а если банку тушёнки из вещмешка?

- Ну, за банку тушёнки, думаю, ничего не будет. Понятно, что и оружие у убитых забирают. Ополченцы и тяжёлую технику умудряются «отжимать» в ходе боёв... Это трофеями называется.

А что касается снабжения... Имеются проблемы с питанием. Дело в том, что в Донецке все магазины частные, с началом войны они закрылись, хозяева разбежались. В городе остались какие-то склады, но в Донецке помимо ополчения ещё и мирное население есть. Плюс, начались проблемы с доставкой «гуманитарки» - простреливаются абсолютно все «коридоры».

Что касается продуктов, нужны тушёнка, консервы, крупы, завтраки быстрого приготовления, овощи, кофе, чай, сигареты. Также – сухие пайки.

Одежда – маскхалаты, камуфляж, разгрузки, берцы, сменная обувь, постельные принадлежности. Бронежилеты, каски, рации, приборы ночного видения, фонарики...

Мне передали со штаба ополчения, что, например, журналистам, находящимся в зоне боевых действий, нужны бронежилеты 5-6 уровня и кевларовые каски. Вообще, представители прессы должны быть «упакованы» по-военному. Поймите, накидка с надписью «Пресса» и бейджик газеты или телеканала украинских карателей не останавливает! И от пуль не спасает... Журналисты, как и стримеры, должны иметь всё при себе, не надеясь, что им всё это выдадут в штабе! Были бы запасы ополчения неиссякаемы – тогда да. Но, увы...

- Насколько мне известно, украинские каратели не только на накидку «пресса», но и на Красный крест не больно-то смотрят.

- Их ничто не останавливает: ни красный крест на машине, ни надпись «Дети»... Напрашивается аналогия с Цхинвалом в 2008 году. И я говорила, что Славянск станет вторым Цхинвалом: та же тактика «чистое поле». А Саакашвили был советником и.о. президента Турчинова, сейчас он – советник Порошенко. То, что ему не дали осуществить в Южной Осетии, он пытается сделать в русском анклаве, что называется, «оторваться». Его рука чувствуется. Советы кровавого Саакашвили касаемо ведения войны тупейшие, но они несут за собой огромное количество жертв. Всё направлено на уничтожение мирного населения.

- Оксана, хотелось бы вернуться к вопросу снабжения. Не смею что-то советовать, просто хотел спросить: если закрылись магазины, банки, то почему не устроить продразвёрстку, не конфисковать всё это по законам военного времени? Да, так Стрелков кого-то настроит против себя, но большую часть населения настроит в свою пользу.

- Ополчение не занимается продразвёрстками. Даже когда были случаи вскрытия магазинов в Славянске, ополченцы в этом не участвовали. Думаю, это были бригады провокаторов из местных. И сейчас, когда я слышу, что на территории, подконтрольной ополчению, «отжимают» машины в фонд ополчения, то следует различать: это именно «стрелковцы» или представители других батальонов?

Например, батальона «Восток» Ходаковского... То, что они делают, мягко говоря, некрасиво, почему-то приписывают подчинённым Игоря Ивановича. Так на месте работает цепочка, ведущая к «пятой колонне» в России – все это прекрасно понимают.

То, что ведётся кампания по дискредитации Стрелкова, ни для кого уже не секрет. Некоторые российские, с позволения сказать, политики, считают за честь озвучить всякий бред. Не будем называть фамилии, но прекрасно понимаем, о ком идёт речь. Известно, что у Кремля несколько башен, вот одну из них и начало «сносить».

- А знаешь ли ты какие-то подробности о конфликте Ходаковского со Стрелковым, о котором тоже ходило много слухов?

- Нет. Пусть эти слухи озвучивает Игорь Стрелков, если посчитает нужным.

- Чем лично ты объясняешь такую травлю Стрелкова?

- Тем, что он многих «заткнул за пояс». И военных специалистов, и генералов. Кто-то – восхищается, но большинство – завидуют. Он, который месяц, не имея никакой военной помощи извне, ставит на колени регулярную армию, в сотни раз превосходящую его ополчение количественно и вооружённую до зубов по натовским стандартам. Он стратег и тактик в одном лице. Он – культовая фигура, нравится это кому-то или нет. Он стал символом Новороссии, не будучи выходцем из Донбасса. Слава бежит впереди него, но он к ней не стремится: он делает то, что делал бы настоящий православный воин, если бы его земле угрожала опасность. Кстати, сам Игорь Иванович не в восторге от «культа личности»: помню, в Славянске ему подарили чашку с его изображением и надписью «300 стрелковцев», и он как-то так сказал, мол, зачем всё это, всё это лишнее... Но «бренд» уже есть, он востребован, и это уже от него не зависит... И если ранее он, как реконструктор, восстанавливал исторические битвы, то лет через пятьдесят, если не раньше, реконструкторы будущего будут восстанавливать битвы полковника Стрелкова. Одним словом, он вошёл в историю...

А многие в историю умеют только вляпываться. Поэтому некоторые политики решили, что если Стрелков выиграет битву за Новороссию, то, перебросившись с огромной армией на территорию России, «подожмёт» под себя «болотных» (и не только либералов), устроит государственный переворот и встанет на место Путина. Вполне серьёзно: его некоторые рассматривают как преемника нынешнего президента России! Кстати, отличный ход извне как попытка расшатать ситуацию в стране... Чем и занимаются «хаятели Стрелкова». Эти же люди настраивают граждан России враждебно к беженцам из Новороссии....

Мы надеемся на то, что всё находится под контролем президента Путина. И его мартовским заявлениям о том, что русские своих не бросают, народ Новороссии ещё верит... Надежда ведь умирает последней! Честно говоря, меня поразил тот факт, когда украинской армией была обстреляна территория России, погибли граждане России, то реакцией руководства страны стало проведение какого-то расследования. Пардон, а что тут расследовать, когда и так ясно, откуда и кто стрелял? То же самое: обстреливают российские пограничные посты, а в ответ просто эвакуируют сотрудников вглубь территории. Вопрос: доколе? Сколько ещё нужно смертей?

Между тем, ещё с апреля украинские СМИ рассказывают сказки о колоннах российской бронетехники на территории Украины. Из зимней серии «На Майдане лунными ночами видели танки с российскими номерами»... Странные колоны: видимы только для украинского глаза! Стало быть, перед взором ополченцам они тают... Ну, не хотят в Киеве понять, что почти вся техника, которая сейчас находится в распоряжении ополчения Новороссии – трофейная! То есть, добыта в бою у противника... К примеру, идёт колонна украинских военных – подбивается первый и замыкающий объект – даётся возможность выхода и сдачи в плен живой силе противника. Такой себе «афганский» метод. Всё по-честному.

- Если уж заговорили о технике, на сайте «Русская весна» было выложено видео, где колонна достаточно старой бронетехники (пара танков, несколько БТРов) под флагами Новороссии и Георгиевскими лентами входит в Луганск, знаешь ли ты что-то об этом? Что это за техника была, откуда?

- Конкретно этот случай мне неизвестен, но опять-таки, пара стареньких танков и БТРов... Возможно, из запасов местных военных складов. Или очередной трофей, ранее пылившийся на складах. Если бы Россия направила колону, то не такое старьё и не в таком количестве.

- Я бы назвал тот метод ещё «финским» - финны его активно применяли в войне с СССР в 1939-м. Можно ли сказать, что, таким образом, ополчение получило какую-то технику?

- Ничтожно мало, по сравнению с тем, сколько техники у регулярной армии, как она ремонтируется и обновляется. Вот отрубил хвост ящерице – а он вновь вырос! Сейчас имеется информация, что некоторые российские предприятия, в том числе, заводы, активно сотрудничают с хунтой, помогая ей как финансово, так и ремонтом всяких двигателей и прочего. А кое-кто из «крутых бизнесменов» даже не скрывает своих профашистских взглядов, при всём этом работая на территории России! Они объясняют это примерно так: «Никакой политики – чистый бизнес». Извините, какой бизнес? Это же финансирование противника в чистом виде! Кстати, учрежденный 5 августа Антифашистский Совет РФ (я вхожу в его оргкомитет) займётся составлением списка таких горе-спонсоров...

- Про торговый дом «КамАЗ» прошла информация...

- Да, о том, что они планируют поставить Нацгвардии несколько десятков «КамАЗов». Правда, после поднятой шумихи они начали как-то отмежёвываться, вернее, «переводить стрелки» на разных «ответственных». С одной стороны, ополченцам не помешали бы в качестве трофеев новенькие российские «КамАЗы». С другой стороны, скольких людей убьёт армия, прежде чем защитники Новороссии «отожмут» эту технику? Думаю, такие поставки в России должны оцениваться как военная поддержка карателей. Ведь они направлены против российских соотечественников на Донбассе, а, значит, и против самой России.

- А как прокомментируешь ситуацию со сбитым малазийским «Боингом»?

- Только идиот мог поверить в то, что этот «Боинг» сбили ополченцы. Да, они сбивали «сушки» (штурмовики Су-25), но их можно сбить и переносным зенитно-ракетным комплексом, если летят низко... Сбивали вертолёты... Но высота, на которой летел «Боинг», могла подчиниться только украинским установкам «Бук», которые «смышлёные укрогенералы» в канун катастрофы подогнали максимально близко к рубежам ополчения. Кстати, ещё не обнародовали космические съёмки США? Жаль... Монтаж, видать, не получается... Зомбированному населению Украины на телеканалах пытаются вдолбить, что ополченцы обстреливают район падения (то есть, самих себя) и не допускают туда экспертов. Бред. Умные эксперты уже всё поняли. Получается, что если его сбили ополченцы – это теракт, если сбила Россия – это военное преступление, если сбила Украина – досадное недоразумение, а если сбили США - то «Боинг» вообще сам виноват.

Даже пленённая лётчица Надежда Савченко в интервью российскому телеканалу сказала, уходя от острых углов, что ополченцы не могли сбить этот «Боинг». Пусть она и не суперспециалист, но в теме, до этого даже в Ираке успела повоевать...

- Да я бы не сказал, что уходя от острых углов, она сказала это прямо.

- Ну, по крайней мере, человек понимает, что не реально ополченцам приписывать то, что они в принципе не могли совершить. Да и смысла ополчению сбивать этот «Боинг» не было, а вот у Киева смысл был: во-первых, во время поднявшегося шума дать шанс окружённой группировке их войск выйти из «южного котла», во-вторых, по старой привычке оболгать Россию и укрепить на Украине антироссийские настроения.

- А тебе не кажется, что эта задача, что называется, случайно-тактическая, а стратегическая была куда масштабнее – вообще полностью опорочить ополчение Новороссии, Россию, для чего и придумали такую провокацию?

- Само собой разумеется, что это – провокация. И планировалась она не в пользу ополчения и России. Как будет Порошенко заметать следы, пока не понятно, хотя есть информация, что на одном из закрытых совещаний он дал распоряжение фальсифицировать уголовные дела против военных, которые на тот момент управляли «Буками», и на диспетчеров, которые вели самолёт.

- Но там же велика вероятность, что участвовал украинский самолёт-штурмовик, добивавший «Боинг»...

- Да, штурмовик был, и это уже ни для кого не секрет. У Порошенко теперь задача: как сделать так, чтобы этот штурмовик оказался «триколорным»? Кстати, по последним данным, диспетчеров уже найти не могут, они куда-то пропали...

- Оставим «Боинг», ты затронула другую интересную тему – ремонта боевой техники. Техника карателей, в основном, ремонтируется на заводе им. Малышева в Харькове. Ты хорошо знаешь Харьков, он, можно сказать – категорически антибандеровский, антихунтовский, почему тогда рабочие пошли на это, почему там не происходит никаких диверсий на заводе?

- Да, Харьков - это русскоязычный город, часть Новороссии, но этот город - очень сложный мегаполис. Во-первых, он очень разношёрстный. Во-вторых, им долгое время руководили Добкин и Кернес, а кто они – все прекрасно знают. Они «слили» Харьков сразу же после вооружённого госпереворота в феврале текущего года.

Поэтому сейчас этот город трудно назвать категорически антибандеровским. Там огромное засилье всякого рода «правых», которых целенаправленно размещали там, начиная с зимы. Одна из основных баз «правосеков» была и остаётся в Изюме Харьковской области. При въезде и выезде из города стоят блокпосты украинской армии, то есть, город контролируется хунтой. Плюс – большое количество студентов, которые продадутся за копейки любой партии.

На самом деле, в Харькове сейчас наибольшее количество политзаключённых. Там сплошные репрессии! Там арестованы почти все, кто исповедует нашу идеологию. Люди запуганы и пока активных действий не предпринимают. Взять того же директора завода им. Малышева. Под «пушкой» он подпишет любые контракты. К тому же, угроза семьям, что сейчас сплошь и рядом практикуется на Украине.

Харьковчане пока наблюдают за событиями на Донбассе, прекрасно осознавая, что в любой момент эхо войны перекинется и на Харьков. Выходят на какие-то митинги. Думаю, процесс пойдёт, если появится яркий зажигательный лидер. Такой, как Стрелков, например...

- Насчёт «переброситься», пока ты шла вражескими тылами, то общалась с людьми. Какие у них настроения, есть ли морально готовые уже сейчас поднять бунт против хунты?

- Смотря в какой области...

- А во всех тех, где ты побывала.

- Такие люди есть, но они сейчас в глубочайшем подполье. Вопрос в том, что всё упирается даже не в человеческий ресурс, а в техническое обеспечение, в вооружение. Поднимать голый бунт в любом городе не имеет никакого смысла, если на него поднимутся невооружённые люди. Точка невозврата уже пройдена. С плакатами – против автоматов? Вы знаете, сколько на территории Украины сейчас оружия? Чечня, наверное, нервно курит в сторонке...

- Я не это имел ввиду, уличный метод борьбы уже не годится, и это понятно. Я говорю о партизанской борьбе. Если стрелять из-за угла тех, кто заслужил?

- Безусловно, к этому готовы. И партизанят потихоньку. Ну, партизаны, сам понимаешь, люди нешумные. Они тишину любят. Кстати, «правосеков» и в Харькове, и в Одессе уже пару месяцев, как отстреливают.

- Уже сейчас?

- Да, начиная со 2 мая. В карательной операции против одесситов участвовали, в основном, харьковчане – футбольные фанаты «Металлиста». Все их адреса были установлены, и часть из них понесли наказание. То же самое и в Одессе.

- Представим себе, что Стрелков перешёл в наступление. Как встретит это местное население Харьковщины, Сумщины: цветами, камнями или вообще отвернётся, уйдя в глубокое подполье?

- На территории Новороссии будут однозначно встречать с цветами. О камнях здесь речь не идёт. На территории центральных областей Украины? Знаешь, сущность украинцев такова: кто пришёл, тот и победил. Поэтому, я уверена, если такой сценарий когда-нибудь осуществится, то центр страны будет встречать «стрелковцев» с «триколором» и кричать: «Слава России!» Об этом же будут вещать и «перекрасившиеся» СМИ. Им ли привыкать?

Если это когда-нибудь и произойдёт, то к тому времени Украина уже будет в полной экономической заднице. Она и сейчас в ней находится, просто не все ещё это осознали, находясь в майданной эйфории. Но постмайданный синдром близок, и диагноз неутешительный...

- Сеть пестрит сообщениями о локальных бунтах людей на Украине. Черниговские пенсионеры, например, ворвались в кабинет губернатора. Как думаешь, поменяется и их сознание с не начавшимся отопительным сезоном так, что слова «Банду геть!» адресуют Порошенко?

- Здесь срабатывает местечковый менталитет. Почему-то черниговские пенсионеры не ломились в кабинет губернатора, пока их конкретно не коснулось повышение тарифов. Понятное дело, что ничего они не добьются, поскольку от губернатора ничего не зависит: казна пуста. В принципе, за свои кровные они будут биться и дальше, а толку? Народ ещё окончательно не проснулся, потому что идёт массированное зомбирование при помощи СМИ.

- А оно помогает, даже когда народ голодный?

- Конечно. Украинским зрителям отечественные телеканалы, можно сказать, утоляют голод. Ведь преподносится всё так, что причиной бед Украины являются Путин и «террористы на Донбассе». Людям говорят, что им отключат электроэнергию или горячую воду, потому как необходимо сэкономить деньги бедным мальчикам из Нацгвардии, которых убивают «клятые москали с террористами». И в сознании того же жителя Кировоградской или Житомирской областей складывается мозаика: его лишают необходимого из-за «клятых террористов» - вся причина в них.

Будучи на Украине, я смотрела телеканалы и была в шоке от того, что там говорят, зная истинное положение вещей. Это просто маразм! Я разговаривала с некоторыми, вроде нормальными с виду, людьми, объясняла им, что видела всё своими глазами, мол, не верьте тому, что показывают! А они – мне: «По телевизору другое говорят, а ты – террористка, у тебя крыша поехала на Путине. Как ты будешь людям в глаза смотреть? Да у тебя руки в крови, как у Стрелкова».

Могу привести пример. Показывают в новостях по одному из телеканалов: стоит в кадре дядя – то ли тракторист, то ли фермер. Луганщина. Плачет в камеру: « Не можем выйти в поле собрать урожай, потому что ополченцы пригрозили: если кто выйдет, будут расстреливать комбайны и комбайнёров». Надо полагать, ополченцы решили «крошить укроп» комбайнами? Но люди, видя такой сюжет, верят! Зомбирование людей дошло до той степени, когда их сознание будет очень сложно переломить...

А переламывается оно элементарно. Сколько Донецк спал, пока «утюжили» «ГРАДами» те же Славянск и Краматорск? Мир-дружба-фестиваль, костюмчики-кабаки и всё остальное. Люди жили, будто в другом государстве. Но однажды утром проснулись от грохота взрывов. Сознание сразу же поменялось.

То же самое в других областях. То, что многим жителям Новороссии вообще не придётся платить за коммуналку по причине того, что их жилища разбомбили, черниговских пенсионеров это вряд ли когда-нибудь будет волновать. А вот если пара «случайных» снарядов прилетят в их дом – тогда, возможно, начнут мыслить иначе. Ведь всё познаётся в сравнении...Люди не верят, что в наше время может быть война, они не были готовы к такому повороту событий.

- Свидетели страшных событий – беженцы. Кстати, насколько я знаю, в последнее время покинуть зону боевых действий очень нелегко...

- Да, беженцев с ДНР и ЛНР – просто тьма. Мы занимаемся их поселением и устройством, насколько это возможно. Но они прибывают массово. Люди психологически деморализованы, многие попадали под обстрелы. Недавно, к примеру, хунтовские вояки расстреляли колону беженцев с Горловки. Есть погибшие и раненые. И, представь, в эфир летит сюжет, мол, это «террористы» расстреляли! То есть, ополченцы стреляют по своим родным, так получается? А фото «Горловской Мадонны», облетевшее весь мир? Оно стало своеобразным символом нынешней кровавой бойни. Убитая молодая женщина, сжимающая мёртвого ребенка... Знаешь, какой комментарий я прочитала к этой фотографии в соцсетях от одной «свидомой» твари? Помимо мата в адрес погибшей, было написано, мол, сама виновата, нечего было по парку шляться!

- Это уже какой-то махровый идиотизм.

- Увы, но страна пребывает в состоянии идиотизма. Вообще, я считаю, что гражданская война на Украине началась по той причине, что мы проиграли войну информационную. Она длилась годами, а мы то ли не верили в кровавый исход, то ли не достаточно прикладывали усилий, то ли на что-то надеялись. Мы её и сегодня проигрываем.

- Будем честны, и Россия её сокрушительно проиграла.

- Россия в отношении Украины её проиграла на все 100%! И продолжает проигрывать сейчас. Российские телеканалы подают объективную информацию, но на Украине-то этого не видят, там эти телеканалы отключены! Украина питается сугубо ложью «5 канала», «1+1», «Интера» и прочих. И переломить это восприятие, в особенности – у молодого «поколения независимости», теперь практически невозможно.

- Если говорить о «терроризме» Стрелкова, думаю, нашим читателям будет интересно узнать, например, о том, как он обращается с пленными.

- Ну, во-первых, стоит прочесть в «Википедии» значение слова «терроризм». А с пленными в ополчении Стрелкова обращаются так, как подобает по Женевской конвенции. Несмотря на то, что с другой стороны давно забыли и о ней, и о Конституции Украины в целом.

Согласно законам военного времени судьба пленных такова: они должны осознавать, что не в сказку попали. Но «стрелковцы» над пленными не издеваются, как это широко практикуется в украинской армии по отношению к пленным ополченцам (фактов много). В основном, их содержат для обмена. Это – мировая военная практика.

- В Славянске тоже были пленные украинские военнослужащие?

- Да, были, небольшое количество. Насколько мне известно, славянские ополченцы, можно сказать, очень лояльно относились к призывникам. Наша разведка знала, на какие позиции каратели бросят это «пушечное мясо», «пионеров», и эти позиции наши бойцы старались максимально не обстреливать. Потому что понимали, что, прикрываясь фактически небоеспособными детьми, в бой шли настоящие штурмовики. В плену эти «дети» никакой ценности собой не представляли... Украинской стороне они были не нужны, их просто отпускали, надавав по грязным попкам.

- У Игоря Стрелкова была распространена такая практика, как принудительные работы для пленных...

- Ну, рыли окопы какое-то время. Под Семёновкой, например. Вносили вклад в благое дело. Рыли под обстрелами своей же армии, потом их отпускали. Рыл там и зампрокурора Славянска, и мэр посёлка Николаевка...

- Можешь что-то сказать о потерях?

- Со стороны ополчения, в том же Славянске, вёлся строгий учёт погибших. А вот в украинской армии такого нет. Соотношение потерь тогда составляло примерно 1:15, т.е., на одного ополченца приходилось 15 украинских военных.

Что касается мирных жителей... Конечно же, они тоже учтены. За сутки при обстрелах Славянска погибали пять-семь мирных жителей, это число, естественно, увеличивалось при конкретных бомбежках. Сколько конкретно погибло в Славянске ополченцев, мирных жителей и карателей – я эти цифры назвать не могу. Но, думаю, они непременно будут обнародованы. Во всяком случае, первых двух категорий.

Что касается третьей категории, развязавшей кровавую войну... Один пример: когда наши накрыли батальон «Айдар», то уцелевшие украинские военные (командующий состав) по мобильникам погибших отправляли их родственникам СМС, мол, «я жив-здоров, просто связи нет...» Вот и как их сосчитать?

- Как думаешь, без помощи России Стрелков удержит Новороссию в нынешних условиях?

- В нынешних условиях без помощи России он её не удержит. Это физически невозможно, каким бы великим полководцем он не был! Разве что какое-то чудо... Но при постоянно наращиваемых силах противника верится с трудом. Я уже упоминала ящерицу с быстро отрастающим хвостом. Но я верю, что победа будет всё равно за Народным ополчением Донбасса. И знаю, что это будет достигнуто большой кровью.

- Наш общий знакомый Ростислав Ищенко пишет, что если Стрелков продержится до зимы, то она охладит пыл украинских вояк. Как думаешь, охладит?

- Ну, там пыла нет, охлаждать нечего. Весь их пыл – это «железо» в избытке.

- Пишут, что у украинцев элементарно тёплых бушлатов не окажется.

- Им-то как раз найдут бушлаты. Американского покроя. А вот найдут ли тёплую одежду нашим – это вопрос. Будем, в таком случае, собирать с миру по нитке и организовывать массовый пошив военных ватников.

- Сколько, по-твоему, времени ещё есть у Владимира Путина, чтобы принять решение и помочь Новороссии?

- Это время прошло ещё вчера. Там всё решает каждый час, каждая минута. Это здесь в Москве мы можем рассуждать: неделя, две, три... А там день прожил, не убит – уже за счастье... Вот сидим мы сейчас в уютном кафе в центре Москвы, разговариваем... А мне пришла СМС из Шахтёрска: «Помолитесь за нас, снова бомбят, наверное, придётся погибать...» Так вот: сколько погибло людей на Донбассе за время нашего интервью?
Источник - http://antifashist.com/item/oksana-shkoda-2.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

22

«Ты врываешься с автоматом, видишь ребенка, видишь женщину»

http://topwar.ru/uploads/posts/2014-08/1409338626_mag2.jpg
23-летний житель Магнитогорска рассказал «Русской планете», как он воюет на юго-востоке Украины на стороне ополченцев

Александру Иванову 23 года, он прихрамывает на одну ногу. Хромота из-за ранения, которое Александр получил под Луганском, куда пошел добровольцем воевать с войсками Киева. После того, как поправится, житель Магнитогорска собирается вернуться к своим боевым товарищам в Луганскую область. Отъезд назначен на 15 сентября.

– Как вы в первый раз решились поехать в Луганск?

– Мы с другом, у него позывной Сом, и еще два парня, Талиб и Светлый (их имена называть нельзя, только позывные), списались с нашим командиром Мангустом, он из Перми. Ему нужны были специалисты в Луганск, которые умеют воевать. Он нас там и встретил, мы попали в разведывательно-диверсионную группу. Занимались разведкой и диверсией.

– Как ваши родители отнеслись к решению идти на войну?

– Мама, конечно, против. Она не знала, что мы туда поехали, я не говорил долго. Отец не знал. Я позвонил, когда переходил границу у пункта «Изварино». Я позвонил отцу и сказал: «Пап, я на войне, будем дома месяца через полтора-два, повоюем маленько и домой приедем». Нужно же менять обмундирование и маленько отдыхать от этой войны, потому что у многих людей съезжает крыша. Он перестает спать, начинает лезть наперед, теряет страх, а если ты теряешь страх, тебя махом убивают, долго такие не живут. И люди воюют месяц-полтора, их домой в отпуск отправляют, потому что тяжело. Я позвонил маме и сказал: «Мам, извини, я на войне». Конечно, истерика была у нее, а папа отнесся нормально. Он догадывался, что я еду на войну, я купил форму, купил берцы, и иногда в разговоре проскальзывало слово «Луганск». Нормальные родители никогда не отпустят на войну, поэтому своим я заранее не говорил. Вот уехали, повоевали, еще поедем.

– Где вы воевали?

– Мы были в Луганске, в батальоне «Заря», воевали против знаменитого батальона «Айдар» — это чисто одни наемники, где нет украинцев. В основном турки, грузины и выходцы со всех прилегающих стран. Там все наемники, все террористы.
В боях я был каждый божий день. В первый день оформились, а потом как началось — то разведка, то засада, то диверсия. Уходили днем — приходили ночью. Спали по четыре часа, были уставшие сильно, но как-то привыкали к этому, не унывали. Не было мыслей, а как бы поспать. Все на ходу делали.

– Сколько вы пробыли на Украине?

– Почти полтора месяца. Командир был три месяца ровно. Там в основном человеческая психика выдерживает месяца два-два с половиной, потом психика ломаться начинает. Постоянные бомбежки, постоянные столкновения, постоянные тела, трупы детей, женщин, все это видеть многого стоит.

– То есть то, что показывают по телевизору, что там истребляют мирных людей — это правда?

– Это еще мягко сказано, мягко сказано. Когда нам «Айдар» устроил засаду в деревне с названием то ли Вербунка, то ли Вербовская, там мы сожгли два их танка и «Урал» с пехотой. Мы зашли, выбили их оттуда. Но ночью они вернулись, зашли в дома, устроили засаду и, когда до нас дошла информация о том, что они там, мы пошли обратно в деревню. Они нас запустили в окружение и закрыли. И все, там начался замес. Мы выводили женщин и детей, потому что танками месили все. Это был наш последний бой, теперь разведывательной группы Мангуста не существует, командира убили, а роту растащили по разным подразделениям. Многих ранило, вот и я приехал домой по ранению.

– Какое ранение вы получили?

– По мне два раза танк попал. Мы с Осетином попали в окружение, пытались бабку вытаскивать из подвала. Бабка, видимо, была советской закалки, она орала из подвала: «Валите отсюда, воюйте в другом огороде!» Но мы ее вытащили за ноги, за руки. Парни ее дворами увели через заборы. А у нас начался замес. У нас ничего не было, не было РПГ-гранатомета, у нас был только «Шмель», напалм, и мы решили поджечь танк. Мы пальнули в него, увидели, что это бесполезно, а в ответ он пальнул в нас. Меня спасла калитка, потому что вместо того, чтобы бежать оттуда, я закрыл ее. Осколки погасила калитка. Второй раз, когда он пальнул, на мне сгорели кроссовки, я получил контузию и осколочное ранение бедра. Это все было в нашем последнем бою.

– Расскажите о своем погибшем командире подробнее.

– Командир «Мангуст», с Пермского края. У него осталась жена и трое детей. Он поехал туда воевать также за мирных граждан, он вообще честный человек, храбрый. Мы когда куда-то шли, он такую речь толкал! Чтобы никто не падал духом, все верили. Вообще все. Реально верили. Все благодаря ему. Даже в бою, когда с танка по нему попали или из мины 120-й, потому что был сильный взрыв и осколки, он принял все своим телом, все до одного. И прямо под ноги прилетела, ему их маленько раздробило. Он вообще поехал в эту деревню первый. Потом, когда мы узнали, что там засада, мы ворвались туда на помощь ему. Он приказал выводить мирных, женщин, детей, из домов, потому что наехал танк на центральную площадь и начал отрабатывать «Елочку». «Елочка» — это когда едет танк, за ним БМП и еще один танк. Они начинают уничтожать этот дом, этот дом и стирают с лица земли. Заедет на дом и начинает утюжить, пока подвал не провалится, а сзади уже идут каратели-нацисты, черная форма, красная лента, натуральные нацисты, и сюда мы попали. Мы сидели в огороде и, когда танк начал этот дом утюжить, они поняли, что мы там. Наши парни начали с жизнью прощаться, кто гранаты дернул. Последняя атака. Тут появился Скляр. Скляр — человек, который воевал, который спецназ прошел, в спецназе работал инструктором, он украинец, вообще он молодец. Он показал, куда отступать, куда раненых уводить, а он, я и Антоха остались прикрывать. Бой начался где-то в 11 часов дня, а вышли мы уже затемно, часу в 12-м, там долго не темнеет и бой тяжелый был. У нас оставалось по рожку и по патрону в кармане, ничего больше не было. И мы кое-как пробились, а когда вышли — командира нет. Узнали потом, что командира убили, пацанов тоже нет, убили.

– Как в таких условиях живут местные жители?

– Они до часа в городе, а потом все прячутся. Их нацгвардия очень педантична. Они утром встают, умываются, завтракают, начинают бомбежку в полчаса. Как только полчаса проходит, отдыхают полчаса. Обедают, после обеда полчаса тишина. Потом перед ужином бомбят и после ужина, ночью в три часа и все. По ним можно часы сверять.

Луганск частично в руинах, каждый второй дом — дырка без стекол. Там нет магазинов, света, связи, ничего нет. Гуманитарная помощь помогает, но ее маловато, все равно не хватает людям. Наши носят воду питьевую, потому что воды нет питьевой, бензина нет, ничего нет. Медикаментов не хватает.

Жизни в городе нет, молодежи нет, остались только алкоголики и те, кому ехать некуда. Помню, мы сидели как-то все черные, кто-то ободранный еще, кто-то в крови, бой жесткий был. Бабушка вышла, вынесла ведро воды, которое у нее было последнее, наверняка, мы набрали только фляжку и отдали ведро ей, потому что питьевой воды там нет. Она вынесла нам конфет. Я запомнил ее слова: «Гоните фашистов с этой земли». Местные жители к нам хорошо относятся, но когда мы ту, другую бабку из подвала выкуривали, мы много чего о себе узнали.

– Где прятались люди во время бомбежек?

– В основном в подвалах, хотя в подвале жилого дома прятаться был не вариант: всегда туда летела граната карателей. Нацгвардия шла и зачищала дома. Или, например, начинает дом сверху гореть, люди в основном запекались заживо и задыхались. И когда их тела находили, было страшно.

– Почему люди при всем этом не уезжают оттуда?

– Они говорят: «Это наша земля, мы отсюда никуда не уедем». Они же не виноваты, что у них власть такая, что их власти наплевать на людей. Понимаю, били бы реально по солдатам, по воякам, а бьют же по мирным гражданам. Они хотят город сравнять с землей, чтобы от него ничего не осталось, ну так и делают уже.

– У вас было время на отдых?

– Да, нам давали отдыхать. Мы выполнили операцию, угнали ночью БТР. Это мне понравилось. Все БТР трофейные. Вот такие отчаянные мы. Есть знаменитый водитель Повар из Москвы, он вообще чумачечий водитель. Когда они ночью расслабились, мы ползочком по кусточкам проползли, сняли охрану и убрали водителя. Мы завелись, они не поняли, что происходит, мы с криками и свистами «Россия, вперед!», «Украина, вперед!», «ЛНР, вперед!» поехали. Они были в шоке, минуты две не открывали по нам огонь, не понимали, что произошло. И так у нас появился БТР. Нам дали день, точнее шесть часов отдыха. Мы отдохнули на пляже, у них хорошие пляжи, искупались там, как люди нормальные посидели, поели шашлыка всей ротой, сфотографировались. Фотоаппарат тоже трофейный, потому что на нем было видео пыток наших солдат. Мы флешку отдали, фотоаппарат остался.

– Видео смотрели?

– Да, смотрели, они очень жестко обращаются. В основном уши отрезают, горло как свинье режут. Ну щеки режут, глаза выкалывают. В основном этим стараются запугать. С их стороны еще подло то, что тела потом минируют, под тело кладут гранату или что похлеще.

– То есть тела было опасно вывозить, вы не имели возможности хоронить тела своих товарищей?

– Мы старались, но если идет бой... Вот друга моего мы оставили, по нам как начали крошить, мы не могли. До него оставался метр, но мы не могли даже подползти, потому что именно этот метр был на возвышенности, идеально простреливался и нам не давали просто забрать. А так все тела мы стараемся закапывать, это занимает десять минут. Старались, хоронили, отметки ставили на карте и писали на дереве, тот-то, тот-то захоронен здесь. Сообщали в штаб, когда уже отвоевывали, приезжали со штаба и отправляли домой. Даже их тела мы закапывали, потому что это не есть хорошо вообще. Человек, какой бы он ни был, заслуживает быть в земле. В основном штрафников заставляли закапывать, а штрафники — наркоманы, те, кто торгует наркотиками из местных. Поймаешь его, он делает хозяйственную работу

– Как бы вы охарактеризовали своих противников?

– Вооружение у них очень хорошее. Одного у них не хватает — смелости. У нас вот попало в засаду 20 человек, не больше двадцати, разведка у нас маленькая. По лесу мины ставили, засаду устраивали. Против нас воевал полк, танковый полк, у них был БМП, мы сожгли его и танк. Вместо них приехало еще два танка и БМП с БТР, после боя, с нашей стороны было пять двухсотых (мертвых) и четыре трехсотых (раненных). А с их стороны мы положили человек 40-45, потому что у них не хватает смелости прорваться. Мой лучший друг с детства Сом не побоялся, выбежал, дал с РПГ-гранатомета в этот БМП, где сидел полный экипаж, и мы сожгли его, даже не боясь, что за БМП едет танк, мы пошли их стрелять.

А в той деревне делали так: идет огонь, забегаешь в дом, вышибаешь ворота, там ведь зачистка идет домов. Ты врываешься с автоматом, видишь ребенка, видишь женщину, хватаешь их под мышку и выводишь, прикрывая своим телом. Идешь до «Урала», мы вывозили их «Уралами». Нацики не жалеют никого, им без разницы. Мы стучали, если нам не открывали — выбивали ворота, потому что многие спали, многие отдыхали. Мы их будили, потому что знали, что сейчас начнут утюжить. Друг получил ранение, когда прикрывал женщину, а я тащил ребенка. Пуля прошила бронежилет и попала в лопатку, торчала оттуда. Эта женщина нас там целовать начала, благодарить. Когда вышли из окружения, там один дом цел остался, и тот сожгли, наверное. Там деревню с лица земли стерли. Поле осталось, кирпичи и железо только. Мы бегали из дома в дом, и они взрывались — по ним били прицельно. Потом еще деревню и «Градом» обработали, и минометом. Вообще у людей нет никаких шансов выжить, сразу сгорают, задыхаются. Мы стояли на одной половине поля, нацисты на другой, все время перекрикивались. И мы им кричали, чтобы они не кидали гранату в подвал, потому что большинство женщин гибнет именно так. А им что? Он кинул гранату и дальше пошел… Когда заходишь потом в подвал, кто телом прикрыл ребенка, кто как. Видишь женщину, насквозь прошитую осколками, а под ней ребенок. Это очень страшно.

Мой друг Дэн в том бою погиб, ему 22 года было, свадьба должна была быть скоро. Замечательный человек. Не надо было ему идти первым. Я не знаю, зачем он туда пошел. Мы сидели за домом, нас начали утюжить, и то ли ему показалось, что кто-то бегает — или женщина, или ребенок, — он выпрыгнул, а там пулемет «Корд», его застрелили. Его последние слова: «Я ранен». Всё. Потом мы этого пулеметчика расстреляли, он пулемет бросил и пошел на нас, там все кости переломаны были, все сквозное, все брызжет. Это последствия приема наркотических средств. В дом зашли, а там сплошные шприцы, всякая такая дрянь. Мы заходили в дома, где они устраивали засады и находили наркотики, шприцы с наркотой и много чего подобного у них.

– То есть вы хотите сказать, что ваши противники нередко принимают наркотики?

– Они очень хорошо накачивались. Они же из-за этого еще как-то тупо воевали, они тупо шли и стреляли. У нас был один итальянец, реально гражданин Италии, владел русско-матерным неплохо. Танк в забор дал, в заборе дырка осталась, и они пошли на наших. Итальянец вышел, ему прострелили кисть насквозь, попали еще в ручку автомата, этот нацик полностью в него рожок спустил и попал только в рукоять и кисть. Нациста этого застрелили, и на его место вышел второй, такой же обдолбанный, такой же тупой, и его так же положили.

Когда мы брали их в плен, они сразу говорили, что вообще воевать не хотят, что они наемники, но им не платят ничего. У Украины вообще денег нет, им нечем платить. Всех наемников кидают с деньгами.

А нам сдаваться в плен был не вариант. Нацгвардия и наемники русских не любят вообще очень сильно. Они русских долго мучают, и люди долго умирают. Мы видели тела, которые нам привозили, они сильно изуродованы, следы пыток — это делала знаменитая нацгвардия, «Айдар», одни наемники. Они все кровожадные. Нас тоже редко в плен брали, но мучили. У нас был пацан Барби — позывной такой, потому что купил дочери на день рождения «Барби», — ранили его, а когда очнулся, ему наживую отрезали уши, снимали все это на телефон и долго над ним издевались, в конце застрелили в сердце.

– С той стороны были перебежчики?

– Были, но мало. В основном их срочники, которые воюют за тысячу гривен, но неохотно, даже не стреляют. Бой начинается, слышишь, срочник кричит: «Я сдаюсь!» Они обычно выходили по левой стороне, белый пакет или белую тряпку в руки брали. Мы все понимали, не трогали, за ними приезжали родственники и их забирали. А наемников мы не брали в плен, потому что смотря что они делают, старались не жалеть, никого не жалели.

– Украинцы с вашей стороны воевали?

– Украинцы вместе с нами воюют, помогают неплохо, за бытом следят. Парни из Украины воюют такие, как мы — 20-23 года, воюют и дедки, пенсионеры в основном. Остальные мужики у них предпочитают взять все в охапку и свалить за границу, в Россию. Мы, когда пересекали границу в Изварино, говорили, что к бабушке. Вчетвером к бабушке. Нас пропустили, пожелали удачи. И на границе там стояли такие мужики, которые могут реально против танка в рукопашку идти, но все они бегут к нам в Россию. Если бы они были посмелее, я думаю, война бы уже закончилась. С Украины с нами воевали очень хорошие ребята. Был танкист. Когда мы втроем вышли из окружения, последние трое живых, я, Скляр и Антоха, он меня поддержал. Когда у меня реально съехала крыша, когда по нам долбили с «Града», долбили ракетными установками «Ураган», минометами и мы вышли из этого окружения. Да, у меня слезы были на глазах, потому что у меня на глазах убили товарища, друга Дэна, сослуживца, и мы не смогли забрать его тело. Я подошел к комбату и спросил: «Где подкрепление?» Он сказал, что подкрепления не будет. И у меня хлынули слезы, меня успокаивал этот знаменитый танкист, мировой мужик. Когда нас начали утюжить, он не побоялся, выехал против трех танков и спалил БМП с пехотой. Не побоялся, выехал и мы за это ему благодарны.

Он и Монгол — люди, которые воюют за свою землю, за свои дома. Это просто храбрые люди, впечатлений от них у меня гора. Монгол прошел много войн, мы занимались обучением молодого персонала. Он веселил нас, готовил нам, он же где-то раньше работал поваром. Там ни одной специальности военной нет. Я сам в шоке был. Монгол — повар, Талиб — учитель географии, были физруки, Светлый у нас в институте учился, только закончил и пошел воевать, юристы, врачи воюют, инженеры, шахтеры, рыболовы. Дедок 75 лет воевал из России, из Оренбургской области, он приехал туда вообще своим ходом, семь дней на «Ниве». Семь дней! Говорят, вооружение у нас хорошее. Да, вооружение хорошее, но из противотанковых меня удивил знаменитый «Пылесос» — противотанковое ружье 44-го года, я в первый раз его там увидел, и я увидел его в действии, я в шоке. Я не знаю, как этот дедок этот автомат взял. Но такие дедки у нас на охране находились чаще всего, караулили, пока мы спим в казарме, охраняли территорию. Но тоже в случае чего они шли в бой, по тревоге их поднимали. Их было много, целый этаж пенсионеров, мы их так «пенсики» и называли, позывных у них не было.

Там вообще очень дружно все, я не видел, чтобы кто-то на кого-то ругался, там все дружные, сплоченные. Нас все там очень уважают. Нам дали новые автоматы сразу, покормили по приезду, пожелали удачи. Местные там вообще молодцы. Мы сразу поехали на передовую, нас забрал Мангуст. Он приехал вечером на автобусе, нам дали новое оружие. У них начался минометный обстрел и за нами приехали, местные солдаты давали кому спирт, кому аптечку, кому пачку яиц сырых, сала с собой, потому что не знали еще, в какой батальон попадем, в какую роту. Мы постоянно на передовой, в опасности, нам дали все самое лучшее.

– Можете сказать что-то про фосфорные бомбы, про которые наши СМИ говорили, что их применяет украинская армия?

– Все это правда. И кассетные бомбы. Мы спали в этом БТР трофейном. Ну, как — получается, всю ночь катались, долбили этих укропов. Потом утром нас вычислили, что мы стоим в лесу и начали по нам отрабатывать кассетными бомбами, я сам это видел. Взрывается на метрах пяти-десяти над землей и из нее падают иголки, иногда шарики. Иголка прошивает человека насквозь, он не понимает, что происходит, после того, как его прошьет 100 иголок он еще минут 20 бегает живой, падает, истекает кровью. Иголки вращаются и наматывают все что в человеке есть и вылетают насквозь. Это оружие запрещено, как и фосфорное. Как определить фосфорное оружие? Когда оно взрывается, начинает поливать все фосфором, тот фосфор, который не сгорает, на земле оставляет белое пятно. Когда его трогаешь, начинает съедать кожу, вот так мы и определяли. Ну и ночью светится хорошо. Конечно, все они используют. По нам мало велся огонь, в основном бьют по городу Луганску. Не по нашим позициям, наши части находились за Луганском, на передовых. Они знали, где наши части. Я не знаю, почему они по нам не долбили, долбили город с «Града», с «Урагана». Когда мы сидели чистили оружие, над нами отошли ступени. Отходят ступени — ракета начинает ускоряться и уходит вглубь, в землю, и происходит мощный взрыв. У них еще есть ночное видение, тепловизоры, новые винтовки...

– Когда вы только приехали, что шокировало вас?

– Мне прилетел осколок в бедро, маленький осколок шоркнул. Второй потом попал туда же, только уже глубоко. Мы приехали, грузили плиты, разгружали, упала мина и убила Рому крановщика, мирного жителя.

– Что было самым жутким?

– Тела. Очень много тел. По улице едешь, очень сильный запах трупов, потому что многие закрываются на ночь, ложатся спать, а рядом мина ночью падает и осколками прошивает сразу весь дом. Они так и остаются в домах и там очень много запаха. Еще самое страшное было поймать мину, потому что использовали разные мины. Например, 120, она очень сильно осколками бьет. «Град», его боялись все, потому что лучше от пули умереть, чем от осколка.

Самое жуткое — это когда батальон «Айдар», перед тем как штурмовать дом, закидывает в подвал гранату, не зная, кто там и что находится. Вот это самое жуткое, а потом, когда мы выбиваем дома, и они отступают, заходишь в подвал и видишь тела женщин, детей, парней молодых, бабушек, дедушек. Граната Ф 1 — осколочная, убивает всех осколками. Еще очень неприятный момент был во время моего первого боя. Я прыгнул в яму и увидел оторванную женскую голень.

Потом, когда мы шли по улице, на дороге лежала пара, парень лет 19 и такая же девушка. Не успели убежать от танка, от него вообще нельзя бежать по прямой. Он дал крупнокалиберный выстрел, и они упали. У них осталась девочка сиротой, вот эту картину помню. Там страшные вещи вообще творятся.

Я вообще не ожидал… Я знал, что там война, но я не знал, что там мирных жителей положат. По телеку говорят, что в день по 70 человек убивают, да там больше умирает! Просто не ходят по тем квартирам, домам, куда осколки залетели. Кого там разорвало, кто сгорел, их же не собирают, они там так и остаются. Там люди плачут, мужики плачут многие. После боя придешь, тишина сначала минут 20, потом хихикать все начинают, шутить, а потом начинаются слезы о тех, кого убило. Я в первый раз видел, что мужики плачут, прямо по-настоящему. Там слезы именно дружеские, когда теряешь товарища, друга, командира, слезы текут очень сильно. Мы сейчас числа пятого собираемся съездить в Пермь вчетвером, мы все поедем к семье командира, соберем помощь, кто сколько может и съездим на могилу, просто попрощаться. Его тело вообще кое-как вытащили оттуда, а я его и не видел, потому что меня увезли с раненными. Тело достали через два дня, и то местные жители помогли, потому что за голову Мангуста было вознаграждение.

Я не боюсь, что меня «айдаровцы» найдут, я понял, что это не люди, я просто не знаю, как их назвать. Когда женщин и детей убивают, теряется страх, когда ты его видишь, готов голыми руками разорвать. И я еще раз туда поеду.

– У вас часто нервы сдавали?

– Нет, но у нас был Лис, он получил первую контузию, и когда мы попали в окружение, он получил ее второй раз. Он сейчас где-то в желтом доме лежит. Но его можно понять, у него реально снесло крышу, потому что насмотрелись мы многого. Как человека заживо разрывает. Вот он идет перед тобой, потом мина с ним рядом падает — и он разлетается. Это страшно. А вообще, у нас был командир замечательный, он всегда шел вперед, сначала сам разведывает все, потом группу подтягивает. Раздавал приказы, и мы без всякого страха шли.

– Почему вы все же хотите вернуться туда?

– Многие не понимают нас, мол, зачем? Это же не наша война… Но там гибнут девушки молодые, дети, очень много детей, очень много. Вот не был в боевых сражениях раньше, вообще не был, и когда в первый раз пришлось убить человека, убить этого наемника, у меня руки тряслись, я не ел дня два, это было неприятно. А когда я увидел, что они творят, у меня пропал страх и жалость к этим людям. Потому что когда тела детей, тела женщин, стариков, пенсионеров вытаскивают на улицу, когда погибает маленький ребенок, ему от силы года полтора, он не понимает, зачем, почему война. Когда тела эти вытаскиваешь, как-то все пропадает. Сразу все пропадает. Вся жалость. Там я не видел ни одного солдата украинского, там одни наемники и очень хорошо подготовленные наемники, только у них смелости не хватает, а так, если бы у них была смелость, там было бы тяжело. Они очень жестокие.

Буду хромать, буду кривой, буду косой, но я поеду туда воевать, потому что там друзья, товарищи. Где проявляются друзья, так это в бою, только там, потому что он всегда прикроет спину.

– Есть шанс на победу?

– Ну, я думаю, мы сейчас соберемся, мы победим. Они уже возле Луганска находятся, там километров пять-шесть от Луганска, но если они зайдут в город, уличные бои они не вывезут. Не вывезут. У них не хватит смелости делать, как у наших парней. Наши парни, когда заканчивались патроны, они брали противотанковую мину или гранату и кидали. Многие успевали бросить мину под танк и убежать, а многие оставались там же с миной рядом.

http://topwar.ru/57196-ty-vryvaeshsya-s … chinu.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

23

Повесть о настоящем Человеке
История которая произошла несколько дней назад до сих пор не даёт мне покоя. Хотя я лично под обстрелами и бомбёжками уже прожил больше месяца. Видел кровь и разрушения. Не один раз убегал и прятался от взрывов. Можно сказать выработал рефлексы выживания на войне, но эта история потрясла меня до глубины души.

Донецк. Микрорайон Текстильщик. 28 августа, когда особенно «тщательно» каратели утюжили нас.

В самом начале обстрела, когда еще только был слышен свист приближающихся ракет «Града». На открытой местности между многоэтажками оказались мы трое: я, бывший офисный работник; горнорабочий ш-ты Скочинского и местный бомжик, который на момент обстрела ковырялся в мусорном баке. Все за считанные секунды оказались в подвале дома (сейчас все подвалы в микрорайоне открыты как раз на такой случай).

Далее, начался ад кромешный: разрывы, грохот, удушающий запах пороха и ракетного топлива.

Подвал был не глубокий, двери не закрытые. И тут мы увидели кота, простого дворового серого полосатика с пушистым хвостом, который от ужаса решил последовать за нами, но от страха остановился в десятке метров и застыл. Весь сжался в комок, прижал ушки, весь затрясся и начал жалобно и пронзительно плакать.

Да! Не мяукать, не вопить, а именно плакать от того грохота и свиста осколков. Вы не знали что и животные могут плакать?

Далее, самое невероятное.

Бомжик , я так и не узнал его имени, растолкал нас от двери и выскочил наружу со скоростью неимоверной даже для спринтера (мы только и успели крикнуть: «Куда?») Схватил бедное животное и чуть ли не в прыжке, что позволяли ему его стоптанные шлепки, влетел обратно в подвал, мы его еле удержали на ногах.

Видели бы вы это!

Оба, и человек, и кот у него на руках, трясутся. Взрывы и грохот продолжаются. Котик прильнул к старому грязному, воняющему немытым телом, дымом дешевых сигарет и спиртным пиджаку, как к чему-то чистому, светлому, спасительному.

«Всё хорошо, всё хорошо», - поговаривал бомжик непослушными руками гладя котика. Тот, начал то ли мурлыкать, то ли продолжал, плакать и мяукать, облизывать пиджак. Но сложилось такое впечатление что полосатик, рассказывал о своей нелёгкой жизни, финал которой едва не настал под грохот бессмысленной войны...

Обстрел закончился. Мы уже с шахтёром стали выходить из подвала. А они так и остались там стоять. Два существа, которые никому не нужны, которые как бы вычеркнуты из жизни. Но продолжающие жить на зло всему...
motozmey

http://mikle1.livejournal.com/4621375.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

24

История Кати из Мариуполя
 KGB

Сегодня мы встретили на железнодорожном вокзале Екатеринбурга поезд из Новороссийска с еще одним человеком, уехавшим из Донецкой области от ужасов войны. Пока мы были в дороге в моей машине, я выслушал правдивый рассказ из первых уст обо всем, что происходит в охваченной гражданской войной Украине /сохранен оригинал разговора в записи, публикую с ее согласия в оригинальной лексике и без вырезок/.

http://cont.ws/wp-content/uploads/2014/09/96.jpg

Ее зовут Катя. И она жительница Мариуполя…

Илья Белоус (ИБ):  - Все, что сегодня происходит, весь украинский кризис, начался с Евромайдана. Каким он был изначально и как относились к нему люди? Чего от него ждали?

Катя (К): От Майдана? Вообще, они сначала начали вставать, чтоб просто убрали правительство. Президента убрали… Начались большие возмущения. Люди хотели вступить в ЕС. Они вступили в ЕС. Что они получили? Повышение цен? Повышение бензина. Газа нет, и зарплат нет. Пенсий нет, ничего нет. Зато — теперь они добились, чего хотели.

ИБ: Но чем не устраивал Президент?

К: Я не знаю, честно, чем он их не устраивал. Он притормаживал вступление в ЕС, а народу ж хотелось жить как все, как Америка,  другие страны, вот и получили то, что хотели.

ИБ: Когда началось понимание, что пришла война в твой город?

К: Это когда просто оккупировали город и сказали, что въезда и выезда из него нет.

ИБ: Когда это было?

К: В конце мая.

ИБ: А кто контролировал всю эту ситуацию? Кто это объявлял? Кто контролировал отсутствие въезда и выезда в город?

К: Не знаю, просто был оцеплен двумя кольцами город, нацгвардией. Вот… То есть…. Отбирали машины…

[прерываемся на заправку, выхожу, продолжаем через несколько минут]

ИБ: Появилось два кольца силовиков вокруг города, я правильно понял?

К: Нет, они позже появились.

ИБ: То есть сначала было просто объявление?
Просто расстреляли людей в кафе, которые ели…

К: Да, сначала был въезд в город на БТРах, на танках, на чем они там въезжали…Просто расстреляли в центре кафе. Людей, которые просто ели. Ни за что. И после этого вот это все началось….

ИБ: Что это за история с кафе? Кто стрелял? Кого, за что? Сколько людей пострадало?

К: Арбат. Честно тогда даже знает, кто стрелял.

ИБ: То есть была некая провкоация?

К. Да,есть до сих пор остались видео в интернете, съемка вся полностью. Тогда ж пострадал и российский журналист, который за жену вышел с гостиницы поснимать там, не знаю чего, вумер он потом или нет. Тяжело ранен был в живот. Вот, а так… Кто стрелял, никто никого не видел. Просто тупо людей расстреляли и все.

[справка автора: 9 мая 2014 года после празднования Дня Победы в город зашли войска нацгвардии. Внештатный журналист Russia Today Федор Завалейцев вел съемку сначала на центральных улицах города, затем возле отеля, где и был тяжело ранен в живот. Со слов самого журналиста, сумевшего выжить и доставленного спецборотом в Москву, до этого шли люди по улице, в них никто не стрелял. Он привлек внимание ярко-синим бронежилетом и ярко-красной аптечкой. Был профессиональный снайпер, который специально снял его с большого расстояния показательно, как в журналиста.]
Кто голосовал за Порошенко?

ИБ: Приход к власти Порошенко. Выборы как проходили? Лействительно он победил на выборах?

К: Да это все куплено.Толком если брать, даже когла было голосование… отдельно по областям — Луганская, Донецкая — быть отдельной республикой или оставаться в составе Украины — половину народу даже не пустили — были все избирательные участки закрыты, но голосование прошло. Кто голосовал? Никто. Голосования не было.

ИБ: А кто не пускал?

К. Просто избирательные участки были закрыты. Там просто никого не было!

ИБ: А на следующий день появились результаты?

К: Та конечно! Причем большую часть — того, чего не ожидалось

ИБ: А какие настроения были в это время у населения?

К: Люди стояли с утра до вечера в очереди, ждали…сначала проголосовать, а потом это как бы все успокоилось. Потом просто сказали — так и так, началось это передаваться и по новостям — и все- вроде бы как наш город охраняется нацгвардией…
Как украинская нацгвардия «охраняла» жителей Мариуполя

…Хотя в это время нацгвардия веселилась по всему городу: насиловала девочек, забирали машины у хлопцев… И хлопцы куда-то исчезали незаметно. Все это происходило очень весело — они гуляли, бухали по всему городу — им весело. Пока люди сидят по домам — нацгвардия веселится. За ЭТО они деньги получают.

ИБ: А вообще из кого она состояла — это были штатные военные — или, в том числе, частные армии, Правый сектор, нацисты?

К: Этого, честно, я не знаю

ИБ: Не видела, кто там были?

К: Нет.

ИБ: Просто в форме украинской армии?

К: Да. Они ж различают… Вяжут повязки на руки…

ИБ: А вообще пытался кто-то внутри города всему этому противостоять, или понимали, что бесполезно?

К: Бесполезно! Ну а как ты противостоишь ребятам, которые катаются на угнанном джипе без тормозов, и с автоматами — что ты им сделаешь? Когда ты буквально просто выходишь с работы, — ничего ты им не сделаешь. Ты стоишь на остановке, к тебе подходят, и говорят «Твоему городу через 15 минут пи..ец, а ты на работу собралась». И такое было!

ИБ: Но жизнь города продолжалась в это время, работали магазины, заводы?

К: Да, потому что людям нужно… Не все магазины, конечно, работали, но работали.

ИБ: В основном где в Мариуполе работают люди?

К: Заводы у нас.
Город страха…

ИБ: Когда ты приняла решение покинуть город?

К: Перед первым сентябрем.

ИБ: Почему?

К: Ну не знаю, все что-то ожидали на первое сентября… Детей в школу так и не пустили. Первого сентября у нас в городе не было. Все сидят ждут, люди оборудовали себе все подвалы. То есть… Люди боятся. Должно было что-то произойти, потому что люди вещи собирали, и половина города выехала просто. Собирали.. я еще на работе была, они просто собирались и тупо выезжали.

ИБ: Это было связано с переломом в военных действиях и пониманием, что фронт бдет перемещаться в вашу сторону?

К: Возможно.

ИБ: У тебя кто-то остался там?

К: Да, бабушка осталась

ИБ: Она сейчас там?

К: Да, там.

ИБ: Не захотела с тобой поехать?

К: Не захотела, сказала, что будет там.

ИБ: Есть связь с ней?

К: Да.
Исход из Мариуполя

ИБ: Расскажи про отъезд. Как ты добиралась?

К: Через Новоазовск, через Таганрог…

ИБ: Но ведь выезд был запрещен из города?

К: Ну как говорили — да, но помогли ДНР как бы, они пускают.

ИБ: То есть были бреши в блокаде?

К: Да, говорили, что расстреливают на границе, говорили что машины отбирают. Все это бред. Ребята помогают и выехать, и все.

ИБ: Что якобы ДНР-овцы это все творят?

К: Ну да, говорили ДНР-овцы, но ребята просто помогают людям, реально помогают.

ИБ: Первый пост…





К: Нацики.

ИБ: Это было на выезде из Мариуполя?

К: Это был даже еще не выезд из Мариуполя, это было Виноградное, около крайнего левого берега, и только после посты ДНР.

О часовых на блокпосте Нацгвардии

ИБ: Расскажи, как проходила пост «нациков»?

К: Ну чего, они все с недовольными лицами, обыскивают машину, каждые мелочи, то есть все им не нравится, все выспрашивают, что да куда да зачем, да почему, а сколько нас, а на сколько и куда, а кто еще едет, то есть интересно все, что происходит.

ИБ: А что за люди были на посту?

К: Мальчики лет по 18, по 20… Я даже не скажу, что они оружие в руках могут держать…

ИБ: Не профессиональные военные?

К: Нет, конечно, нет.

ИБ: А какое оружие было?

К: Да я даже не скажу, но можно так издалека если посмотреть — как палки.

ИБ: Как палки? Автоматического типа?

К: Да (смеется). Ну, это даже не оружие, так, попугать.
ДНР: «просто хорошие ребята»

ИБ: Расскажи, когла произошло твое первое общение с ДНР? Вообще, вот интересный вопрос: те люди, которые поддерживают Порошенко, и против России, в том числе русские, так называемые «либералы», называют их «сепаратистами», либо «террористами». Мы, патриоты, называем их ополченцами. Каково твое лично твое мнение, как их следует называть?

К: Ну, не знаю, честно… Ну не знаю, как их назвать…. Для меня они просто хорошие ребята.

ИБ: Тоже ответ :). А когда у тебя с ними первое общение произошло?

К: Когда выезжали, следующий пост, после нацгвардии, когда они нас спросили, никто ли нас не трогал, обижали нас, не обижали, пропустили нас нормально, ненормально, как там в городе, спокойно, неспокойно, то есть людям намного важнее, что происходит с людьми, чем тем, кто как говрят, их «охраняет».

ИБ: А где эта встреча произошла?

К: По-моему, в районе Сопино, возможно ошибаюсь, или перед, или после.

ИБ: Можешь еще поподробнее описать этих ребят? Ведь ходит море слухов, чеченцы воюют, русские спецназовцы…

К: Нет, нет, нет. Просто ребята, ну не скажу, что мальчики по 18 лет, взрослые дяденьки, то есть, они не чеченцы там,  нормальные люди, простые.

ИБ: Они на каком языке говорили?

К: На русском языке.

ИБ: Без украинского акцента?

К: Без украинского акцента?

ИБ: То есть это могут быть русские добровольцы.

К: Это могут быть русские добровольцы, поэтому …

ИБ: Есть среди них местные?

К: А я не знаю. Может быть, и есть — сейчас говорят в добровольцы много народу пошло с Мариуполя, мужчин, хлопцев, у них идет обучение там, поэтому если там из добровольцев будет — это хорошо.
Об истоках гражданской войны и праве на самоопределение

ИБ: Хочется разобраться в ситуации. Есть мнение, что исходя из каких-то «личных амбиций», «воинственности» Путин напал на Украину, забрал Крым, привел «террористов» и стал завоевывать Украину. Другое мнение — что движение за отсоединение поняли жители Луганских и Донецких областей, так как не были согласны с государственным переворотом, и вообще раскол между Западом и Востоком Украины зрел давно?

К: Ну, Луганская и Донецкая области всегда были более русскоязычными, всегда было какое-то междупрочие между Западом и Донбассом, потому что они считают, что мы Украина, и пытаются ввести нам украинский язык, а люди… Это право людей в принципе, на каком языке разговаривать, неважно где ты живешь.

ИБ: Есть мнение, что не все были согласны с приходом к власти Порошенко, и люди сами встали на борьбу…

К: Конечно! Его никто не выбирал на пост Президента. Его просто поставили, сверху так решили.

ИБ: То есть вторая версия правильная, что люди никакие не террористы, а это местные, просто не согласные с режимом

К: Да! Понятное дело, что люди встают, потому что они со многим несогласны. А кто бы был согласн, если бы против его воли как бы… То же самое — насильно мил не будешь.

ИБ: Хотелось бы войти в состав России?

К: Конечно!

ИБ: Вчера на пресс-конференции в Минске заявили, что прекращение огня не означает отказа от курса на отсоединение от Украины. Как ты считаешь, нужно прекращать огонь на любых условиях, даже если это будет вход в состав Украины?

К: На любых условиях.

ИБ: Сказали, что все, кто сложат оружие, не понесут наказания. Стоит верить Порошенко?

К: Нет, конечно, даже если они и сложат оружие,  им все равно что-то за это будет. Да и смысл вообще от этого огня, кому от этого легче? Никому. Просто вот пустить бы вот так вот ихних сынков. Туда. Вместо Италии, Франции, куда они отправляют детей своих. Пустить бы так туда, на расстрел, на «мясо». Как бы им там весело было?

В этот момент мы уже подъехали к месту назначения, где ее ждала подруга, землячка, из Алчевска Луганской области. Я провожал Катю взглядом до их встречи. Такого броска в объятья друг друга я еще не видел никогда.
Автор: Илья Белоус

http://cont.ws/post/49138

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

25

Проклятое лето в проклятой стране
http://static.newsland.com/news_images/1427/big_1427754.jpg

По пышущей августовским жаром летней улице Донецка шла одинокая женщина. Возраст её на вид приближался к …. Вглядываясь бессмысленным взглядом в вывески уцелевших домов и лица немногочисленных прохожих. В какой-то момент земля ушла из-под ног и она, с трудом удерживая равновесие, села на тротуар. К горлу подкатил знакомый комок. К женщине подбежали и помогли ей подняться, начали предлагать помощь.

Она тихо, чуть ли не шёпотом, сказала: «Благодарю».

- Вам плохо? – подбежала к женщине и я.

- Нет, — ответила женщина, — уже лучше, сейчас пройдёт.

- Как Вас зовут? Вы больны? Может вызвать «Скорую»? – засыпала ее вопросами, поддерживая за руку.

- Меня зовут Алевтина! — ответила она, и продолжила: — Нет – не больна.

Алевтина подняла свои полные слез глаза и вдруг начала молча сотрясаться.

- Давайте я Вас провожу, а то попадёте под обстрел, — сказала я как можно более строгим голосом, — где вы живете?

- Хорошо, спасибо, хотя мне уже всё равно, — всхлипывая, говорила Алевтина, — пойдемте, а я, если позволите, расскажу историю.

Проклятая жара, сил нет вообще. Проклятая жара в проклятой стране. И одна проклятая старая дура, которая эту страну любила… А ведь знаете, совсем недавно я свято верила во все эти свидомые идеи.

Вы слишком молоды и не помните конца 80-х, когда ростки незалежности лишь начинали свой путь к цветению. Я – молодой педагог, уже тогда заразилась ими и представляла собой готового «строителя Украины».

Потом преподавала в школах Донецка «соловьиную» мову и литературу, возила учеников на Западенщину, чтобы прониклись «родной культурой»: фактически промывала детям мозги интегральным свидомизмом. Но я ведь верила, что так и должно было быть, что это наш путь, путь в нормальное цивилизованное общество, в Европу. Я ведь и правда верила, — повторила Алевтине Евгеньевна и снова зарыдала, — не проходило ни одного урока без цветастого эскизного рассказа про украинство, про то, что мы ни они, что мы лучше, что мы… Ученики, а также их родители по-разному относились к такой восторженности: одни усердно поглощали сказанное и сами верили, другие терпеливо и молча пережидали разговоры про «солов’їну мову та «вишневі садочки». Коллеги просто избегали конфликтов, глубоко не вникая в суть этих ‘увлечений’, к тому моменту грозили все предметы перевести на украинский язык — зачем же ссориться со славистом и знатоком разговорного и письменного украинского наречия, вдруг обратиться нужно будет, — грустно улыбнулась она и продолжила, — первым грозным предупреждением в этой идиллии стала служба старшего сына. Проблемы и открытые конфликты у парня — дончанина с местными из Западной Украины, куда он попал, начались сразу. Уже в середине 90-ых отсеивали там «свой — чужой» быстро и беспощадно. В конце концов, Руслана избили так, что он потерял слух. Но ничего, его комиссовали домой, и жизнь потекла далее. Сын пришёл в себя после потрясения и травм, выучился, нашёл работу и создал семью. Горький опыт службы старшего сына заставил искать возможность младшему пройти донецкие казармы, уже не рисковать здоровьем, но излечить сознание «справжньої українкі» он тогда так и не смог. На уроках опять поселилось обожание, выливаясь в бесконечные монологи о древности и красоте мовы и украинской культуры.

Мы пришли, но Алевтина Евгеньевна попросила не бросать ее и предложила зайти на чай. Рассказ она продолжила уже на кухне:

- Когда разразился в 2004-ом оранжевый переворот, всех идейных вновь кинули «под ружьё» на усиление украинизации Донбасса, — продолжила она, разливая чай по чашкам, — шла она тогда отвратительно медленно и приживаться не хотела совсем. Народ уперся и на дух меня воспринимать не хотел, с другой стороны уперлась и я: с новой силой зазвучали мои «проповеди» в стенах школ и техникумов. Я по-настоящему вдохновилась Ющенковскими приказами о тотальной «окончательной» украинизации Донбасса, казалось еще немного и это «быдло» наконец-то осознает себя украинцами, вырвет из себя всю «азиатчину» и «русский налёт» и примет Европейский выбор «справжнiх украiнцiв» с Киева и Западной Украины. Но это только так казалось. Потом, когда проект оранжевой так сказать революции увяз в экономическом тупике, на нас вновь махнули рукой. Можно сказать, это был самый щадящий этап отрезвления сознания подобных восторженных настроений в адептах.

К сожалению, далее маховик уже останавливаться не собирался. На завершающей стадии распада Украина стала просто уничтожать подряд «своих и чужих». Именно тогда случилось самое главное предательство Украиной восторженной Алевтины Евгеньевны из Донецка, — внезапно новая знакомая истерично засмеялась, — а она то, в смысле я продолжала ей верить.

Когда Донбасс восстал первое, что я сказала сыновьям, что держались подальше от этих «сепаратистов». Сама правда была на митингах, свысока поглядывая на «игры» народа. Старший сын, Руслан, продолжал мирно работать на уже тогда обстреливаемых предприятиях Донецка и окрестностей. А потом рухнуло все …

Наверное, про этот день я могу рассказать по секундам. Расспросила всех кого смогла. 12 июля, подходил к концу, по трассе Авдеевка – Опытное — Донецк ехали легковушки с бригадами, автобус 42 маршрута и газель-маршрутка. Народ спешил домой по опасной дороге, её часто обстреливали. В одной из легковых машин возвращался с коллегами по Авдеевскому Коксохиму, (потом войска Украины, разнесут и сам завод тоже), и Руслан. Откуда вырулила эта небольшая авто-группа карателей: БМД, хаммер и танк из «армии Украины» никто не успел заметить. На БМД сидела группа десантников с автоматами наперевес и поливала без разбора проезжавшие машины, над стрелявшими реяли флаги десантных войск и естественно фирменный украинский стяг. Эта бешеная тройка без разбора и без смысла поливала все машины гражданского населения, «сепаратистов» там не было. Такое потом часто происходило, пока не сменилось такими же бессмысленными и жуткими обстрелами. Спастись удалось только тем, кто ехал дальше других от карателей и успел свернуть за заграждения. Машину сына изрешетили полностью, он и два его коллеги скончались на месте. Приехавшие врачи сразу отвезли их в морг. Убийцы исчезли также быстро, как и появились.

… Вот и все… Сына моего нет… И Украины моей нет… — из глаз убитой горем матери снова потекли слёзы, — да и не было ее … Лучше бы ее не было… И меня …

Мне тогда сдохнуть хотелось. 4 дня отхаживали. Спасли внуки – вроде как есть еще ради кого ползать. Именно ползать – моя жизнь закончилась месяц назад.

Потом начались обстрелы, и мне стало стыдно смотреть в глаза людям. Казалось, что все думали: «Что, дождалась своих спасателей, тварь». Все, что было ценного я тогда отнесла сыну, невестке Руслана и третью часть отдала ДНР… Почему? Потому что не знаю, как и чем можно оправдать тотальное уничтожение Донбасса? Ради чего пришли уничтожать целый регион. Ради какой Украины его стараются обезлюдеть, его зачищают. Почему народ поколениями живший здесь вынужден бежать отсюда? Ради восхищения «віковою культурою та гідністю українсьтва»? Это стоит убийства Руслана, убийства детей и стариков? Проклятое лето в проклятой стране. Стране, которой теперь нет, — замолчала Алевтина, поджав губы, а через минуту добавила, — и, слава Богу, что ее больше нет.

Мы еще долго сидели, я пила чай, она продолжала рассказывать, потом была сирена, и наш разговор продолжился в подвале, где уже она успокаивала соседей.

Мы попрощались, Алевтина Евгеньевна приглашала в гости. Домой я попала уже затемно. Потом было бегство в Россию, обустройство на новом месте и куча проблем, но теперь каждый раз, когда слышу про Украину, перед глазами стоит она, старый учитель, чью душу Украина сожгла не хуже, чем людей в Одессе. Перед глазами стоит она, и вспоминаются ее слова: «Проклятое лето в проклятой стране».
Шершнёва Анна
Источник: aanalitik.com.ua

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

26

Фронтовые истории: «Командир, нацгвардия предлагает БТР за 19000 грн, берем?»

ВИКТОРОВ Александр
http://rusvesna.su/sites/default/files/styles/node_pic/public/novorossiya_0.png?itok=Pruxaaud
Записки журналиста побывавшего в Новороссии.

Диалоги из Донбасса. Часть 1

Спрашиваю у командира одного из подразделений ополчения:

— А расстреливать своих бойцов за преступления приходится?

— Приходится! Только за «особо тяжкое»…. А как иначе?! Некоторые приходят в ополчение, чтобы сводить старые, еще довоенные счеты (ну, должен кто денег, кто-то отобрал квартиру, сестру изнасиловали и т. п.)….. Автомат и удостоверение ополченца- страшная сила…. Сложно сразу определить, кто не имеет иных мотивов, кроме войны с украми…. Это реальная проблема. Но мы работаем над этим.

— А как вы потом родственникам объясняете гибель сослуживца?

— Ну, на пример, «уехал на лечение в Крым» или «героически погиб в бою»…. По-разному объясняем…. Истинных причин гибели стараемся не называть. Родственники здесь не при чем….

Диалоги из Донбасса. Часть 2

Едем с таксистом из Донецка в Луганск. Таксисту лет 48. Не на прямую едем, так как в Дебальцево стоят украинские силовики, там и водителю опасно, не то, что нам. Мчим вокруг.

— Ты Донецкий сам?- спрашиваю у водилы.

— Я из Тореза (это рядом). Родился, вырос там…. Друзей много было, спортом, бизнесом занимались, на шашлыки вместе ездили, семьями дружили…. Когда все началось половина ушла к украм, а половина в ДНР….

— Почему?

— Не знаю…. Мы ведь никогда раньше об этом не говорили. А как началось, так все и вскрылось…. Теперь метелим друг-друга с особой жестокостью, глотки готовы грызть. У каждого своя правда, всем уже под полтинник, не перевоспитаешь…

Диалоги из Донбасса. Часть 3

Сидим в штабе одного из командиров ополчения. Его подразделение стоит слева от Дебальцевского полукотла. Пьем чай с плюшками…

Вдруг командир оживляется:

Представляешь, говорит, сегодня утром начали укры село обстреливать… Наше село N! Звоню украинскому командиру на сопредельной территории, мол, какого хера стреляете, перемирие ж?!

А тот, мне так бодренько в ответ:

— Это, мол, ваш (ополченский прим. авт) танк -вышел -на -окраину села,- развернул -орудие -и бьет -по -селу…..

— Бьет по Своему собственному селу?! Вы там проверьте, товарищ полковник, какие грибы вам на завтрак подавали…. До связи!

А через десять минут приходит доклад от разведки с точными координатами загадочных артиллеристов.

Перезваниваю:

— Товарищ полковник, коль это Наш танк, разрешите мы его сами уничтожим, мерзавца?! Правда стреляет мерзавец почему-то из Углегорска (контролируется украинскими силовиками прим. авт) и находится по следующим координатам: широта… долгота…..

Тот с дрожью в голосе отвечает:

— Подождите, сейчас разберемся… Не стреляйте пока!

Обстрел тут же прекратился.

Перемирие, однако….

Диалоги из Донбасса. Часть 4

ДНР. Слева от Дебальцева. Стоим возле штаба. Курим. К командиру подразделеня подлетает подчиненный:

— Товарищ командир, нацгвардия предлагает БТР за 19000 гривен (66500 рублей прим. авт). Берем?!

— Берем!!! А почему 19?!

— Да, их 19 человек, по штуке на нос… Постреляют чуточку в воздух для отмазки и отдадут.

— Слышь, давай им еще по полторы тысячи сверху, пусть автоматы и боекомплект весь отдают!

Занавес.

http://rusvesna.su/recent_opinions/1413021617

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

27

Смотри Европа

ПИСЬМО СТЕФАНИ В ПАРИЖ. Филипп Экозьянц, Харьков.

http://mikle1.livejournal.com/

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

28

Ополченка Веселина Черданцева рассказала о своей службе

http://x-true.info/uploads/posts/2014-10/1414436029_w644h387.jpg

Воюющая на Донбассе в ополчении россиянка, дочь казака Веселина Черданцева попала в Краснодар ненадолго — залечить три осколочных ранения, чтобы потом снова вернуться в Донецк. «Газете.Ru» она рассказала о том, что привело ее в ополчение, в каких условиях и с кем приходится служить и как к ополченцам относится местное население.

— Мне 26 лет. Родилась в Сибири. Сама донская казачка: мои деды служили унтер-офицерами в императорском конвое. Отец военный. В детстве объездили весь СССР, в Германии были. Позже родители остановились в Сибири. После девятого класса ушла в Иркутский гвардейский кадетский корпус ракетных войск стратегического назначения. Мы дети были, на военную профессию никто нас не натаскивал, но тягали на сборку-разборку автомата, полевые выходы…

— Военное образование — твой выбор? Трудно поверить, чтобы родители взяли и отпустили дочь в казарму.

— Отец предложил, и я не смогла отказаться. Всю жизнь видела отца в форме, всегда тянуло к погонам. В детстве на вопрос, кем хочу стать, говорила — лошадью у казаков. Хотелось хотя бы так быть причастной к воинам.

— Значит, вместо кукол солдатики и танки?

— Я кукол сажала на танки, и они шли в наступление. После кадетского корпуса было педагогическое училище: два курса отучилась на преподавателя физкультуры. Поняла, что не мое, и вернулась в курсантское училище.

— Что самое сложное для девушки в мужском армейском коллективе?

— Берцы и камуфляж носить, наверное, самое простое. Сложно в моральном факторе добиться от сослуживцев не просто отношения «девочка, что с нее взять?», а уважения и отношения как к боевому товарищу. Если этого добьешься, становитесь друзьями на всю жизнь.

— Как такого добиться?

— Показать себя с правильной стороны. Когда нужно, можно и в лицо дать…

— Проявить мужское начало?

— Да. Но не забывать, что ты девчонка. Где-то можно и лаской «построить». В общем, такой боевой товарищ, относительно бесполый. Писать стоя, правда, не заставляют, в остальном мы наравне.

— Помимо Донецка где-то воевала?

— Со стороны Сирии были предложения. Приезжали люди, пытались разговаривать, давили, даже угрозы поступали... Но отказалась: за деньги не воюю, все-таки люблю Родину, свою землю.

— Много предлагали?

— Около $5 тыс. за неделю-две боевых действий.

— А как на юго-востоке Украины оказалась?

— Здесь много друзей. В марте увидела новость про расстрел двух детских автобусов — взыграла кровь, патриотизм, решила защищать людей. Когда прибыла сюда, командиры поручили пробивать коридоры для выезда наших людей, мирных жителей, в безопасное место. Этим и занимаюсь.

На войне самое тяжелое — удержать отношение к себе, не сплоховать, выйти из боя должным образом. Женщина — существо более эмоциональное, в таких условиях она либо всего очень боится, может влезть куда-то, чтобы доказать себе или другим свою храбрость, либо становится жестокой и спокойной. Важно найти золотую середину, не путать смелость с безрассудством и страх со стыдом — мол, стыдно отступать или убежать. Инстинкт самосохранения должен быть.

— Говорят, что женщины на войне более коварные…

— И изощренные. Правда только по отношению к мужчинам. Всем известный факт, куда снайперши стреляют в них, по какому месту… Естественно, друг в друга женщины стреляют в последнюю очередь. Пусть она враг, но ей рожать нужно, пирожки стряпать. Может, я этим жизнь сохраню. Мы задерживали девчонок по 17–19 лет, видно: дурынды, пошли снайпершами, а сами перепуганные стоят, смотрят на нас... Понятно, что в бой они больше не сунутся, — отпускали. Попадались и другие, наподобие известной личности Надежды Савченко, которых либо в тюрьму, либо на тот свет…

— А если такое приключится с тобой — готова в тюрьму?

— В тюрьму — нет. Нет ничего хуже, чем потерять свободу. Как раньше славяне говорили, лучше умереть стоя, чем всю жизнь стоять на коленях.

— Почему же Савченко, на твой взгляд, выбрала застенок?

— Она косякнула. Ее изначальный косяк — в Ираке воевала, плечом к плечу с американцами. Тут же обстрелы были, когда погибли журналисты, — она была наводчицей. Видимо, не успела себя убить.

— Одна из проблем Юго-Востока — разрозненность отрядов и командиров. Как ее победить?

— Самая простая вещь: каждый тянет одеяло на себя, хочет отхапать кусок земли. Между бойцами разных командиров как таковой ругани нет — мы дружим. Мы за единого командира. Они что-то решают, делят, а страдаем мы. Командиров, как и родителей, не выбирают. Раз ополчение народное, то и единый командир должен избираться общим кругом.

— Кто, на твой взгляд, может стать кандидатом?

— Я полностью, 100%, поддерживаю Игоря Николаевича Безлера (один из лидеров повстанцев на востоке Украины, 48-летний командир «Народного ополчения Донбасса» в Горловке. — «Газета.Ru»). Знаю его лично, как и многих командиров, он самый адекватный и патриотичный, искренне хочет сделать Новороссию.

— Отношение к Стрелкову? (43-летний Игорь Стрелков, один из лидеров непризнанной Донецкой Народной Республики. — «Газета.Ru»).

— Отрицательное. Может быть, как человек он и хороший, но, когда собирали гуманитарку, люди, которые не могли добраться до лагеря Стрелкова (воевали на передовой или в тыловых группах были), бегали босыми, голодными, без сигарет и медицинской помощи. Они были абсолютно отрезаны, не имели возможности получить гуманитарную помощь — все шло на Стрелкова. Сейчас запущен новый механизм, поддержку получают даже небольшие отряды, где по 30 человек. Весной и в начале лета абсолютно все было замкнуто на Стрелкове.

— Как обустроен твой быт в ополчении?

— Когда на базе, то приходится и на поддонах, и на земле спать. Если покрывало есть — уже хорошо. Из сигарет «Беломор». Отъедаемся на гражданке. В Россию езжу когда как: иногда полтора месяца здесь, иногда неделю тут, неделю там. От распоряжений командира зависит.

— Говорила, что снайперши жалеют друг друга, потому что им детей рожать. Тоже собираешься стать мамой?

— Собираюсь, наверное. Даже пинетки вязать буду. Но только когда наступит мир в моем доме, на моей земле. Конечно, мирную жизнь рассматриваю — почему бы и нет? Военное дело совсем оставлять не хотелось бы. Могу, например, организовать патриотический лагерь: у меня была своя школа ножевого боя, обучала и армейскому рукопашному. С молодежью нужно заниматься, а то у них мозоли только от джойстиков да клавиатур.

— Кстати о молодежи. В отрядах ополченцев, как мне показалось, большинство бойцов — люди за 30. Почему молодежь Донбасса массово не пошла к вам?

— Молодежь у нас тоже есть. Но все-таки большая часть действительно тех, кто родился еще в СССР. А у украинских ополченцев средний возраст — 23 года, они как раз воспитаны в новом понимании отношений Украины и России, они не будут воевать на стороне донбасского ополчения, потому что у них Бандера в голове. В России еще осталась советская система образования, а здесь попадались учебники, в которых на полном серьезе пишут — украинцы выкопали Черное море... Знаю семью, в которой две родные сестры — одна живет в Крыму, вторая на Украине — перестали общаться, считают друг друга врагами из-за войны.

— Пропаганда делает свое дело…

— Информационная война идет очень жесткая. Не могу сказать, лучше она в России или на Украине: доля неправды есть и в российских СМИ. Но наши доносят большую правду. Иначе бы Украина не обрезала все российское телевидение у себя в стране, давала возможность свободы слова.

Общаешься с простыми людьми — говорят, что поддерживают ополчение, но им постепенно становится все равно, кто победит, лишь бы война закончилась. Люди устали: скоро зима, они сидят без газа и коммуникаций, 1 сентября дети в школу не пойдут. Нормальный человеческий фактор — винить в этом нельзя.

Рядом с нами два городка — Краснодон и Суходольск. В Краснодоне идешь — тебе машут, приветствуют; в Суходольске относятся настороженно, прячутся. В небольших населенных пунктах есть местные авторитетные личности, мнение которых решает — кто враг, а кто нет. Срабатывает стадное чувство. Поэтому и помогают — один под страхом, что его могут расстрелять, а другие искренне.

— Значит, отношение местных неоднозначное?

— Пожилые люди подходят, со слезами благодарят. Если боец заходит в церковь помолиться, дарят крестики. Когда наши идут по улице, люди тащат им хлеб, продукты. Бойцы отказываются: самим жителям есть нечего, периодически угощаем детей и бабушек своими пайками.

— Убитые не снятся?

— К этому нужно относиться как к игре. Чтобы пелена на глазах была. Нельзя видеть, разглядывать человека в лицо. Не должно быть злости или мести — тогда теряешь человечность. Война, понятно, кровь и трупы, но всегда уважаю врага. Соответственно, никогда мужчинам не стреляла между ног — только так, чтобы сразу и не мучился.

http://x-true.info/8979-opolchenka-vese … uzhbe.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

29

Рыжик: "Когда я поняла, что могу что-то сделать против событий на Майдане, я ушла в ополчение".

Подпись автора

Ты должна сделать добро из зла, потому что его больше не из чего делать. Р. П. Уоррен

Чему бы грабли не учили , а сердце верит в чудеса !

Если Вам кажется, что у меня опустились руки — вы ошибаетесь. Я наклонилась за монтировкой!

30

Дивизия зомби.

http://x-true.info/uploads/posts/2014-10/1414747220_zomby.jpg

Мертвые идут в бой. Полуистлевшие, обгорелые, без конечностей и голов, издавая трупный смрад, они по-прежнему в атаку за фетиш национальных границ. Они отстреливаются из разрушенных бомбежками зданий и жадно поедают тушенку в перерывах между боями. Мертвецы – идеальные солдаты – «мертвые не кусаются», но батальоны мертвецов могут сражаться, наступать, отступать и проводить фортификационные работы, результаты которых потом неизменно будут уничтожены противником – «мыши съели».
Оторванные пальцы нажимают на курок, безногие останки бегут на танки противника, безрукие бывшие солдаты роют окопы, пустые глазницы проверяют документы потенциальных террористов. Мертвецы на страже родины – они вдохновенно поют национальный гимн, закутавшись в национальный флаг, продолжая потреблять исключительно национальный продукт, закупленный, как обычно, у родственника патриотического депутата по завышенной цене. Мертвый солдат не перейдет на сторону противника, не предаст своих любимых генералов и президента, денно и нощно беспокоящихся о судьбах родины. Мертвый солдат будет служить и работать столько, сколько надо – он не пикнет, не дезертирует и не скажет лишнего. И самое главное – мертвец принесет вам деньги. Пусть не много, но пачку сотенных купюр оскаленный череп услужливо положит к вашим ногам.

Пусть даже от бывшего солдата, сына, мужа или отца осталась горстка пепла – он должен «жить» и в своей посмертной жизни укреплять патриотический дух пока еще живых – тех, кто еще самим своим существованием бесстыдно отбирает у лидеров нации часть потенциальной прибыли. Солдат должен умереть – иначе кто-то может остаться без долгожданного модного девайса, без поездки на модный курорт и потом, как дура/дурак в соцсетях постить «извинияющиеся» патриотические фото: «Я на Говерле». Ради этого и умирают и затем посмертно эксплуатируются парни из депрессивных сел и городков правобережной и левобережной.

Беднейшие сельскохозяйственные районы левобережья Черкасской области и Полтавской области – это крупный (хотя и не неистощимый) ресурс пополнения «добровольцами» Национальной Гвардии Украины. Сельских парней мобилизуют через военкоматы, после чего ненавязчиво предлагают подписать одну бумагу (подаваемую в пачке прочих бумаг). Так, сельский парень вдруг, сам того не сознавая, становится «добровольцем» и отправляется на Донбасс убивать и умирать. Мобилизуют через военкоматы преимущественно парней из сел (окружающие города затронуты мобилизацией в гораздо меньшей степени). Расчет прост – сельский парень всё подпишет, и пойдет куда скажут, не задавая лишних вопросов.

Хотя иногда, конечно, случаются проколы. В селе Богодуховка Чернобаевского района в августе 2014 отказ одного из мобилизованных парней подписывать документ о добровольной службе и требование соблюдения всех правил призыва на воинскую службу вызвал целую волну отказов парней из этого же села. Несостоявшихся добровольцев две недели пугали всеми «карами небесными», взывая к патриотическим чувствам и размахивая националистической мишурой, но вскоре от них отстали – «ну, значит, не получилось». План по мобилизации «добровольцев» «догоняли» уже за счет других сел. Соседнее село с многообещающим названием «Новая жизнь» – к нему ведет разбитая дорога, начинающаяся от кладбища.

В октябре в «Новую жизнь» вернулись двое дезертиров Национальной Гвардии – мобилизованные и обманом определенные в добровольцы. Они вместе с другими сослуживцами, договорившись, ушли со своих позиций и на микроавтобусе выехали из зоны АТО (кто-то с оружием, кто-то его бросил). Игорь и Анатолий (оба в мирной жизни водители) дезертировали по одной веской причине, которую сами они определяют в достаточно емкой фразе «на х… оно нам надо»? Поначалу им рассказали, что «Россия напала на Украину», однако на месте они встретились с практически тотально враждебным отношением местного населения и налаженной системой бизнеса на «пушечном мясе».

«Командиры украинской армии и ополченцев договариваются между собой – кто договорился – тех, не обстреливают».

«Они [командиры] там продают все – от боеприпасов до продовольствия. Им главное – сейчас получить деньги - или хотя бы часть денег, а там – хоть трава не расти. Им нужно, чтобы такая война продлилась еще хотя бы месяц, лучше – два, а лучше – год».

«В августе соседний батальон попал под жесткий обстрел – около сотни погибших, а официально – только семь. Мы сами таскали все эти обугленные трупы, собирали куски тел, а потом объявляют – семь погибших. И то же самое по всей зоне АТО, где идут боевые действия. Если большое начальство тырит по-крупному на поставках, то мелкие командиры просто присваивают зарплату и довольствие погибших. Полторы тысячи гривен солдатского жалования – это немного, но если погибших сотни, то набегает крупная сумма, которую командиры делят между собой…».

«В ведомостях до сих пор числятся и получают деньги погибшие еще в июне-июле. То есть сотни или, может быть, тысячи человек продолжают воевать – их давно нет в живых, но если начнется демобилизация, то прикроется эта «лавочка».

«У них же всё как – чем больше погибших, тем лучше: то ли дело разделить зарплату десяти убитых, другое дело – нескольких сотен». Чем больше – тем лучше».

Осознав это псевдо-добровольцы «сделали ноги» – «лучше у родственников пересидеть», потому что – и здесь звучит все тот же аргумент обычных сельских парней – «на х… оно нам надо»?

Эти потенциальные «идеальные солдаты» вырвались из капкана. Их менее удачливые сослуживцы – в безымянных могилах, откуда ежедневно встают, чтобы провести определенный объем заказанных работ или доставить продовольствие и боеприпасы другим зомби, продолжающим исправно укреплять национальное единство из своего потустороннего мира.

Незадолго до дезертирства к ним приезжали «гражданские активисты» – группа девушек и юношей из числа активистов Майдана решила «поддержать боевой дух» будущих зомби флагами, ленточками, коллективным пением гимна, патриотической песней и коллекцией детских рисунков на тему «национального единства». Юные киевляне из миддл-класса с удовольствием похвастались затем потенциальным зомби своими перспективами карьерного роста. Кто-то продемонстрировал фотографии на тему: «моя машина», «я в Германии», «моя девушка в Таиланде», «коттедж, который папа достраивает»… Папа одной из миловидных девушек и был одним из непосредственных начальников мобилизованных в «добровольцы» сельских парней.

«Вы даже не представляете себе, сколько сейчас стоит выглядеть «соответствующе»» – беззаботно тарахтела девушка притихшим солдатам. «Я так думаю, что несколько сотен наших зарплат» – рассуждает, вспоминая этот момент, один из дезертиров. «А представляете, я скоро, наверное, буду учиться в Лондоне – там и мой парень учится тоже» – передразнивает ее восторженный голос другой выскользнувший из капкана бывший солдат.

И пока их менее удачливые сослуживцы армией мертвых продолжают воевать на национальную идею и «достройку коттеджа», дезертировавшие солдаты пытаются понять происходящее и выйти за рамки [уже] распространившегося убеждения «опять нас нае..ли». Мотив прост: они не желают присоединяться к армии мертвых, отражающихся в айфоне дочки их бывшего командира. Они уже имеют возможность сравнить националистическую пропаганду и свой личный опыт, они научились воевать, они еще любопытны и желают дать себе ответы на извечные вопросы «кто виноват?» и «что делать?».

Возможно, у них есть шансы на них ответить и окончательно развеять, обволакивающий и липкий патриотический туман, отдающий запахом мертвечины.

Саша Керн

http://x-true.info/9194-diviziya-zombi-sasha-kern.html

Подпись автора

"Меня здесь нет".

" VITA est VIA "

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»


Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!


Вы здесь » Тусовочка » Мысли вслух » Военные Хроники.